Готовый перевод Farm Rise / Путь из низов: Крестьянская сага: Глава 11

Когда Е Чэнь прибыл, Хун Лю и остальные с виду держались спокойно, но в душе, пожалуй, чувствовали себя так, словно перед ними вырос грозный враг. Однако при прощании они чуть ли не выстраивались в живой коридор, провожая его, а их улыбки стали куда более искренними.

Спустя несколько дней на углах улиц и в переулках нескольких кварталов, находившихся подпольно под началом Хун Лю и его людей в уезде Цзиньминь, появились неприметные маленькие лотки. Сначала никто не обращал на них внимания, принимая за очередные вновь открывшиеся торговые точки, но стоило разжечь огонь, как по округе поплыл далеко разивающийся аромат, и выражения лиц у всех сразу изменились. Кто-то испытывал отвращение, кто-то любопытство, но без исключения все они привлекали к себе немало внимания.

— Что за запах, почему так воняет?

— Разве такую гадость можно тащить в рот?

— Смердит невыносимо, живо прогоните этого торговца.

— Чего это прогонять, по-моему, запах вполне неплох.

— До чего же у тебя крепкие вкусы! — услышав это, окружающие тут же отступили на три шага, не желая иметь с ним ничего общего.

...

Толпа шумно спорила и обсуждала происходящее. Сяо Цыцин слегка нахмурил брови: этот запах и впрямь был донельзя своеобразным, стоило лишь раз вдохнуть, и забыть его уже не получалось. Ладно бы дело ограничивалось этим, но ведь речь шла о еде! Какому же безумцу пришло в голову такое придумать? На редкость причудливая вещь.

— Как вкусно! — Янь Хэн словно кот, почуявший рыбу, аж глазами заблестел. Не говоря ни слова, он ухватил Сяо Цыцина за руку и потащил к ближайшему лотку. — Цыцин, мы наткнулись на отличную вещь, давай скорее взглянем!

Сяо Цыцин явно не горел желанием идти, однако Янь Хэн приложил усилие, сдвинуть его с места не удалось.

— Братец Цыцин? — Янь Хэн обернулся, сперва озадаченно, а затем с внезапным пониманием пояснил: — Я никогда прежде не слыхивал о столь странной еде. Раз они осмелились выйти и предлагать её на продажу, в ней наверняка есть какое-то своё очарование.

Видя, что Сяо Цыцин по-прежнему остаётся непреклонным, Янь Хэн с улыбкой произнёс:

— Братец Цыцин, неужто ты испугался? — С этими словами он, похоже, забавляясь, прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся: — Ха-ха-ха, братец Цыцин, на войне приходилось есть даже червей, неужели ты пасуешь перед капелькой какого-то дурного запаха?

Сяо Цыцин бросил суровый взгляд на младшего кузена, который смеялся так, что от прежнего благопристойного облика не осталось и следа, и лёгким щелчком пальцев оттолкнул его прочь, словно какой-то мусор.

Янь Хэн ничуть не расстроился, однако на людях всё же сохранял приличия: он прикрыл рот рукой и продолжил заливаться смехом. Погодя, вдоволь насмеявшись, он наконец унялся и, ничуть не боясь навлечь на себя гнев, снова протянул руку и ухватил Сяо Цыцина:

— Братец Цыцин, ты же сам вечно твердишь, что нельзя судить о вещах лишь по их внешней оболочке? Как же дошло до тебя самого, так это правило уже не работает? Пойдём-пойдём, раз уж выдалась редкая возможность натолкнуться на диковинное кушанье, давай тоже попробуем чего-нибудь новенького.

На этот раз Сяо Цыцин больше не упирался подобно тяжёлому грузилу, напротив — стоило лишь потянуть, как он послушно сдвинулся с места. Впрочем, по выражению его лица было заметно, что настроение у него испортилось: совершенно очевидно, что шёл он туда без всякого желания. Лишь в глубине глаз проступала лёгкая, еле заметная беспомощность — сразу было видно, что отношения между кузенами складывались весьма неплохие.

Перед лотком толпилось множество народа, стояло невероятное оживление.

Янь Хэн занимался боевыми искусствами, так что сноровка у него была вполне приличная, однако даже ему пришлось приложить немало усилий, чтобы протиснуться внутрь.

Торговка за прилавком словно прошла специальную подготовку: дела свои она вела весьма уверенно, без малейшей неуверенности или робости. Хотя вокруг толпилось столько людей, которые просто зевали и ничего не покупали, она ни капли не суетилась. Как только масло в котле разогрелось, она стала размеренно опускать туда вонючий тофу, одновременно принимаясь жарить другие кусочки на железном противне, стоявшем рядом.

Дурно пахнущий и вызывающий самые противоречивые чувства «аромат» разносился всё дальше и дальше. Большинство людей спешно ретировалось, стараясь держаться от этого места как можно дальше, однако заправские гурманы со всех четырёх сторон уже спешили сюда, привлечённые запахом.

