Готовый перевод The Silent Era / Эпоха молчания: Тени особняка Линь: Глава 8

Наступил полдень второго дня, назначенного для встречи. Заметив, что Линь Сяньянь простудилась и ещё не встала после дневного сна, Бай Сыхуань решил, что она отпросилась у преподавателя рисования и никуда не пойдёт.

Он с облегчением выдохнул и принялся копаться в шкафу, подбирая одежду для выхода.

Завтра наденешь ту синюю вещь, что я тебе дал.

Вспомнив слова Линь Хэна, сказанные накануне, он отыскал ту самую синюю рубашку.

Не успела пройти и минута после того, как он переоделся, как дверь с шумом распахнулась — в комнату вихрем влетела Линь Сяньянь: Сыхуань! Сыхуань! Я опаздываю! Я опаздываю!

Бай Сыхуань остолбенел и, моргая, растерянно спросил: Что? Ты разве не отпросилась? Но ведь ты простужена...

Сегодня профессиональный экзамен, приедут профессора из всех ведущих художественных академий, я обязана там быть! Быстрее, быстрее, быстрее! Линь Сяньянь не оставила ему времени ни на мягкие отговорки, ни на лишние объяснения и, подталкивая, вытолкала Бай Сыхуаня за дверь.

Колеблясь какую-то долю секунды, Бай Сыхуань всё же взял её с собой.

Он думал, что если будет крутить педали быстрее туда и обратно, то непременно успеет к назначенному с Линь Хэном времени. Однако он никак не ожидал встретить на обратном пути страшную пробку: велосипед еле-еле пробирался сквозь плотный потокок машин, и до дома он добрался лишь спустя несколько часов.

Прошёл весь день. Когда Бай Сыхуань спешно вернулся домой, прислуга уже готовила ужин.

Линь Хэн сидел на диване в красной рубашке точно такого же фасона, как и его собственная. Лицо у него было мрачное, словно он только и ждал этого момента.

Бай Сыхуань подошёл к нему, и от нахлынувшего чувства вины шаги стали тяжёлыми: Линь Хэн, я...

Линь Хэн бросил на него леденящий взгляд. Всю ту бурю ругательств, что он сдерживал в груди, высказать так и не удалось — не произнеся ни звука, он поднялся наверх, даже не собираясь ужинать.

Домоправитель, который никогда особо не жаловал Бай Сыхуаня разговорами, на этот раз был вынужден подойти и напомнить ему: Сегодня день рождения молодого мастера Хэна.

У Бай Сыхуаня задрожали пальцы, а смесь стыда и угрызений совести стала ещё удушливее.

Долго промаявшись у дверей комнаты Линь Хэн, Бай Сыхуань наконец решился постучать. Сначала он легонько стукнул два раза, а под конец чуть сильнее ударил кулаком три-четыре раза, но изнутри никто не отозвался.

В тот самый момент, когда Бай Сыхуань уже собирался разочарованно уйти, дверь внезапно распахнулась.

Бай Сыхуань, какого чёрта тебе вообще нужно? Линь Хэн прислонился к косяку. Его гнев достиг предела, и вопрос прозвучал леденяще.

Бай Сыхуань замялся и лишь спустя долгое время выдавил из себя: С днём рождения.

Линь Хэн рассмеялся от злости: Ты меня кинул, а теперь отделываешься одной этой фразой с днём рождения?

Прости, я не должен был... не должен был нарушать обещание.

Заметив, что Бай Сыхуань вот-вот заплачет, Линь Хэн постепенно остыл, и его сердце дрогнуло.

Он глубоко вздохнул, собираясь сказать что-то, что могло бы всё исправить.

Какая польза от твоих слов? Хочешь загладить вину — проведем этот вечер вместе, отпразднуем мой день рождения.

Впредь не смей так поступать, это в последний раз.

Произнести эти слова он так и не успел: у Бай Сыхуаня зазвонил телефон.

Глядя на пришедшее сообщение, Бай Сыхуань заикался и тихо бормотал: Мне нужно ехать за А-Янь...

Время, казалось, замерло сразу после его последнего слова, а страсть, зародившаяся в душе Линь Хэна, вмиг обратилась в прах и превратилась в лед.

Какой же я всё-таки идиот. Брошенная фраза упала прямо к ногам Бай Сыхуаня. С громким стуком Линь Хэн яростно захлопнул дверь.

