Готовый перевод Bend Me If You Can / Сломай меня, если сможешь: Глава 5

Шэнь Сюй притворился, будто ничего не происходит, и зашагал вперёд. Как только большой грузовик поравнялся с ним, он резко взмахнул рукой, ухватив двоих парней за руки, и, используя инерцию для прыжка, взмыл в воздух, отвесив обоим по удару ногой. Приземлившись, он с молниеносной скоростью рванул через дорогу.

Проскочив в опасной близости от грузовика, он оглянулся на разъяренных, но не решившихся опрометчиво броситься за ним хулиганов и был невероятно горд собой.

Дома его ждала полная идиллия: мать Линь Янь только что вернулась с работы и, переодевшись, уже принялась за приготовление ужина.

Полчаса спустя отец Шэнь Гочжун, едва переступив порог, первым делом на цыпочках приоткрыл дверь в комнату Шэнь Сюя. Убедившись, что этот сорванец сидит за письменным столом с самым примерным видом и усердно делает уроки, он лишь слегка вздохнул с облегчением.

За ужином Шэнь Гочжун завёл свою извечную пластинку, которую крутил годами.

То он призывал брать пример с Вань Чэня — мол, и оценки отличные, и сам послушный; то рассказывал, что Вань Чэня приметила ключевая городская старшая школа и поступление туда у него уже в кармане; то хвастался, как Вань Чэнь заглянул к нему на работу, и стоило тому уйти, как весь коллектив наперебой расхваливал мальчика за манеры и вежливость — далеко пойдет, мол, повезло же твоему дядюшке Вань с сыном.

Шэнь Сюй поковырялся в ухе. Он слушал эти речи с пяти до пятнадцати лет: слова менялись, но суть оставалась прежней, а главный лейтмотив всегда сводился к одному: почему ты не можешь быть как Вань Чэнь!

Вслух Шэнь Сюй не возражал, зато мысленно уже проклял всех предков этого Вань Чэня до седьмого колена.

Лицемеры! Вы что, ослепли все до единого? Он же перед вами распинается, как мальчик на побегушках, а вы в упор этого не замечаете!

Сколько народу избил Вань Чэнь за последний год? Всех пальцев на руках и ногах не хватит. Его репутация ангелочка с улыбкой на устах и ножом за спиной вовсе не на пустом месте родилась, а уж о том, что Вань Чэнь и Ли Бинцзюнь из выпускного класса — названные братья, знает вся школа.

И кто такой этот Ли Бинцзюнь? Главарь здешней карманной мафии, можно сказать.

Эх вы, обыватели… Мне даже объяснять вам что-то лень. Жуйте свой ужин!

Шэнь Сюй взял пустую пиалу, поднялся из-за стола и бросил:

— Я наелся.

С уходом сына Линь Янь постучала ложкой по тарелке мужа:

— Я же просила тебя поменьше зудеть, так нет, гнёшь своё, ребёнок даже нормально поужинать не успел.

Шэнь Гочжун возмутился:

— Да он съел два манта и пиалу каши, и это называется не наелся?!

Линь Янь наградила его презрительным взглядом:

— Вообще-то обычно он съедает три манта и две пиалы каши. Ох, если ты ещё пару дней будешь ему мозг выносить, парня точно до истощения доведешь.

Шэнь Гочжун прищурился, глядя на жену, и в его голове крутилось всего пять слов: жалостливая мать балует детей!

После ужина Линь Янь мыла посуду на кухне, а Шэнь Гочжун читал газету в гостиной. Шэнь Сюй как раз с головой ушёл в приключения мастера баскетбола, спрятанные под обложкой учебника, когда кто-то постучал в окно.

Шэнь Сюй поднял голову — за стеклом стоял Ли Да.

Приоткрыв окно и собираясь уже отпустить какую-нибудь шуточку, он заметил перекошенное от напряжения лицо приятеля и тут же сбросил улыбку:

— Что случилось?

Ли Дат вытер пот со лба и выпалил:

— Сюй-цзы, дело швах! Ван Чэня и Чжан Хана эти ублюдки сграбатали.

