Готовый перевод Divorced, I Eat Better / Развод? Время наслаждаться жизнью [Быстрое прохождение]: Глава 10

Такую вещетворную границу нервной системы Система Сяо Си обнаружить не могла, но не появятся ли новые видоизменения, если последовать за хозяином этого сновидения?

Он взбодрился и уставился на рифы за обрывленной границей, размышляя о том, что сможет записать первоклассные исследовательские данные.

Однако он определенно переоценил свои силы: в тот самый момент, когда Цзин Чжихуай шагнул туда, он потерял сознание.

Очнувшись снова, он увидел перед собой совсем другую картину.

Он лежал на чистой кровати в белоснежной комнате, которая была куда просторнее и гораздо роскошнее его общежитской комнаты в клубе.

Белые занавески в комнате колыхались от ветра, в воздухе висел влажный солоноватый запах, а из окна доносился шум морского прибоя.

Оказывается, шагнуть в невыстроенное пространство внутри сновидения для такого чужака, как он, не только невозможно явить воочию, но и чревато принудительным перемещением карты, причем сам этот процесс не оставил в его памяти ни малейшего следа.

Он призвал Систему Сяо Си и принялся делать на ней записи наблюдений.

Система Сяо Си: [Доктор Бянь, из-за вашего контакта с зоной рифов на границе сновидения, ваша нервная активность и нервная активность Цзин Чжихуая перешли от сопутствующего взаимного резонанса к официальной стадии ассимиляции. Когда степень ассимиляции вашей мозговой деятельности углубится, вы сможете проникнуть в более глубокие зоны мозга Цзин Чжихуая.]

Система Сяо Си: [Когда степень ассимиляции станет достаточно высокой, вы также станете наполовину хозяином этого сна: ваши эмоции станут его эмоциями, а ваши воспоминания начнут влиять на его сновидение.]

Бянь Кецзя: [На сколько выросла ассимиляция?]

Система Сяо Си: [23%]

Бянь Кецзя легко улыбнулся.

То, что произойдет ассимиляция активности мозговых зон, было вполне ожидаемо, вот только он не думал, что один-единственный проход через теневую сторону сновидения принесет такие результаты.

Система Сяо Си: [Доктор Бянь, позвольте представить вам сто двадцать четыре вида опасности, к которым приводит чрезмерная ассимиляция активности мозговых зон...]

Бянь Кецзя вручную отключил микрофон Сяо Си: [Оптимизация.]

Система Сяо Си: [...Слушаюсь, шеф, я затыкаюсь.]

Бянь Кецзя встал с кровати и подошел к окну, глядя вниз. Он находился в высоком здании и смотрел на остров посреди океана с высоты птичьего полета.

При этом здание, в котором он очутился, было единственным творением человеческих рук во всей этой видимой глазу морской обители.

Куда же привел его Цзин Чжихуай?

Окружающая обстановка отличалась необычайным колоритом: человеческая цивилизация на одиноком острове сливалась в единый пейзаж с бескрайней, суровой гладью моря. Бянь Кецзя рассматривал виды добрую часть времени — ему еще никогда не доводилось видеть ничего подобного.

В его жизни не было такого понятия, как отпуск, но сейчас он волей-неволей проводил отпуск в сновидении Цзин Чжихуая.

Насладившись с полчаса никем не нарушаемой свободой, он понял, что по мере приближения вечера ему пора отправляться на поиски Цзин Чжихуая.

И тут он обнаружил кое-что куда более интересное.

Он оказался здесь заперт.

Не только это здание, но и весь этот остров целиком представляли собой гигантскую клетку.

Окружающий океан служил естественной стеной: люди не способны обратиться рыбой и сбежать, а обитающие здесь морские птицы не унесут ни единой весточки.

Бянь Кецзя мысленно поразился воображению Цзин Чжихуая и специально разыскал управляющего этим особняком, чтобы спросить: «Где старший Цзин?»

Управляющий неизменно сохранял на лице вежливую улыбку, но лишь осведомился: «Уж вечер близится, что изволит откушать господин?»

Бянь Кецзя замер: «Я спросил, где старший Цзин… где директор Цзин? Я хочу его найти».

Управляющий хоть и не был роботом, но фору ему дать мог.