С того самого дня Линь Хэн больше не разговаривал с Бай Сыхуанем. Неделя пролетела незаметно, и вот настало время возвращаться к учёбе — они снова надолго расстались.Линь Хэн поступил в ту же школу, что и Бай Сыхуань. Пойдя в старшую школу, он начал заводить девушек — они сменялись одна за другой с головокружительной быстротой.

Стоило Бай Сыхуаню получить статус ученика выпускного класса, как учебная нагрузка начала стремительно расти, и с каждым днем уроки становились все тяжелее. Не считая походов в туалет, он не покидал своего места без крайней необходимости, а его взгляд не отрывался от учебных задач на столе.

Порой, замечая за окном Линь Хэна, который обнимал за плечи какую-нибудь девушку, Бай Сыхуань останавливал перо и ненадолго замирал. Невыразимое чувство шевельнулось у него на душе, но тут же растаяло. Он возвращал себе самообладание и снова склонялся над тетрадью.

После того как Линь Хэн поступил с ним в одну старшую школу, он по-прежнему не сказал Бай Сыхуаню ни единого слова. В школе они вели себя так, будто совершенно не знают друг друга. Иногда при встрече Бай Сыхуань хотел поздороваться, но Линь Хэн, словно в упор его не видя, проходил мимо, прижимая к себе новое лицо.

Наступили зимние каникулы, и Бай Сыхуань вернулся домой встречать Новый год. Однажды Линь Сяньянь, прибежав со смартфоном в руке, выпалил: Старший брат возвращается завтра! Говорит, давайте придумаем, куда пойти, он хочет нас сводить.

Бай Сыхуань слегка взволновался. С тех пор как Линь Сиин уехала учиться в Ванкувер вместе с его другом, она почти три года не бывала дома. Новость о том, что в этом году она вернется на праздники, неизбежно вызвала радостное оживление и у Бай Сыхуаня, и у Линь Сяньяня.

Вспомнив о Линь Хэне, Бай Сыхуань сказал Линь Сяньяню: Когда Линь Хэн вернется, давай спросим его.

Он? Да ему и в голову не придет таскаться с нами, — Линь Сяньянь, словно припомнив что-то, скривил губы. — Он вечно ворчит, что мы слишком дико развлекаемся и теряем всякий облик. Этот юный господин согласен пить кофе и любоваться ночным видом только в каких-нибудь элитных заведениях.

Бай Сыхуань бросил: Вот как? — и больше ничего не сказал, но внутренний пыл поутих. Без Линь Хэна это событие казалось уже не столь желанным и радостным, как представлялось сначала.

После полудня в дом клана Линь пожаловала незнакомая девушка. С флаконом пестицида в руках она принялась угрожать горничной, заявляя, что если та не откроет дверь, она покончит с собой прямо у входа в особняк. Горничной ничего не оставалось, кроме как пустить ее внутрь.

Линь Хэн ушел на свидание со своей новой пассией, и дома из хозяев оставались только Бай Сыхуань и Линь Сяньянь, так что гостья обратилась именно к ним.

Войдя в дом, девушка уселась на диван в прихожей, закинула ногу на ногу и заявила: У меня в животе сидит семечко вашего клана Линь. Если не дадите денег, я заявлю в прессу, что молодой господин клана Линь сызмала распутничает, где попало заводит романы да еще и приплод на стороне оставляет.

Линь Сяньянь окинул взглядом присутствующего тут же «молодого господина клана Линь», очевидно, ни на секунду не допуская мысли, что Бай Сыхуань способен на подобное. Он прямо спросил девушку: От кого?

А от кого же еще? От Линь Хэна, само собой. Вы что, меня не помните? Он ведь совсем недавно приводил меня к вам в дом.

Столкнувшись с такой наглой вымогательницей, Линь Сяньянь не смог сдержать раздражения. Презрительно фыркнув, он бросил: Да девчонок, которых он притаскивает сюда, можно выстроить в очередь до самой улицы Паньюй-роуд, подумаешь, вспомнили мы тебя.

Бай Сыхуань же не проронил ни слова. Он ушел к себе в комнату, достал карточку, которую когда-то подарила ему Линь Сиин, и протянул девутке: Я понятия не имею, сколько там на счету, но, надеюсь, хватит.

Девушка беззастенчиво приняла карту, усмехнулась и сказала: С тех крох, что клан Линь счищает с себя, нам хватило бы на полжизни. К тому же мне нужно делать аборт, я хочу в нормальную больницу.