Этих самых ублюдков и называть не нужно было — Шэнь Сюй прекрасно понимал, кто это. Днем поймать его им не удалось, вот они и сменили цель.

Шэнь Сюй немного подумал и сказал:

— Понял. Жди здесь секунду.

Он развернулся, подошел к двери комнаты и крикнул наружу:

— Мам, я пишу сочинение, не заходите сюда каждые пять минут! Собьете мне всю мысль, а если не допишу и не сдам вовремя, меня снова заставят родителей в школу вызывать.

Мать выглянула из кухни, вытирая руки о фартук:

— Ладно, поняла. Меньше языком трепала бы — давно бы всё написал.

Шэнь Сюй запер дверь на задвижку, подбел к окну, ловко перемахнул через подоконник и бросил Ли Да:

— Пошли.

Цзиньмао притащил ребят на заброшенную стройку. Банда расположилась кружком, распивая пиво и закусывая, а со связанными шнурками руками Ван Чэнь и Чжан Хан валялись в стороне, избитые и несчастные.

Когда Шэнь Сюй прибыл на место, Цзиньмао сплюнул шелуху от арахиса, поднялся на ноги и ухмыльнулся:

— О, а вот и шустрик! А ты, братец, и впрямь верный друг — похоже, эти двое не зря признали в тебе главаря.

Лицо Шэнь Сюя потемнело от гнева:

— Ближе к делу. Чего вам от нас надо?

Цзиньмао хмыкнул:

— А смелости-то у тебя вагон! Смерти боишься, а всё в героя играешь? Шэнь Сюй, я, Цзинь Цян, человек справедливый. С тебя требуется всего ничего: встать на колени, дать моим пацанам немного размять кулаки на тебе, да ещё разок-другой назвать батюшкой, и на этом разойдемся. Я даже отпущу тебя.

Шэнь Сюй вскинул подбородок:

— И это по-твоему справедливо? Какая же это справедливость?! Ваши люди избили моих, да еще и деньги отобрали, а я и заступиться за друга не имею права?

Цзиньмао сунул руки в карманы и пренебрежительно пожал плечами:

— Да ну? Вэньцзы, было такое?

Вэньцзы чувствовал себя хозяином положения, раз за спиной такая толпа, и нагло ухмыльнулся:

— Нечего на меня наговаривать! Ничего я не отбирал, этот придурок сам мне их всучил, правда ведь? — с этими словами он подошел к краю площадки и вытянул за шиворот Чжан Хана. — А ну скажи им, я тебя бил? Деньги твои отнимал?

Лицо Чжан Хана побелело от страха до синевы, он замахал головой с такой силой, казалось, она вот-вот оторвется:

— Нет-нет-нет! Братуха Вэньцзы не отбирал у меня деньги! И не бил! Честное слово, совсем не бил!

Ли Да яростно плюнул на землю:

— Тьфу! Бесхребетная тварь! И как мы только слепые были, что связались с таким ничтожеством!

Шэнь Сюй нахмурился:

— Связали людей и теперь черное выдаете за белое? Цян-гэ, ты же вроде хотел со мной разобраться? Так отпусти их! Шэнь Сюй всегда сам отвечает за свои поступки и не прячется за чужие спины.

Ли Да запротестовал:

— Сюй-цзы, мы с тобой до конца! Умрем вместе!

Услышав это, Чжан Хан затрясся еще сильнее, заухав и замаячив головой:

— Я... я... я не хочу умирать! Не хочу умирать! Я здесь ни при чем, правда, ни при чем! Это Шэнь Сюй! Это они заставили меня драться, братуха Вэньцзы, ты же сам видел, в тот день они меня силой заставили! Я не хотел тебя бить, братуха Вэньцзы, я ошибся, прости меня, пожалуйста, отпусти меня! Я не с ними, это они каждый день заставляли меня делать за них домашку! Я не хочу умирать, не хочу... ууу...

Шэнь Сюй сколько жил на свете, впервые видел столь женоподобного мужчину.

