Готовый перевод Spoiled by the Patriarchal Eldest Brother of a Wealthy Family / Избалованный патриархальным старшим братом из влиятельного клана: Глава 11. Ночная встреча. И он бросился в объятия «старшего брата»

Глава 11. Ночная встреча. И он бросился в объятия «старшего брата»

---

Чэнь Ань вскоре принес одежду Се Цзюньтина. Янь Шуан переоделся и встал перед большим европейским зеркалом, разглядывая себя.

Се Цзюньтин был намного выше и крупнее него, с широкими плечами и статной фигурой.

Надетая на Янь Шуана рубашка не только оказалась слишком длинной в рукавах, но и подолом закрывала бедра. Он выглядел как ребенок, тайком примеряющий одежду взрослых.

Однако ткань была превосходного качества — специально подобранный светло-белый ханчжоуский шелк. Его нежный блеск делал лицо юноши еще более светлым и чистым.

Именно в таком виде его и застала пришедшая проведать Се Мэнлань. При виде него ее сердце мгновенно растаяло.

— Зачем же тебе дали одежду Цзюньтина?

Она покрутила Янь Шуана и так и эдак, и с каждой секундой этот ребенок казался ей всё более милым и послушным.

— Ну да ладно, перебьешься день-другой. Похоже, Цзюньтин и впрямь очень заботится о своем младшем брате. Раньше, когда в доме ночевали другие дети из нашей семьи, я ни разу не видела от него такой щедрости. Знаешь, он до крайности брезглив — даже чужой чашкой побрезгует, не говоря уже о том, чтобы дать кому-то свою одежду.

Услышав это, Янь Шуан вскинул ресницы, и в его глазах промелькнула растерянность.

Правда? А ведь недавно, когда тоуцзя запретил ему жить в восточном флигеле, его тон был таким холодным и отстраненным. Он тогда подумал, что тоуцзя он не нравится, и тот просто хочет держать его от себя подальше.

А ведь в клинике у Чарли тоуцзя так о нем заботился, сам кормил его, разговаривал мягко и не избегал его взгляда, как делает это сейчас.

Янь Шуан опустил голову, посмотрел на свою рубашку, уткнулся носом в рукав и слегка втянул воздух. На ткани всё еще оставался едва уловимый, очень слабый запах, принадлежащий Се Цзюньтину.

Тот самый запах, который он почувствовал, когда тот держал его на руках.

Заметив, что он задумался, Се Мэнлань с улыбкой ущипнула его за щеку:

— О чем задумался, мой хороший? В семье давно не было радостных событий. Раз уж ты вернулся домой, я планирую через пару дней, когда тебе станет получше, устроить семейный ужин. Старшие родственники, дядюшки и тетушки должны с тобой познакомиться, да и ребятам вроде Шицина стоит представить тебя.

Янь Шуан неловко пошевелился и тихо сказал:

— Тетушка... это слишком большие расходы. Не нужно поднимать столько шума из-за меня.

От этих слов сердце Се Мэнлань сжалось еще сильнее, переполняясь нежностью и состраданием.

Страшно даже подумать, как такой послушный ребенок в одиночку пересек океан и добрался до Малайи.

Се Цзюньтин рассказывал, что он работал на руднике и очень хорошо умел вести счет. Исключительно умный мальчик!

Какое счастье, что после такой травмы он всего лишь потерял память, а не повредился рассудком.

— Глупый ребенок, какие могут быть разговоры о расходах, когда речь идет о семье? Мы просто поужинаем все вместе дома. Я велю на кухне приготовить несколько фуцзяньских блюд. Ты так давно уехал из дома, наверняка скучаешь по родным вкусам.

Се Мэнлань искренне хотела устроить Янь Шуану теплый прием, но у нее был и другой умысел.

Она решила воспользоваться этим случаем, чтобы присмотреть подходящую девушку для Се Цзюньтина. Если удастся заодно договориться о свадьбе, это будет двойное счастье!