Линь Сяньянь нахмурился: Сегодня больницы уже закрыты. Жди до завтра, завтра отвезем тебя.Она не стала разбираться, действительно ли ребенок в животе у девочки от Линь Хэна. Линь Хэн сам полез к этой девчонке, и раз уж фарфор оказался разбит, жаловаться на убытки было уже поздно. Связаться с той, которой нужны лишь деньги и которая готова сделать аборт, — еще полбеды, а вот если бы попалась та, что требовала бы статус и положение, тогда начались бы настоящие проблемы.

Будучи старшими братьями и сестрой, они должны были вовремя разобраться со всем, на что у них хватало сил. Если бы об этом узнали родители, хлопот не оберешься, а если бы слухи дошли до посторонних, клан Линь потерял бы лицо. Для семей вроде их лицо было важнее всего на свете. Эту истину Бай Сыхуань осознал лишь спустя долгое время.

Ночью Линь Сяньянь сделала три звонка. Первый — Линь Хэну, но тот не взял трубку. Второй — старшему брату Линь Сиину, которому она и рассказала обо всем. Третий — старшей сестре Линь Мушэн, чтобы та порекомендовала хорошую больницу.

Девочка осталась ночевать прямо там, а Линь Хэн в ту ночь домой не вернулся, оставшись ночевать на стороне.

Линь Сиин примчался домой на следующий день в шесть утра. В этом году у него во время каникул не было необходимости писать научные статьи, и он редко выдался свободный момент побыть дома. Он планировал запереться в четырех стенах, смотреть трансляции женских поп-групп и наслаждаться жизнью затворника о которой так долго мечтал, но никак не ожидал столкнуться с выходками Линь Хэна.

Не успев толком поздороваться ни с Бай Сыхуанем, ни с Линь Сяньянь, он сначала ушел в свою комнату и наскоро поспал два часа.

Около восьми утра Линь Сиин встал, и трое братьев и сестер вместе с девочкой отправились в больницу, куда Линь Сяньянь также пригласила старшую сестру Линь Мушэн.

Для Бай Сыхуаня это была первая встреча со старшей сестрой, которую Чэн Сутан изгнала из дома еще в юности и чье имя то и дело всплывало в разговорах.

Ходили слухи, что старшая сестра вышла замуж неудачно и стала захудалой артисткой балета. Выглядела она не столь ярко, как они, была одета предельно просто с головы до ног, кожа за ней почти не ухаживали, а лицо казалось желтоватым и изможденным.

Линь Мушэн была старше их больше чем на десяток лет и до сих пор не имела детей. Она дважды была беременна, но выносить так и не смогла — оба раза случился выкидыш. В этом вопросе у нее был опыт, а также сострадание, присущее любой матери.

Прибыв в больницу и обменявшись приветствиями с младшими братьями и сестрой, Линь Мушэн отвела девочку в сторону и ласково поговорила с ней по душам.

Деньги на операцию по прерыванию беременности дал Линь Сиин, а Линь Мушэн тоже достала конверт, сказав, что хочет купить девочке немного укрепляющих средств. В этот момент Линь Сяньянь, заглянув в ленту социальной сети на телефоне, увидела, что Линь Хэн выложил фотографию: он вовсю водил по магазинам свою новую девушку.

К полудню девочка ушла на операцию, и Линь Хэн, услышав новости, наконец соизволил явиться.

Увидев, как он появляется с беспечным видом и полным отсутствием интереса ко всему происходящему, Линь Сяньянь пришла в ярость и набросилась на него с упреками: — Посмотри только, каких дел ты натворил!

Линь Хэн никак особо не отреагировал на собственные художества и лишь беспечно рассмеялся: — Натворил? Да что такого я сделал? Ну отвез девчонку в больницу на аборт, не небо же рухнуло.

— Если бы вчера мы с Сыхуанем ее не удержали, она бы уже красовалась на первых полосах газет! И ты после этого еще смеешь вести себя так безмятежно?

— Сыхуань, Сыхуань... Как же нежно ты его зовешь! Смотри, не успеет и глазом моргнуть, как настанет ваша очередь натворить дел!

— Что ты несешь, мерзавец!

Они заспорили прямо в больничном коридоре, точно так же, как ругались во все прошлые разы. Впору было привыкнуть, но на этот раз, возможно, от резкого больничного запаха лекарств у Бай Сыхуаня закружилась голова, и он почувствовал, как сознание заволакивает туманом.