В начальной школе у них учился мальчишка, который вечно вертелся среди девчонок, прыгал с ними в резиночки, играл в воланчики, ходил всегда чистенький, а когда ел, оттопыривал мизинец — все вокруг дразнили его бабой. Но теперь Шэнь Сюй понял: тот пацан был сущим пустяком по сравнению с этим нытиком Чжан Ханом, который даже в третьем классе средней школы мог реветь по малейшему поводу.

Ван Чэнь больше не мог этого выносить. Он вскочил с земли и со злости врезал Чжан Хану под дых, опрокидывая того навзничь.

— Черт побери! Мы-то дураки считали тебя за брата, а ты, бесстыжая баба! Мало они тебя отлупили, я сам тебя сейчас искалечу, сволочь!

Услышав угрозу, Чжан Хан зарыдал пуще прежнего.

Цзиньмао тоже надоел этот бабий плацдарм, и он приказал подручному:

— Стяни с него носок и заткни ему пасть.

— Ладно, Шэнь Сюй, хватит этого балагана, цирк окончен. Я уже говорил, что я, Цзинь Цян, человек понятливый. Если не хочешь получать тумаков, инцидент можно исчерпать прямо здесь. Но мои пацаны пострадали, так что ты должен возместить ущерб! Скиньтесь нам на компенсацию, и разойдемся.

Шэнь Сюй усмехнулся уголком рта. Ну конечно, старшеклассники только и умеют, что вымогать деньги.

Похоже, сегодняшней драки не избежать.

Он сбросил куртку на землю и с лихим вызовом бросил Цзиньмао:

— Цзиньмао, хорош болтать! Давай драться! Если у тебя хватит яиц уложить меня, клянусь, я сам напишу слово «победа» твоим именем!

Вань Чэнь вернулся из библиотеки около семи часов вечера. Он не стал сразу подниматься в квартиру, а свернул к окну комнаты Шэнь Сюя.

На столе горела маленькая лампа, лежали раскрытые тетради, но в комнате было абсолютно пусто.

Тогда он поднялся на этаж и позвонил в дверь семьи Шэнь.

Стоило тете Линь открыть дверь, как ее лицо озарилось лучезарной улыбкой:

— Ой, Сяо Чэнь! Проходи скорее, к нашему Шэнь Сюю пришёл?

На лице Вань Чэня застыла та самая безупречная улыбка, предназначенная для угодничества перед взрослыми:

— Тетя, Шэнь Сюй говорил, что у него возникли сложности с задачей, вот я и заглянул помочь разобраться.

Мать закивала с довольным видом:

— Сяо-Сюй как раз сидит в комнате, сочинение пишет, мы даже шуметь ему не разрешаем, — тараторя это, она уже потянула за ручку двери сына.

— Ой, этот проказник, и когда успел запереться? — постучав в дверь, заговорила Линь Янь. — Сяо-Сюй, Вань Чэнь пришёл! Ты что удумал, закрылся на замок? А ну отворяй!

Вань Чэнь метнул взгляд в сторону, останавливая руку матери Шэня, и вновь одарил ее безупречной, лишенной изъянов улыбкой:

— Ой, тетя, я совсем забыл! Это сочинение же ужасно важное, его сдавать рано утром. Лучше не будем отвлекать его, пусть спокойно пишет. А с математикой спешки нет, я завтра перед уроками ему всё объясню.

Выйдя из квартиры соседей, Вань Чэнь прямиком направился к телефонной будке.

Сколько себя помнил, Шэнь Сюй дрался столько раз, что N-ная степень десятка пальцев не покроет.

Шэнь Сюй никогда не был тихоней или послушным мальчиком. У него был взрывной характер, вспыльчивый донельзя — малейшая искра могла разжечь в нем яростный пожар.

А после этого бушующего пламени всегда оставались лишь взаимные увечья.

Из-за этого Шэнь Гочжун не раз и не два лупил сына ремнем, пока Линь Янь, смазывая раны мазью, сквозь слезы уговаривала его вести себя тише и не доводить отца до инфаркта.