Когда китайские семьи в Малайе устраивали приемы, было модно приглашать труппы фуцзяньской или хайнаньской оперы для домашних выступлений — это было и шумно, и престижно.

Се Мэнлань решила пригласить труппу фуцзяньской оперы, чтобы оживить атмосферу.

Чем больше она об этом думала, тем больше ей нравилась эта затея. С улыбкой она напутствовала:

— На ужине сядешь рядом со мной, пусть все увидят, какой красивый молодой господин прибавился в нашей семье Се.

Обсудив главное, Се Мэнлань проверила, всё ли в порядке с его комнатой и вещами, и лишь после этого со спокойной душой удалилась.

Янь Шуан думал, что в первую ночь на новом месте не сможет уснуть, но голова по-прежнему была тяжелой, а шишка на затылке ощутимо ныла. Поэтому, наскоро поужинав, он рано лег спать.

На следующее утро Се Мэнлань пригласила весьма уважаемого старого врача китайской медицины из Куала-Лумпура. Господин Чжан был врачом в третьем поколении, славился в среде малайских китайцев и специализировался на сложных и редких заболеваниях.

Поглаживая седую бороду, старик пощупал пульс Янь Шуана, попросил показать язык, чтобы проверить налет, и задал несколько простых вопросов.

Янь Шуан послушно ответил на всё, упомянув, что иногда у него тянет виски и в голове мелькают какие-то размытые картинки.

Господин Чжан немного поразмыслил и, взяв кисть, выписал рецепт:

— Повреждены мозговые меридианы, застой ци и крови. Основной упор нужно сделать на оживление крови и прочищение меридианов, в сочетании с успокоением духа и стабилизацией воли. Нельзя перенапрягать мозг, не позволяйте ему подолгу читать и следите за тем, чтобы его эмоциональное состояние было стабильным. Через полмесяца придете на повторный осмотр.

Его слова почти не отличались от того, что сказал Чарли. Янь Шуан немного приуныл — ему очень хотелось вернуть память.

В конце концов, невозможно просто взять и забыть о своем прошлом, к тому же его не покидало чувство, что он забыл нечто очень важное.

Но чем упорнее он пытался вспомнить, тем сильнее болела голова.

Тогда, в клинике у Чарли, его так сильно тошнило, что он вырвал прямо на Се Цзюньтина.

Янь Шуан вспомнил слова Се Мэнлань о том, что тоуцзя до крайности брезглив, и порадовался, что тот не разозлился на него за это.

*

Особняк семьи Се оказался еще больше, чем Янь Шуан себе представлял.

За несколько дней проживания здесь он перемещался только между своим флигелем и главным зданием, а в остальных местах ни разу не был.

Видя, что он в хорошем расположении духа, Чэнь Ань сам предложил показать ему территорию, чтобы тот впредь не заблудился.

Они неспешно шли по просторной крытой галерее. С одной стороны тянулся ряд арочных проемов. В кирпичные своды были вставлены витражи, и проходящий сквозь них солнечный свет отбрасывал на узорчатую плитку пола пестрые цветные блики.

С другой стороны расстилался идеально подстриженный газон. На ветру покачивались высокие, густые деревья плюмерии, усеивая землю бело-желтыми цветами. В воздухе витал тонкий, сладковатый аромат.

Чэнь Ань на ходу указывал ему на постройки:

— Тот особняк в европейском стиле с большой террасой на западе — это покои госпожи и молодой госпожи. — Затем он указал в сторону заднего двора: — А те два ряда одноэтажных построек — жилье для слуг и разнорабочих. Младшему молодому господину без особой нужды туда лучше не ходить.

Обогнув садовую галерею, они вышли к двухэтажному зданию, сочетающему китайский и европейский архитектурные стили. Оно было гораздо просторнее южного флигеля.

На первом этаже виднелись широкие французские окна с жалюзи, а на втором — изящно украшенный резьбой балкон. В галерее под крышей висело несколько прозрачных стеклянных фонарей. Утопая в густой тропической зелени, здание выглядело элегантно и благородно.