Быть может, он и сам не замечал, но с самого появления этой девочки, с тех слов о ребенке Линь Хэна и предстоящем морге — вернее, аборте, — и вплоть до этой минуты его голова была совершенно пустой и тяжелой.Спор между Линь Хэном и Линь Сяньянем уже принял дурной оборот, и Линь Хэн вместо этого сам набросился на Линь Сяньяня с упреками: В средних классах ты водил его в больницу по врачам и уколам, заставлял его каждый день возить тебя на велосипеде на уроки рисования. Теперь даже чтобы отвезти девушку на аборт, вы оба должны тащиться вместе, до чего же у вас такие близкие отношения, а? Ты и вправду считаешь его старшим братом?

Раздался звонкий хлопок — на лице Линь Хэна внезапно появился пылающий отпечаток ладони. Линь Сиин, простоявшая рядом в молчании довольно долго, отвесила ему пощечину.

Эта пощечина заставила замолчать всех. Линь Хэн с неверием посмотрел на Линь Сиин: Старший брат, ты меня бьешь?

А почему я не могу тебя ударить? Сейчас за этой дверью лежат две человеческие жизни, и чьих же рук это дело? Мы помогаем тебе разгребать эту кашу, какое ты имеешь право нести здесь всякую ересь! Послушай сам, что за бред ты несешь...! Даже у этого старшего брата с его ангельским терпением в такой момент наконец не выерпели нервы, и он сорвался.

Хотя Линь Хэн и раньше не стеснялся в выражениях, когда ругался, на этот раз всё зашло слишком далеко — слушать это стало противно даже Линь Сиину.

Линь Хэн отвернулся и усмехнулся: Помогаете, как красиво звучит, откуда мне знать, чей это ребенок.

Откуда тебе знать? Ты к ней не прикасался?

Губы Линь Хэна шевельнулись, но ответа не последовало. Он перевел взгляд на Бай Сыхуаня, однако Бай Сыхуань лишь опустил ресницы и стоял на одной стороне с Линь Сяньянем, словно заключив Линь Сяньяня в свой собственный мир.

То, что он собирался сказать, застряло в горле. Линь Хэн выпрямился и небрежно бросил: Ну да, прикасался, и что? На общественном транспорте каждый может проехаться, я еще делаю одолжение, что не брезгую. Она сама позволяла другим совать туда всякую дрянь, а теперь чуть что — сваливает вину на меня?

Линь Сиин уже занес руку для новой пощечины, но Бай Сыхуань подошел и перехватил его: Старший брат, не надо.

Увидев, что вмешался Бай Сыхуань, Линь Хэн поймал в его глазах проблеск, в котором, казалось, мелькнула капля надежды. Но тут Бай Сыхуань произнес: Мы в больнице, это помешает остальным.

Искорка в глазах Линь Хэна погасла. Взгляд, которым он посмотрел на Бай Сыхуаня, был полон и обиды, и злобы.

Бай Сыхуань словно физически ощутил этот сложный, пронизывающий ядом взгляд. Чувствуя себя крайне неуютно, он бросил: Я пойду куплю воды, и быстрым шагом удалился.

В этот момент из-за угла вышла Линь Мушэн. Заметив Линь Хэна, она задрожала губами и радостно окликнула: А-Хэн.

Словно не услышав ее, Линь Хэн даже не взглянул на старшую сестру, развернулся и быстрым шагом последовал за Бай Сыхуанем.

Бай Сыхуань купил в лавке пять бутылок минеральной воды. В этот снежный день пальцы, сжимавшие деньги, непрерывно дрожали от холода. Перед глазами стояла сплошная белая пелена, в голове, казалось, тоже образовалась пустота, а от холода трепетало даже сердце.

Он плотнее запахнул новый шарф на шее, сунул одну руку в карман, а в другой держал пакет с водой. Повернувшись, он увидел, что к нему идет Линь Хэн.

Бай Сыхуань достал бутылку и протянул ее ему.

Линь Хэн взял воду, помолчал несколько секунд и спросил Бай Сыхуаня: У тебя совсем нет ко мне вопросов?

Фраза навроде На самом деле мы с ней так и застряла у него в горле в ожидании вопроса от Бай Сыхуаня, в ожидании собственного ответа.

Бай Сыхуань пару раз моргнул и в конце концов произнес: В следующий раз постарайся быть осторожнее.

Слова, рвавшиеся с языка Линь Хэна, снова застряли. Глубоко вдохнув, он развернулся, но из-за охватившего его гнева шаги вышли неровными. Он со злости швырнул бутылку с минералкой оземь и выругался: Сука!

http://bllate.org/book/27861/3378336