Глава тринадцатая
Север города, старая усадьба семьи Гу.
В кабинете на третьем этаже господин Гу неспешно выводил иероглифы. Как бы тщательно он ни следил за здоровьем, годы брали своё — его когда-то волевое лицо теперь покрывали глубокие морщины. Однако рука, державшая кисть, по-прежнему оставалась твердой и уверенной.
Завершив последний штрих, он медленно отложил кисть. Взглянув на свежую работу, господин Гу слегка нахмурился и перевел взгляд на Гу Цунчжи, который уже некоторое время молча стоял в стороне:
— Постарел я. Каллиграфия уже не та, что раньше, нет в ней былой легкости.
Гу Цунчжи, заметив, что отец смотрит на него, поспешно сделал шаг вперед:
— Ваши иероглифы стали лишь спокойнее и мудрее.
Однако внутри у него всё сжалось от тревоги. Он прекрасно понимал, зачем его вызвали, и мысленно выругался: этот мальчишка вечно находит себе проблемы.
Господин Гу бросил быстрый взгляд на послушного старшего сына, и его брови сошлись на переносице еще плотнее. Сын всегда отличался покладистым характером и ясным умом, но совершил непростительную глупость, связавшись с неподходящей женщиной. Это не только накликало беду, но и сделало семью посмешищем в высших кругах. Год назад та женщина скончалась, и Гу Цунчжи, наплевав на последствия, во что бы то ни стало забрал Гу Тинфана в дом семьи Гу. С тех пор неприятности посыпались одна за другой.
А теперь еще и это: напился, устроил дебош в заведении клана Лу, а вернулся домой избитый в кровь. Какой позор!
При мысли об этом господин Гу взмахнул рукой, и лист с каллиграфией полетел на пол.
— Хм, я-то как раз хотел спокойствия.
Вот оно что!
Гу Цунчжи тут же жестом велел прислуге убрать принадлежности для письма, помог отцу пересесть к чайному столику и налил ему чашку чая:
— Папа, не гневайтесь. Молодость — время горячее, драки случаются. Я уже отчитал Тинфана, не берите в голову. К тому же он до сих пор в больнице, хороший урок извлек.
Сердце Гу Цунчжи сжималось от жалости при воспоминании о том, как избили сына, и тут же вспыхивала ненависть к обидчику. Он сам не мог сказать сыну ни одного резкого слова, а этот выскочка из клана Лу посмел так изувечить Тинфана! Неужели ради какого-то бедного студента стоило бросать вызов семье Гу?
— Хм! — господин Гу с грохотом поставил чашку на столик и с недовольством посмотрел на старшего сына, который снова выгораживал Гу Тинфана. Просто невероятно! Чем этот избалованный, ничего не смыслящий в жизни повеса заслужил такую любовь?
— Папа, как-никак он ваш внук. Его уже так сильно избили, простите его на этот раз!
Господин Гу посмотрел на упрямого сына и тяжело вздохнул:
— Цунчжи, я стар. Дела семьи уже в твоих руках. Я позвал тебя не для того, чтобы отчитывать тебя или этого ребенка.
Он никогда особо не признавал Гу Тинфана своим внуком.
— Ты же знаешь, семья Шу только прибыла, они обязательно начнут мутить воду. Скажу прямо: у Шу Мобэя есть связи в Столице. Он здесь не рухнет и не потеряет влияния. Он приехал сюда, чтобы заработать очки. А как это сделать быстрее и эффективнее всего? Теперь понимаешь?
Гу Цунчжи внезапно прозрел и посмотрел на утомленного отца. Так вот в чем дело! Отец позвал его, чтобы дать сигнал к осторожности!
— Я понял, папа! Буду осмотрителен, — заверил Гу Цунчжи, помрачнев лицом.
Господин Гу наконец расслабился и постучал пальцами по столику. Гу Цунчжи принялся собственноручно заваривать чай.
***
В одноместной палате городской больницы Гу Тинфан сидел на кровати и чистил мандарин. Половина лица и вся голова были замотаны бинтами. Он отлично помнил события той ночи, и, возможно, это не было минутной слабостью. Ненавистный тип не только сорвал его планы, но и так отделал его — если он не отомстит, то пусть перестанет носить фамилию Гу!
— О чем задумался господин Гу? — вдруг раздался чистый голос у дверей палаты.
Гу Тинфан поднял голову и увидел незнакомца. Тот выглядел очень молодо, лицо казалось знакомым, но Тинфан никак не мог вспомнить, где его видел.
— Ты кто?
— Моя фамилия Хао, — Хао Сэбо с букетом цветов направился к кровати и слегка улыбнулся.
Глядя на эту улыбку, Гу Тинфан на мгновение замер — то ли от травмы головы, то ли по какой другой причине.