В палисаднике перед домом два садовника возились у клумб. Проследив за взглядом Янь Шуана, Чэнь Ань пояснил:

— А там живет старший молодой господин.

Янь Шуану стало любопытно:

— Что они делают?

— Раньше в этом дворе росли такие же гибискусы, как у вас. Уж не знаю, что нашло на старшего молодого господина, но недавно он велел их все выкорчевать и посадить белые фаленопсисы.

Янь Шуан посмотрел на кустики только что высаженных орхидей и вспомнил, что сегодня он еще ни разу не видел Се Цзюньтина.

Заметив, куда устремлен его взгляд, Чэнь Ань с улыбкой спросил:

— Младший молодой господин, вы ищете старшего молодого господина? Он уехал по делам с самого утра. В последнее время он очень занят.

Янь Шуан тихо произнес «о».

Оказывается, тоуцзя так занят.

Но это и понятно: такая огромная семья, и всё держится на нем одном.

— Старший молодой господин с детства был выдающимся человеком. Ему было всего лет десять, когда он один на корабле отправился учиться в Англию. — Чэнь Аня было уже не остановить. — А потом старый господин внезапно скончался, и всё бремя управления семейным бизнесом разом легло на его плечи. Со стороны все видят лишь, как он, будучи совсем молодым, добился такого успеха и положения. Но никто и не догадывается, через какие трудности ему пришлось пройти.

— Да?

Янь Шуан внимательно слушал Чэнь Аня, прикрыв глаза ладонью от солнца и глядя вдаль. Внезапно он увидел свой южный флигель.

Они с Чэнь Анем сделали большой круг, но на самом деле здания находились совсем рядом, и он даже мог разглядеть окно своей спальни.

Он слышал краем уха, что перешел кому-то дорогу, и Се Цзюньтин вовремя подоспел, чтобы спасти его. Поэтому он думал о том, что, если представится случай, он должен официально его поблагодарить.

Сегодня утром за завтраком в главном доме Се Мэнлань сунула ему в руку пухлый кошелек, сказав, что это на карманные расходы: «Если захочешь что-нибудь купить, просто скажи Чэнь Аню».

Янь Шуан не смог отказаться и был вынужден принять деньги, но он не мог использовать деньги семьи Се, чтобы отблагодарить Се Цзюньтина.

Это было бы слишком странно.

*

Сун Юйчжи был потрясен.

— Ты хочешь сказать, что тот чернорабочий с рудника — твой младший брат? Как такое вообще возможно? Вы всё проверили? Смотри, чтобы это не оказался какой-нибудь самозванец!

В Малайе не было никого, кто не знал бы о семье Се. Желающих примазаться к ним в качестве родственников всегда хватало с избытком.

Сун Юйчжи повидал много подобных случаев, поэтому не мог не проявить осторожность.

Се Цзюньтин откинулся на спинку стула и спокойно ответил:

— Мы с матушкой проверили почерк на письмах. Это действительно рука моего отца.

Сун Юйчжи на мгновение лишился дара речи. В прошлый раз он устроил Се Цзюньтину грандиозный скандал, а все эти дни вертелся как белка в колесе, пытаясь уладить дело с британцами.

Кто бы мог подумать, что всё так обернется и они окажутся родственниками!

— Бывают же в мире такие совпадения, — вздохнул Сун Юйчжи. — Мальчишка с рудника, ради спасения которого ты пошел на всё, оказался твоим родным братом.

Се Цзюньтин нахмурился и поправил:

— Двоюродным.

Сун Юйчжи пренебрежительно махнул рукой:

— Двоюродный — тоже брат. Кровного родства у вас с ним даже больше, чем с Шицином. Если так подумать, это дух твоего отца с небес направил его прямо к тебе.

Се Цзюньтин промолчал, а в его глазах залегла мрачная тень.

Судя по лицу, можно было подумать, что он не брата нашел, а жену, сбежавшую с другим.