Видя, что все вокруг лишь глазеют, но ничего не покупают, торговка ничуть не встревожилась. Наперекор ожиданиям, нанизав первую порцию, она не стала зазывать покупателей криками, а сперва сама отведала один кусочек. И хотя она ничего не произнесла вслух, по её расслабленному лицу и выражению полного блаженства можно было легко догадаться, что на вкус это смердящее лакомство должно быть отменным.

Понаблюдав некоторое время, кто-то всё же не выдержал искушения и решился выступить в роли испытующего. Стоило только попробовать, как лоток с этим самым вонючим тофу приобрёл бешеную популярность! Те, кто осмеливался рискнуть, в большинстве своём наперебой расхваливали угощение. К сожалению, жуткий запах по-прежнему отпугивал людей, что крайне мешало распространению новинки. Думая о том, скольким же людям не суждено отведать этого лакомства, они испытывали искреннее сожаление, примешанное, впрочем, к лёгкому злорадному удовольствию.

Янь Хэн так громко кричал, что непременно хочет отведать диковинку, но стоило ему добраться до самого прилавка, как он замялся и не решался сделать шаг вперёд. Его происхождение и воспитание обязывали соблюдать приличия, и для того, чтобы покупать такую специфическую еду на глазах у толпы простолюдинов, требовалось поистине немалое мужество.

— Покупать будешь или нет? Если нет, то убирайся отсюда, — заметив его нерешительность, Сяо Цыцин слегка изогнул уголки губ, не выказывая ни малейшего намерения помочь кузену разобраться с этой маленькой трудностью. Он явно вознамерился со стороны понаблюдать за представлением.

Янь Хэн перевёл взгляд и мгновенно нашёлся что ответить:

— Уважаемая матушка, мой старший брат хочет отведать вашей еды, да стесняется признаться, заставил меня самого идти покупать. Если вкус окажется хорошим, с меня награда! — С этими словами он бросил многозначительный взгляд себе за спину, будто бы невзначай.

Лицо Сяо Цыцина покрылось чёрными тучами. В мыслях он уже перебрал все известные династийные пытки, прикидывая, какая из них причинит минимум физического вреда, но при этом окажется наиболее действенной.

Ради куска еды Янь Хэн тоже был готов пойти на всё. Когда он, наконец, выбрался из толпы, сжимаючи в руках несколько порций вонючего тофу, взгляды окружающих казались ему несколько странными. Ему всё время чудилось, будто он упустил что-то важное. Окинув взглядом окрестности, он сообразил, что его «любимый братец» попросту бросил его одного и скрылся. Зачем же он тогда шёл на такой риск, навлекал на себя гнев кузена и устраивал этот спектакль?

Даже для столь толстокожего человека, как Янь Хэн, это оказалось слишком — не выдержав позора, он со всех ног бросился наутёк.

Едва эти два выделяющихся своей чужеродностью молодых господина исчезли, окружающие принялись тихонько обсуждать происходящее. Поскольку кто-то уже подал пример, да ещё и будучи выходцем из богатой семьи, люди перестали выжидать и набросились на лавку. Торговля вонючим тофу пошла на ура, и матушка Сюэ теперь одновременно страдала и радовалась.

Здесь царил шум и гам, стояло невероятное оживление, а тем временем Янь Хэн, крадучись, словно воришка, укрылся в небольшом внутреннем дворике и тайком принёс порции вонючего тофу. Насладившись угощением, он ждал вовсе не похвалы, а тяжёлой расплаты: из дворика то и дело доносились преувеличенные вопли, от которых у близлежащих соседей мурашки бежали по коже. Они поспешно запирали двери на все засовы, отгораживаясь от любых потенциальных опасностей.

Лавка матушки Сюэ стала исключением: у прочих торговцев, вышедших в тот же день с таким товаром, дела шли не столь блестяще. Тем не менее, после нескольких дней брожения слухов они тоже обзавелись внушительной армией преданных поклонников, и теперь им даже не требовалось зазывать покупателей — люди сами шли на запах.

Однако те, кто не питал любви к подобной пище, испытывали к ней сильнейшее отвращение. То ли завистливые конкуренты, то ли просто поборники нравственности, которым претила эта картина, подали на несколько лотков с вонючим тофу жалобу в уездную управу под предлогом порчи внешнего облика города.

Дурные вести всегда распространяются стремительно: вскоре об этом узнал даже градоправитель этих мест, уездный судья Ван. Как раз в это время ему через самые разные каналы поступили прошения о запрете торговли. Уездный судья Ван, искренне считавший себя честным и неподкупным чиновником, решил совершить вылазку в штатском для личной проверки на месте, но стоило ему только почуять злополучный запах, как он отскочил на добрых три шага назад.

На этом история должна была развиваться по заранее предсказуемому сценарию, но на деле всё обернулось иначе.

Любители этого деликатеса ещё даже не успели вмешаться, как предложение о запрете лотков с вонючим тофу кануло в лету. Стоило кому-то начать расследование, как люди тут же умолкали, предпочитая делать вид, будто этого происшествия никогда и не было.