На вопросы Бянь Кецзя он отвечал исключительно уходом от темы: спрашивал, что тот будет есть сегодня на ужин, а на повторные вопросы просто хранил молчание, мастерски отвечая невпопад на то, что уже прочитал.

Поболтав некоторое время в духе разговор слепого с глухим, Бянь Кецзя решил больше не тратить слов попусту.

В конце концов, неужели Бянь Кецзя сейчас не понимал, в чем дело?

Оказывается, именно это Цзин Чжихуай и имел в виду под своими прошлыми словами.

Тюрьма, в которой его держали, просто сменила клуб на другое место: хотя это помещение было куда просторнее и красивее, по сути своей ничего не изменилось.

Цзин Чжихуай заточил его на одиноком острове.

Если Цзин Чжихуай не показывался сам, Бянь Кецзя оставалось только терпеливо ждать.

Он прождал несколько дней, но даже несмотря на то, что ежедневно сам пускался на поиски, ему больше ни разу не довелось увидеть Цзин Чжихуая.

…Все было предельно очевидно.

Цзин Чжихуай избегал его.

Впервые в жизни Бянь Кецзя познал на этом отрезанном от мира острове, что значит быть нахлебником.

Цзин Чжихуай не требовал от него ровным счетом ничего, еще и кормил-поил на убой, но при этом наотрез отказывался видеться с ним и даже разговаривать.

Казалось, весь смысл вызволения Бянь Кецзя из клуба заключался лишь в том, чтобы не позволить никому другому свободно владеть им — стоило лишь гарантировать это условие, как Цзин Чжихуай полностью терял к нему остальной интерес.

С некоторым опозданием Бянь Кецзя осознал, что его превратили в ручную канарейку.

Ему было немного тошно сидеть взаперти: здесь не было книг, работы, доступа в сеть, и, кроме как пялиться на море, возможности заняться чем-либо ограничивались весьма скромным кругом дел — и вовсе не потому, что Цзин Чжихуай намеренно ущемлял его свободы, а просто по той причине, что вокруг простиралось сновидение, и мозговой мир Цзин Чжихуая выдавал пиксели стоило отойти всего на пару улиц, так что создать полноценный интернет внутри собственного разума он тем более не мог.

Сфера же передвижений Бянь Кецзя ограничивалась лишь этим островом.

Дорог с твердым покрытием на острове почти не было, и для прогулок по горным склонам и песчаным пляжам даже приходилось пользоваться лошадьми — на острове имелась конюшня и содержались специальные конюхи.

Это открытие неожиданно кое о чем напомнило Бянь Кецзя.

Он вспомнил то время, когда они только поженились с Цзин Чжихуаем и тот спрашивал, не хочет ли он съездить куда-нибудь отдохнуть? Цзин Чжихуай тогда обмолвился, что у него есть закрытый от посторонних морской остров с пляжами и лужайками, где можно вдоволь поскакать на лошадях.

Признаки сошлись.

Пусть даже фантазия Цзин Чжихуая не знала границ, но и клуб из сновидения, и этот необитаемый остров — все имело свой прообраз в реальном мире.

Весьма вероятно, что это и был тот самый частный остров, о котором упоминал Цзин Чжихуай.

Вот только после регистрации брака все мысли Бянь Кецзя занимала лишь научная работа, он страстно желал оправдать инвестиции Цзин Чжихуая и тот аппарат стоимостью более двухсот миллионов. В тот первый месяц после свадьбы ему даже не хотелось возвращаться домой, он был настолько возбужден, что готов был дневать и ночевать в лаборатории, поэтому тогда он отверг предложение Цзин Чжихуай о поездке, не раздумывая ни секунды.

Лишь спустя два года, в один прекрасный день, когда кто-то из коллег Бянь Кецзя отпросился в свадебный отпуск, до него дошло.

Кажется, тогда, много лет назад, он отклонил приглашение Цзин Чжихуая провести медовый месяц.

Впрочем, эта мысль тут же вылетела у него из головы — в конце концов, они состояли в браке по расчету, а вовсе не были пылкими возлюбленными.

С какой стати Цзин Чжихуаю вообще захотелось бы брать его с собой в медовый месяц?