Но нрав Шэнь Сюя исправить было невозможно.

Кто-то саданул его коленом под дых. Лишенный защиты, он рухнул на одно колено. Тут же последовал удар в плечо, но Шэнь Сюй по инерции ухватил обидчика за ногу и со всей силой рванул на себя, опрокидывая того наземь.

Получив удар в спину, он подался вперед, но кто-то заехал ему кулаком по лицу, сместив челюсть. Вэньцзы уже занес кулак для добивания, но Шэнь Сюй успел молниеносно выкрутить ему руку, заставив того завопить от дикой боли.

Шэнь Сюй уже давно сбился со счета пропущенных ударов, тело ныло сплошной болью.

Лицо горело огнем, во рту стоял солоноватый привкус крови, левый глаз заплыл и распух донельзя. Потрясая мутным от боли сознанием, он кое-как оценил обстановку.

Ли Да уже не мог подняться на ноги, Ван Чэнь отчаянно сопротивлялся, прижатый чьим-то ботинком к земле, Чжан Хан продолжал скулить, а Цзиньмао преспокойно устроился на табуретке, щелкая семечки и с живым интересом наблюдая за представлением.

Ухмыляющиеся подручные Цзиньмао тоже щеголяли синяками и ссадинами, но Шэнь Сюй… силы Шэнь Сюя были на исходе.

Он отпихнул ногой воющего громче резаной свиньи Вэньцзы. Футболка на нем превратилась в лохмотья, одна кроссовка куда-то слетела.

Он тяжело и прерывисто дышал, но решимость в его груди лишь крепла.

Эту битву он не проиграет.

Даже если эти уроды забьют его до полусмерти, даже если он выдохнется до последнего вздоха, он не сдастся.

Кто-то подпрыгнул и со всего маху врезал ему в спину. Не удержав равновесия, он рухнул лицом в пыль, содрав кожу на щеке — от боли свело скулы.

Кто-то вцепился ему в волосы, заставляя задрать голову. Кровь с разбитой губы закапала на землю, но он упрямо хмурил брови и упорно распахивал глаза.

Цзиньмао отряхнул шелуху с ладоней, закинул ногу на ногу и протянул:

— Ну что, надумал, парень? А дерешься ты здорово, не отнимешь. Только толку-то? Против лома нет приема, двум смертям не бывать, а одной не миновать — неужто возомнил себя героем-одиночкой против целой армии? Ха-ха... Кино насмотрелся?

Кто-то из свиты поддержал его хохотом. Этот смех резал по ушам, усиливая раскалывающуюся боль в голове.

Он тоже усмехнулся. Рваная рана на лице отозвалась острой болью.

Но именно эта боль помогала ему сохранять рассудок.

Он растянул губы в еще более широкой улыбке, заставляя рану кровоточить сильнее, и звонко выплюнул:

— Подумал... решил... пока вы... сволочи... передо мной не извинитесь... я вас... ни за что... не прощу... тупицы чертовы.

Цзиньмао не разозлился — напротив, рассмеялся:

— Ого, какой упертый! Шэнь Сюй, Шэнь Сюй... характер у тебя паршивый донельзя. В третьем классе средней школы уже возомнил себя королем улицы? Оглянись, думаешь, тебе по чину? Полагаешь, быть главарем — значит тупо стоять до конца и принимать удары? Ха-ха... Немудрено, что ты в хвосте успеваемости плетешься, мозгов-то ноль! — с этими словами он поднялся, подошел к Шэнь Сюю и, не церемонясь, придавил его лицо грязным ботинком. Ухмыляясь, он процедил: — Шэнь Сюй, даю тебе еще шанс: переходи на мою сторону, и с завтрашнего дня будешь жить припеваючи. Как тебе предложение?

Вонючия подошва Цзиньмао вжималась в его лицо. Он попытался мотнуть головой, но безуспешно.

Взгляд, полный ненависти, уперся в недостроенный остов здания неподалеку. Сквозь стиснутые зубы он выдавил:

— Звучит... мягко говоря... паршиво.

