Готовый перевод Two Dynasties' Joyful Return / Две эпохи счастья: Исправить прошлое: Глава 17

Два парня, идущих за руку — это как-то слишком странно, и Чжун Лэ колебался.

Фу Яньчао снова легко проговорил:

— Я не привык ходить по таким дорогам, но у меня шкура толстая, так что если и упаду, ничего страшного.

Чжун Лэ не смог это слушать. Когда он сам потянулся к нему, Фу Яньчао словно предвидел это: он мгновенно переложил вещи, которые держал в обеих руках, в одну. А другую руку совершенно естественно протянул, чтобы взять Чжун Лэ за руку.

Может быть, из-за того, что рядом был другой человек, Чжун Лэ заметно расслабился и даже согласился поговорить с Фу Яньчао.

Чжун Лэ жил на пятом этаже, всего там было три квартиры. Фу Яньчао совершенно естественно поставил пакеты у самой левой двери.

Чжун Лэ, который в этот момент опустил голову, чтобы достать ключи, поднял взгляд и увидел это — его лицо изменилось:

— Ты… откуда ты знаешь, какая у меня квартира?

— Черт! — Фу Яньчао резко замер. Он очень быстро ответил: — Угадал.

— Правда? — Чжун Лэ поверил, но Фу Яньчао, словно пытаясь поскорее сбежать от лишних вопросов, продолжил: — Шанс тридцать три с лишним процента, так что угадать было вполне нормально.

Чжун Лэ не стал сомневаться. Он открыл дверь и, приглашая Фу Яньчао войти, сказал:

— В доме давно не убирались, можешь обувь не снимать.

В прошлой жизни, когда Фу Яньчао приходил к Чжун Лэ, он был в ярости и не хотел задерживаться в этой жалкой лачуге ни на секунду, поэтому никогда не рассматривал дом, в котором Чжун Лэ вырос.

Только сейчас он заметил, что, хотя обстановка была старой, все вещи стояли в идеальном порядке. Чжун Лэ жил в общежитии и редко бывал здесь, но в квартире не было грязи — лишь следы ушедшего времени.

Чжун Лэ бросил:

— У меня тут тесно, присаживайся пока, — после чего убежал на кухню мыть чайник, чтобы вскипятить воду.

Для Фу Яньчао эта квартира казалась невероятно маленькой, от силы шестьдесят с лишним квадратов — она была даже меньше, чем его спальня, а ведь здесь умудрились отгородить две крошечные комнатушки.

Через стеклянную дверь гостиной можно было выйти на маленький балкон. Там стояло несколько цветочных горшков, но растения в них давно засохли, и было уже не разобрать, что именно там росло. Лишь в углу оставался кактус размером с ладонь, который все еще отчаянно боролся за жизнь.

Фу Яньчао плеснул немного воды на кактус и огляделся. Теперь, в отличие от прошлой жизни, в его сердце не было пренебрежения.

Внимание Фу Яньчао вскоре привлекла фоторамка, стоявшая в углу на тумбе под телевизором.

Это была фотография Чжун Лэ в детстве, должно быть, сделанная на каком-то празднике в детском саду. С красной точкой на лбу, с тонкими чертами лица, с большими круглыми глазами — он был таким красивым, как маленькая девочка, и счастливо улыбался в камеру.

Фу Яньчао долго разглядывал фото, затем достал телефон и сделал несколько снимков подряд, не в силах оторваться.

Чжун Лэ принес воду и, увидев, что Фу Яньчао рассматривает его детскую фотографию, жутко засмущался.

Поначалу Фу Яньчао относился к нему насмешливо, а потом просто хотел оставить его рядом. Он слишком поздно прозрел, ошибочно полагая, что обеспечить сытую жизнь — это лучшее, что он может сделать для него. А когда после долгих скитаний он наконец понял, в чем ошибка, было уже слишком поздно.