Сун Юйчжи спросил:

— Значит, теперь он будет жить в семье Се?

Се Цзюньтин недовольно зыркнул на него:

— Он мой брат. С кем еще ему жить, если не со мной?

Слова звучали правильно, и логика в них была.

Но почему-то Сун Юйчжи показалось, что звучит это как-то... странно. Вот только он никак не мог понять, в чем именно была загвоздка.

Должно быть, просто слишком устал в последнее время. Он потер переносицу:

— Ну ладно. Раз уж это дело семейное, то будем считать, что я трудился не зря. Как-нибудь заскочу в гости, чтобы познакомиться с ним.

*

Вечером Янь Шуан не удержался и съел лишнюю полпиалы клейкого риса с манго.

Рис был окрашен соком листьев пандана в нежный зеленый цвет, а сверху полит кокосовым молоком. На вкус он был сладким, ароматным и невероятно нежным.

До этого Янь Шуан несколько дней питался пресной пищей и просто не смог устоять перед искушением.

Когда пришло время ложиться спать, желудок всё еще был полным. Он ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Чэнь Ань принес ему лекарство для пищеварения и посоветовал немного погулять перед сном.

Янь Шуан решил, что это дельный совет. Вечерний ветерок был теплым, и он вышел из южного флигеля прямо в пижаме.

Ночь была темной, в воздухе двора витал тонкий аромат цветов. Он неспешно шел по тропинке.

И случайно заблудился.

Когда он остановился, чтобы сориентироваться, то обнаружил, что незаметно для себя оказался перед двором восточного флигеля.

Окна главного дома зияли чернотой, ни в одном не горел свет. Оказывается, тоуцзя до сих пор не вернулся.

В этот момент Янь Шуан заметил птичью клетку, висевшую под карнизом, и из любопытства подошел поближе.

Клетка была сделана очень искусно, казалось, из чистого золота, с чуть загнутыми вверх углами крыши. Внутри сидела птица с иссиня-черным оперением, ярко-красным пятнышком на горле и длинным, свисающим хвостом.

Птица несколько секунд смотрела на Янь Шуана, затем внезапно взмахнула крыльями и издала звонкую трель.

А?

Он невольно сделал еще полшага вперед, желая рассмотреть ее получше.

И тут за его спиной раздался голос:

— Что ты здесь делаешь?

Се Цзюньтин намеренно задержался на работе допоздна.

Дела на руднике и каучуковой плантации уже вошли в привычную колею, и он вполне мог отправиться домой еще до наступления темноты.

Но ему не хотелось возвращаться слишком рано.

Раз уж некоторые вещи изменить невозможно, то нужно действовать решительно. С теми, с кем не следует видеться, нужно видеться реже; о том, о чем не следует думать, нужно думать меньше.

Он никак не ожидал встретить Янь Шуана в собственном дворе.

Услышав голос, Янь Шуан резко обернулся и широко распахнул глаза, не ожидая наткнуться на него:

— Тоуцзя, вы вернулись!

Се Цзюньтин стоял в нескольких шагах от него, и в свете стеклянных фонарей выражение его лица было трудно разобрать:

— Так поздно, почему ты выбежал на улицу?

Сказав это, он перевел взгляд на ноги юноши и мысленно отметил, что на этот раз тот хотя бы не забыл обуться.

Боясь, что Се Цзюньтин всё неправильно поймет, Янь Шуан тихонько объяснил:

— Вечером я поел клейкого риса, и желудок немного разболелся. Я вышел погулять, чтобы всё улеглось, и, сам того не заметив, заблудился...

Се Цзюньтин нахмурился:

— Разве Чэнь Ань не показывал тебе дорогу?

— Он показывал днем. — Голос юноши стал еще тише, в нем проскользнула легкая обида: — Кто же знал, что ночью всё будет выглядеть совсем иначе... и деревья, и цветы — всё поменялось. Я собирался сделать кружок и вернуться, но сам не знаю, как забрел сюда.

Договорив, Янь Шуан вдруг запнулся, поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло замешательство.