Лишь когда Хао Сэбо поставил цветы в вазу и поправил их, Тинфан опомнился:
— Хао Сань?
Хао Сэбо улыбнулся, отведя взгляд, чтобы скрыть презрение в глазах. Этот ублюдок возомнил о себе невесть что? Сын наложницы смеет называть его Хао Сань? Но внешне он остался невозмутим:
— Это я!
— Зачем пришел? — Гу Тинфан уже давно вращался в этих кругах и знал, что просто так по гостям не ходят. Он не был знаком с Хао Санем близко. Откуда тот узнал, что он в больнице? И почему пришел навестить?
Не дав ему поразмыслить, Хао Сэбо разрешил его сомнения:
— Господин Шу узнал, что господин Гу в больнице, и специально попросил меня прийти навестить вас.
Тут Гу Тинфан всё понял. Он подумал, что статус семьи Гу в городе высок, и сын нового мэра решил проявить любезность, чтобы заручиться их поддержкой. Успокоившись на этой мысли, он принял объяснение.
— Вот оно что! — Гу Тинфан избавился от подозрений, и его взгляд стал блуждающим. Глядя на Хао Сэбо, стоявшего в семи шагах, он усмехнулся: — Мне как раз было скучно. Не стой, садись! — он указал на стул у кровати, и уголки его губ поползли вверх.
Хао Сэбо на секунду замешкался. Он опасался, что этот тип, не разбираясь в ситуации и статусах, выкинет какой-нибудь фортель и снова опозорится.
Впрочем, вспомнив недавний разговор с Лу Личэнем в «Ночных красках», он задумался: понял ли тот его слова, или по-прежнему считает, что всё вокруг не стоит выеденного яйца? Хао Сэбо улыбнулся своим мыслям. Понимает он или нет — чтобы подтолкнуть его к решению, нужно немного помочь.
Хао Сэбо невозмутимо подошел к стулу у кровати и сел:
— Господин Гу, вам стало лучше?
— Лучше-то лучше, только медсестры не выпускают, скука смертная, — Гу Тинфан отправил дольку мандарина в рот и начал неспешно жевать. Его взгляд с того момента, как Хао Сэбо вошел, прилип к нему и не отрывался.
Впрочем, он знал, что Хао Сань — человек из окружения Шу Туна, и связываться с ним опасно. Так что он ограничился лишь созерцанием, не решаясь на большее.
— Правда? А знаете ли вы, кто поднял руку на господина Гу? — Хао Сэбо спросил это намеренно: стоило подтолкнуть этого парня к мести, и он обязательно совершит ошибку.
— Хм! Как я могу не знать? — Гу Тинфан яростно стиснул зубы, пережевывая мандарин. Его лицо, обмотанное бинтами, в сочетании с этим злобным выражением казалось Хао Сэбо нелепым. — Кто же еще, кроме тех, что из «Измерения Рая»?
Хао Сэбо внутренне торжествовал: какая прелестная добыча!
***
Лу Личэнь ехал за рулем, когда вдруг почувствовал холодок, пробежавший по спине. Он слегка нахмурился: кто это задумал недоброе против него?
Он с усмешкой покачал головой: в последние дни он стал слишком подозрительным. Бросив взгляд на Си Шутуна на пассажирском сиденье, он спросил:
— Шутун, как продвигается подготовка к отъезду за границу?
— Почти готово, но... — Си Шутун замялся, — я планировал дождаться, пока ты примешь окончательное решение, прежде чем самому что-то решать.
— Ждешь меня? — Лу Личэнь оторопел, а затем, не сдержавшись, легонько хлопнул Си Шутуна по затылку. — Ты, малец, думаешь, я трехлетний ребенок? Что без тебя не справлюсь?
Си Шутун, смеясь и потирая затылок, ответил с нескрываемой тревогой:
— Мне всё время кажется, что должно произойти что-то плохое. Я не могу быть спокоен.
Лу Личэнь с удивлением посмотрел на него. Неужели тот не поехал за границу только из-за беспокойства за него? Как он мог этого не заметить раньше? Он-то думал, что Си Шутун, как и он сам, просто не хочет уезжать.
— Что случилось? — Си Шутун заметил виноватое выражение на лице Лу Личэня и не понял причины.
— Ничего. Поедем сегодня навестим дядю Си, я давно не был у вас дома.
— У господина Лу появилось такое желание? — улыбнулся Си Шутун.
Лу Личэнь тоже усмехнулся и ответил:
— Кто же виноват, что у вашего повара золотые руки!
Лу Личэнь хотел прощупать почву у Си Сянцзе, чтобы завтра, когда он вернется в клан Лу и будет говорить с отцом, у него был четкий план действий.
А в это время Лу Тяньфан уже общался по видеосвязи с Си Сянцзе.
http://bllate.org/book/27924/3383743
Сказали спасибо 0 читателей