Семейные обстоятельства привили Чжун Лэ комплекс неполноценности, поэтому в этот раз Фу Яньчао решил не скупиться на похвалу. Он хотел не только дать Чжун Лэ все самое лучшее в материальном плане, но и уважать все его решения, подарить ему душевный комфорт.

— Ты был очень милым в детстве, — Фу Яньчао улыбнулся. — Сейчас ты еще милее.

Он сказал это так искренне, что Чжун Лэ не нашелся, что ответить. Он поставил чашку на журнальный столик и перевел тему:

— У меня есть только обычная вода, надеюсь, ты не против.

Он собирался приготовить нормальный ужин, чтобы угостить Фу Яньчао, но тот не мог усидеть на месте и настойчиво просился на кухню помогать.

В прошлом, зная, что у Чжун Лэ плохой аппетит, Фу Яньчао несколько дней учился готовить по рецептам, но когда Чжун Лэ узнал, что это его рук дело, стал есть еще меньше. Фу Яньчао тогда пришлось сдаться.

Наверное, картина того, как Чжун Лэ лежал в луже крови, оставила у Фу Яньчао глубокую психологическую травму, и теперь он вздрагивал каждый раз, стоило Чжун Лэ взять в руки нож.

Фу Яньчао вызвался резать овощи.

Чжун Лэ, только что державший его за руку, прекрасно знал, что тот никогда в жизни не занимался подобной работой, и, беспокоясь за него, не хотел соглашаться.

Они долго препирались из-за этой мелочи, пока взгляд Фу Яньчао постепенно не потускнел и он, как было заметно невооруженным глазом, не помрачнел.

— Я действительно не умею этого делать, но я думал, что мы друзья и ты будешь снисходительнее.

— Вид еды действительно влияет на аппетит, я…

— Прекрати! — перебил его Чжун Лэ. — Я не это имел в виду.

Когда Фу Яньчао добился своего, Чжун Лэ стоял рядом, смотрел на его сосредоточенный профиль и не смог сдержать улыбки:

— Фу Яньчао, ты такой странный.

— С чего бы это? — не поднимая головы, спросил Фу Яньчао.

Улыбка Чжун Лэ стала шире. Он вспомнил, как Фу Яньчао только что сказал, что они друзья, и подумал о том, что когда-нибудь снова приведет друга домой. Этот опыт был для него поистине новым.

Чжун Лэ сказал:

— Я не думал, что ты такой простой в общении. В тот день ты был таким грозным, я решил, что с тобой трудно поладить.

Это было только с тобой, а не с другими, подумал про себя Фу Яньчао и тут же ляпнул вслух.

На маленькой кухне внезапно стало тихо. Чжун Лэ немного помолчал:

— Что значит только со мной?

Фу Яньчао поднял на него глаза. То, с каким серьезным видом Чжун Лэ смотрел на него, заставило его сердце растаять. Слова признания уже были на кончике языка, но он сдержался, выбрав формулировку, которую легче принять:

— Потому что ты особенный.

Атмосфера стала настолько странной, что воздух словно разредился, стало душно.

Кухня превратилась в пароварку. Чжун Лэ провел тяжелый день, и Фу Яньчао, опасаясь, что тот получит тепловой удар, отправил его в душ.

Чжун Лэ чувствовал себя неловко, оставляя гостя одного, но он был косноязычен и не мог переспорить Фу Яньчао, поэтому ему пришлось уйти, постоянно оглядываясь.

Ванная находилась через стенку от кухни. В старом доме звукоизоляция была никакой, и Фу Яньчао, слушая шум воды, не мог отогнать от себя весьма неуместные мысли.

Он мысленно выругал себя животным.

Когда Чжун Лэ вышел, приняв душ, Фу Яньчао уже разогрел сковороду с маслом. У Чжун Лэ с кончиков волос все еще капала вода, и он собрался было помочь, но Фу Яньчао сказал:

— Только помылся, сейчас снова весь вспотеешь, не суетись.

http://bllate.org/book/27877/3517785