Разве тоуцзя не уехал по делам с самого утра? Откуда он знает, что Чэнь Ань показывал ему дорогу?

Се Цзюньтин хранил молчание.

На самом деле, он уже несколько дней не видел Янь Шуана. Юноша стоял рядом с недавно посаженным белым фаленопсисом, одетый в бледно-лиловую пижаму, и в лунном свете казался отражением в прозрачной весенней воде.

Жаль только, что одежда была ему немного велика, отчего он казался еще более хрупким. На его щеках словно появилось немного детской припухлости, а дрожащие зрачки походили на два драгоценных камня, омытых водой.

Сердце Се Цзюньтина болезненно сжалось.

Он подумал о том, что Янь Шуану, наверное, было слишком одиноко и скучно целыми днями сидеть дома одному. Цзинъи скоро выходит замуж и занята приготовлениями к свадьбе. И даже если у матери есть желание проводить с ним больше времени, она просто не может разорваться на части.

Его тон невольно смягчился, и он выпалил:

— Тебе уже лучше? Голова больше не болит?

Янь Шуан на мгновение опешил, а затем послушно помотал головой и тут же кивнул:

— Уже лучше. Только когда слишком много думаю, всё еще кружится голова.

Разговаривая, он слегка приподнимал лицо, и его ресницы отбрасывали в лунном свете неясные тени.

Он смотрел очень внимательно.

Эта бессознательно проступающая кротость постоянно вызывала у Се Цзюньтина желание обнять его.

Ночной ветер струился между ними.

Се Цзюньтин мог безошибочно определить, какой аромат принадлежит фаленопсису, а какой — Янь Шуану.

Он инстинктивно задержал дыхание.

Ему сдавило грудь, и он так сильно впился ногтями в ладони, что длинная, острая боль вырвала его из оцепенения.

— Лекарство горькое? — услышал он свой собственный голос. — Если горькое, попроси Чэнь Аня принести конфет или цукатов, чтобы заесть горечь.

Янь Шуан моргнул. Услышав слова заботы, он немного воодушевился:

— Чэнь Ань давал мне конфеты, я уже съел.

Затем его лицо вдруг стало серьезным:

— Тоуцзя, спасибо вам.

Слово «тоуцзя» полоснуло по ушам, словно ушат ледяной воды.

Голос Се Цзюньтина похолодел:

— Я же говорил, не называй меня тоуцзя. Если не можешь называть меня братом, зови старшим братом.

Янь Шуан мысленно ахнул: кажется, он снова его рассердил.

В этот самый момент один из стеклянных фонарей под крышей галереи внезапно взорвался с громким хлопком, брызнув осколками, и вся галерея мгновенно погрузилась во тьму.

Янь Шуан испуганно вздрогнул и рефлекторно метнулся вперед —

Руки Се Цзюньтина сработали быстрее разума, и он в одно движение поймал его.

Юноша врезался в него, уткнувшись лбом в ямочку у плеча. Одной рукой он в панике вцепился в ткань рубашки на его боку, всем телом прижавшись к нему, обдавая своим теплым, нежным ароматом.

Се Цзюньтин затаил дыхание. Его ладонь замерла на спине Янь Шуана, а пальцы дрогнули.

Янь Шуан не на шутку испугался. Свет померк так внезапно, и он знал лишь одно: нужно крепко за него держаться.

Словно за спасительную соломинку.

Почувствовав, что юноша в его объятиях дрожит, Се Цзюньтин забеспокоился: не стало ли тому хуже от испуга?

Он тихо спросил:

— Всё в порядке?

— Прости... гэгэ... — Янь Шуан, казалось, постепенно приходил в себя. Он попытался выпрямиться, и его влажное дыхание коснулось шеи Се Цзюньтина.

Вдруг что-то мягкое скользнуло по подбородку мужчины и тут же исчезло.

Се Цзюньтин застыл, словно пораженный громом.

---

http://bllate.org/book/27867/3435373