Спросите почему? Одной тарелочки вонючего тофу, стоявшей на столе у уездного судьи Вана, было достаточно, чтобы объяснить всё.

— Господин, это блюдо только что приготовили, говорят, у него удивительный вкус, отведайте-ка, — наложница Фан сдержала подступающую тошноту и, угождая предпочтениям господина, чистыми палочками положила уездному судье Вану кусочек вонючего тофу.

Уездный судья Ван через силу принял добрую волю наложницы Фан, однако принялся уплетать угощение с таким аппетитом, что и следа не осталось от прежнего принуждения.

Женщины украшают себя ради тех, кто им дорог. Если за ними не стоит мощная опора и абсолютная уверенность в себе, они обычно не позволяют себе появляться с подобными резкими запахами. Ради того, чтобы снискать расположение уездного судьи Вана, эта наложница Фан действительно пошла на многое.

Несколько других наложниц, увидев это, презрительно скривились и принялись насмехаться над ней за глаза, но стоило им остаться одним, как они тут же бросились подражать сопернице.

— Мадам, неужели мы так просто позволим этим девкам вытворять всё, что им вздумается?

— Пустяки, это всего лишь временное увлечение. Когда ажиотаж уляжется, господин сам поймет, как следует поступить, а нам с вами нужно просто подождать.

— И всё же вы правы, мадам.

Сударыня Минь сохраняла на лице невозмутимое выражение, но едва отвернувшись, тут же отдала слугам необходимые распоряжения.

Вскоре на столе уездного судьи Вана появилась изысканная коробочка с едой.

Стоило приподнять крышку, как в нос ударил знакомый, но в то же время слегка непривычный запах. В глазах уездного судьи Вана мелькнул яркий огонёк. Откусив кусочек, он невольно прищурился и принялся потихоньку смаковать угощение, запивая его мелкими глотками.

Новинка, всё-таки супруга лучше всех понимает его желания.

— Братец Цыцин, всё-таки ты у меня мастер на все руки! — Янь Хэн подобострастно вился вокруг Сяо Цыцина, и в его глазах читалось чистое восхищение — сколько в этом было показного преувеличения, а сколько искренности, знал только он сам.

Сяо Цыцин с брезгливостью оттолкнул источающего лесть кузена, на которого было больно смотреть:

— Чтобы в последний раз!

— Понял-понял, братец Цыцин, — охотно отозвался Янь Хэн.

Сяо Цыцин выразил на лице лёгкую досаду. Он наставлял кузена уже бессчётное количество раз, но этот младший брат, который был младше его всего на несколько месяцев, оставался абсолютно неисправимым. Тот никогда не учился на своих ошибках: искренне раскаиваясь и признавая вину глядя в глаза, уже в следующее мгновение он забывал обо всём начисто и снова принимался за старое. К счастью, речь шла лишь о мелких шалостях, не приносящих особого вреда, так что оставалось только махнуть на него рукой.

Разобравшись с Сяо Цыцином, довольный Янь Хэн весело зашагал к своему дворику. Места эти были чужие, так что без заступничества кузена здесь было не обойтись. И надо же — стоило ему лишь немного поупрашивать, как посылка с вонючим тофу, отправленная от имени старшего брата, разом разрешила все проблемы! Он и сам не ожидал, что уездный судья Ван тоже окажется любителем подобной экзотики, это стало поистине приятным сюрпризом.

Е Чэнь ничего не ведал о событиях, развернувшихся в уезде Цзиньминь. Получив от Хун Лю весть о том, что вонючий тофу расходится на ура, он начал наращивать темпы производства.

Людей в семье Е было раз-два и обчелся, да к тому же на заднем дворе они держали овец, из-за чего для масштабного производства еды не хватало надлежащих санитарных условий. Тогда Е Чэнь арендовал пустующий двор в деревне, приобрёл каменную мельницу, завёл осла и нанял нескольких бездельничающих деревенских работников, организовав небольшую простую мастерскую.

В одно мгновение репутация семьи Е взлетела до небес, превратившись в главную тему для разговоров среди жителей деревни Суйфэн, которыми те коротали время после трапезы.

Когда человеку улыбается удача, душа его поёт: спина госпожи Бай распрямилась, при встрече с каждым она неизменно озаряла лицо приветливой улыбкой, а её сердце было преисполнено надежд на грядущее.

Остальные члены семьи Е отставали от неё ничуть не меньше. Желающих завести с ними знакомство стало заметно больше, и младшие дети теперь всякий раз при выходе на улицу оказывались окружены целой ватагой приятелей, наперебой стараниями своими доказывая преданность, в надежде получить приглашение на работу в дом семьи Е.

И всё это благодаря какому-то незаметному и даже вызывающему у многих омерзение вонючему тофу, который принёс семье Е стремительно обновляющийся облик процветания, оставив немало людей в полном недоумении.

http://bllate.org/book/27706/3363818