Особенно после того, как он очутился в сновидении Цзин Чжихуая, до него дошло: у Цзин Чжихуая есть кто-то очень любимый, и внешность самого Бянь Кецзя чем-то напоминает того человека.

Возможно, именно в этом и крылась причина, по которой Цзин Чжихуай вскоре после знакомства предложил заключить брак по расчету, не говоря уже о том, что с момента его прибытия на остров это подозрение лишь окончательно укрепилось.

Несколько сотрудников, работавших на острове, едва завидев Бянь Кецзя, испуганно округлили глаза.

Бянь Кецзя услышал их перешептывания за спиной, когда они обсуждали его: «…О боже мой, как же можно быть настолько похожими?»

Настроение Бянь Кецзя тут же испортилось, и, прихватив Систему Сяо Си, он навернул огромный круг по всему острову, после чего ему стало чуть полегче.

В результате нервная локализация соответствующей этому ландшафту мозговой зоны Цзин Чжихуая также достигла 70%.

Система Сяо Си просканировала все, что было возможно, но у Бянь Кецзя уже созрел план, с какого края подступиться к оставшимся 30%.

Единственное человеческое строение на острове — западный жилой корпус — являлось запретной зоной, вход в которую ему был заказан.

Там красовалась наглухо подогнанная современная дверь, преграждавшая путь внутрь по обычному маршруту.

Стоило Бянь Кецзя задержаться перед этой дверью чуть дольше обычного, как управляющий тут же прибежал на разведку и лично вежливо проводил его восвояси.

Это еще сильнее убедило Бянь Кецзя в том, что за этой дверью скрывается нечто чрезвычайно важное для хозяина сновидения, и ему необходимо во что бы то ни стало во всем разобраться.

Допуск же внутрь, судя по всему, находился у самого Цзин Чжихуая.

Однако Цзин Чжихуай игнорировал его уже целую неделю и до сих пор не соизволил показаться.

Теперь Бянь Кецзя даже не мог с уверенностью сказать, находится ли Цзин Чжихуай на этом острове.

К счастью, течение времени в сновидении отличалось от реального мира — если бы в реальности Бянь Кецзя заставили целую неделю сидеть сложа руки, это оказалось бы поистине невыносимо.

Даже в этом праздном сне Бянь Кецзя быстро расписал для себя исследовательский проект: за это время он зафиксировал с помощью Системы Сяо Си сотни деконструкций сновидения, намереваясь по возвращении в реальность свести их воедино и издать в виде руководства для будущих клинических испытаний.

Он даже оценил профессиональный уровень островного оборудования — электростанций, систем опреснения морской воды и прочих механизмов — приравняв его к собственному багажу знаний Цзин Чжихуая в области физики и биохимии. Завершив эти изыскания, он перевел взгляд на более отвлеченные феномены.

Например, на восходы и закаты солнца, небо и океан в мире грез.

В отличие от прежнего клуба, на этом острове не было видно границ подводных рифов, и Бянь Кецзя снедало еще большее любопытство: что же скрывается под поверхностью неба и моря?

Вознестись в небеса он пока не мог — на посадочной площадке острова ему не довелось заметить ни одного летательного аппарата.

Зато окунуться в море он был вполне в состоянии сам.

Ему даже захотелось на собственном опыте проверить, грозит ли ему утопление в океане из сна Цзин Чжихуая.

Что же творится под гладью сказочного моря?

Плещутся ли там волны иного цвета, таятся ли на глубине рифы, а может, скрывается проход в другую зону мозга Цзин Чжихуая?

Если он пересечет океан, не перенесет ли его прямиком в следующее сновидение?

Прагматичный ученый вдруг проникся романтическим трепетом к этому морю из грёз.

В комнате Бянь Кецзя не нашлось плавательного костюма, поэтому он выбрал обтягивающую майку и шорты в качестве экипировки для купания и тайком пробрался к берегу.

К счастью, благодаря его притворным маневрам на протяжении всей прошлой недели, управляющий уже знал, что он ежедневно бродит по острову, а когда находит вдохновение, заглядывает и к морю, поэтому за ним больше не ходили по пятам и не выставляли стражу с первых же дней.

http://bllate.org/book/27868/3378777