Цзиньмао оскалился:

— Ну ты и смертник, Шэнь Сюй! А мне вот прямо интересно, твой язык из камня сделан или из мяса?

Шэнь Сюй прикрыл глаза. В голове стоял сплошной гул, голоса переплелись в единый клубок: голос Цзиньмао, Вэньцзы, Ли Да, Ван Чэня, Чжан Хана…

Каждый выкрикивал его имя.

Шэнь Сюй.

Они с Ли Да и Ван Чэнем были не разлей вода. Подружились еще в третьем классе, кажется, тоже после какой-то потасовки. Вообще-то он был младше их на несколько месяцев, но те всё равно добровольно звали его главным.

Глобальных амбиций у него отродясь не было. Мать вечно твердила, что если сейчас забросить учебу, потом придется горько пожалеть.

Но свое будущее он представить не мог.

Правда, он пытался. Когда только пошел в седьмой класс, честно таскался с учебниками, открывал их на пару дней, но вся эта заумь казалась ему китайской грамотой.

Он даже позорился — следил за Вань Чэнем.

Ему чертовски хотелось узнать, как этот зубрила учится так, что вечно ходит в первой тройке.

Он таскался за ним в библиотеку, провожал до дома, торчал на баскетбольной площадке, пока Вань Чэнь не поймал его с поличным.

Вань Чэнь прямо спросил, чего ему надо. Шэнь Сюй густо покраснел, выпятирил грудь и огрызнулся:

— Чего уставился? Эта дорога что, твоя личная? Мне и пройти нельзя?!

Вань Чэнь больше ничего не сказал, но взгляд, которым он проводил Шэнь Сюя, был неприятен до зубовного скрежета.

В этом взгляде таилось то самое, к чему Шэнь Сюй привык с пеленок.

Презрение.

С самого детства его постоянно сравнивали с Вань Чэнем, и результатом этого сравнения всегда были два совершенно разных взгляда окружающих.

Все вокруг твердили, что Вань Чэнь — примерный мальчик, до которого Шэнь Сюю расти и расти.

Шэнь Сюя взбесило это. Он широким шагом примчался домой, швырнул портфель на пол. Оттуда высыпались ненавистные учебники. Он принялся неистово топтать их ногами, пока те не превратились в месиво.

Он прекрасно понимал, что не создан для учебы. Все эти замысловатые иероглифы, формулы, английские слова — он не понимал ни единого знака.

Раз так, к черту учебу.

Он тупица. Круглый, беспросветный тупица, которому не место в одном мире с Вань Чэнем.

Но ведь у него может быть другой путь, верно?

Если он не похож на Вань Чэня, это не значит, что его жизнь сера и безнадежна.

Пока он не сдается, пока он стоит на своем до конца, он сможет заставить людей произносить его имя с уважением.

Шэнь Сюй. Сюй-цзы. Братуха Сюй…

Он медленно приоткрыл глаза, обведя взглядом поверженного и неподвижного Ли Да, отчаянно сопротивляющегося и глотающего слезы Ван Чэня, дрожащего в углу Чжан Хана и ухмыляющегося Вэньцзы.

И наконец, самого себя — раздавленного чужим сапогом, грязного и жалкого.

Скрытое глубоко внутри пламя наконец прорвалось наружу.

Неизвестно откуда взявшиеся силы позволили ему сбросить державшего его громилу. Он вцепился мертвой хваткой в голень Цзиньмао и издал из глубины груди дикий, исступленный рев.

И резким рывком опрокинул Цзиньмао на спину.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

Единственным уцелевшим глазом он окинул злобную толпу вокруг, сжал кулаки до побелевших костяшек и постарался распрямить спину.

Он будет стоять. Стоять на ногах и победит этих презренных ублюдков.

В словаре по имени Шэнь Сюй нет такого понятия, как поражение.

Он заставит каждого выкрикивать его имя громко, отчетливо, наотмашь…

Шэнь Сюй.

http://bllate.org/book/27986/3389620