Готовый перевод My Rival Cultivated Immortality 108 Times, Tricked by Me / 108 обманов заклятого врага: история одной мести: Глава 3

Вероятно, понимая, что Цзи Сянтин пришелся хозяину по душе, даже несмотря на статус простого мужского наложника, слуги почтительно указывали ему путь. Потребовалось добрых полчаса, прежде чем он добрался до своих покоев.

Цзи Сянтин сел перед медным зеркалом, и улыбка, державшаяся на его лице, постепенно погасла. Он поднял руку и коснулся области под правым глазом.

Помимо рабской печати в форме карпа, этот сосуд ничем не отличался от его собственного тела в прошлой жизни, разве что здесь он еще не успел повидать мир, а потому выглядел моложе, да и кожа была заметно бледнее. Он завел руки за спину, ощупывая свой позвоночник: аура Безымянного Меча внутри еще присутствовала, но самой мощи меча, готовой сорваться с лезвия, уже не было.

Эта оболочка принадлежала ему, но вот Меч Истинной Сущности в его тело так и не вернулся.

В ушах эхом отдавались гневные выкрики второго молодого господина Ин. Цзи Сянтин размеренно постукивал пальцами по столешнице. Он вернулся на сто лет назад. Если в истории ничего не изменилось, то Ин Чанлань должен быть жив и здоров. Однако стоило ему появиться, как возникла переменная. И, кроме мысли о том, что кто-то еще переродился вместе с ним, он не видел других причин.

Может ли это быть Ин Цзичжи?

В конце концов, единственным, кто был способен устранить того, кто в прошлой жизни считался сильнейшим практиком Четырех Кланов Бессмертных, и при этом имел кровную вражду с собственным отцом, был Ин Цзичжи.

За дверью покоев два стражника, охранявших вход, клевали носами. Цзи Сянтин приподнял уголок губ и прошептал:

— Спите.

В следующее мгновение из-за двери донесся храп, а мощное духовное чутье вмиг накрыло всю усадьбу.

— Молодой господин, прошу, умерьте гнев. Старый глава клана был широко известен, кто из Четырех Кланов Бессмертных не выкажет нам уважения? Завтра на похоронах нельзя отсутствовать. А вот когда чужаки разойдутся, можно будет и сбить спесь с Ин Цзичжи — это не составит труда.

Второй господин Ин, развалившись на кушетке, бросил взгляд на слугу, наводившего порядок среди осколков, и, усмехнувшись, запустил в него чаркой с вином.

— Разве тебе давали право открывать рот, когда хозяин занят делом?

Цзи Сянтин наблюдал за этой сценой, слегка прикусив клык; в его глазах разгорался азарт. Раз уж речь зашла о похоронах врага, он, конечно, не мог пропустить такое зрелище, заодно решив проверить, действительно ли Ин Цзичжи переродился, как и он сам. Если это так — что ж, будет любопытно.

Ему не терпелось встретиться со своим старым любовником, чтобы посмотреть, во что превратило его то щедрое подношение из прошлой жизни.

Цзи Сянтин облокотился на стол, улыбаясь так широко, что глаза превратились в полумесяцы. Спустя долгое время, вырвавшись из плена безумных мыслей, он вспомнил о своей проверке, устроенной стражникам, и, запрокинув голову, открыл рот перед зеркалом.

В тусклом свете свечи на кончике его языка проступила черная руна, уходящая к корню, а с каждым дыханием внутри нее слабо мерцал золотой свет. Неужели он действительно постиг путь Яньсю?

Сказанное слово становится приказом, и любой практик слабее него будет вынужден подчиниться. В прошлой жизни он пытался воплотить это бесчисленное количество раз, но безуспешно. Удивительно, что после смерти ему удалось случайно прозреть.

В таком случае, Четырем Кланам Бессмертных больше незачем существовать.

В глазах Цзи Сянтина сверкнул золотой луч, но мгновение спустя он снова принял прежний расслабленный вид. Он сладко потянулся, сменил вызывающую одежду на более подобающую и направился во внутренние покои.

На следующее утро второй господин Ин, нахмурившись, сидел на кровати, позволяя слугам суетиться вокруг него. Внезапно до его ушей донесся осторожный доклад:

— Молодой господин, тот человек, которого вы купили прошлой ночью, хочет вас видеть.

Второй господин Ин недовольно открыл глаза, припомнив вчерашние события. Настроение его было скверным, но внешность того человека пришлась ему по вкусу, поэтому, немного поколебавшись, он все же махнул рукой, разрешая войти.

Цзи Сянтин широким шагом вошел в комнату. В белых одеждах и облегающем костюме он казался еще выше и стройнее. С мягкой улыбкой на губах он поклонился:

— Приветствую вас, молодой господин.

В прошлом, будучи мечевым рабом молодого господина, Цзи Сянтин мастерски умел говорить то, что от него хотели услышать. Ему хватило нескольких взглядов вчера, чтобы раскусить, что из себя представляет этот человек. Видя, как тот не сводит с него глаз, он лишь глубже улыбнулся.

— Вчера вы были в гневе, господин, и я опасался за ваше здоровье, поэтому пришел, чтобы помочь вам избавиться от тревог.

Взгляд второго господина Ина стал острым, как нож, вонзившийся в дерзкого наложника.

— Еще вчера ты упирался, а сегодня вдруг переменился?

Даже если этот человек был законченным распутником, он все же был из клана Ин, и справиться с ним было непросто. Второго господина Ин обрушил на Цзи Сянтина давление своего уровня культивации. У того тут же выступил холодный пот, лицо побелело, но он продолжал опираться на шкаф, отказываясь вставать на колени, всем видом показывая стойкость.

— Молодой господин, я не желал принадлежать вам, поэтому и прибег к такому способу, надеясь лишь, что после того, как вы выплеснете гнев, вы отпустите меня домой!

Второй господин Ин долго буравил его взглядом, прежде чем самодовольно убрать давление.

— И что же ты предлагаешь?

— На похоронах главы клана, если вы возьмете с собой наложника низкого происхождения, это не только унизит Ин Цзичжи, но и ни у кого не вызовет подозрений. Птица, убитая одним камнем.

В зале воцарилась тишина. Слуги мысленно проклинали Цзи Сянтина тысячи раз, дрожа от страха и стоя на коленях, чтобы в случае гнева хозяина досталось меньше. Но вдруг раздались аплодисменты.

Второй господин Ин расплылся в улыбке и похлопал Цзи Сянтина по плечу:

— Твои мысли так же хороши, как и твоя внешность. Что ж, тогда пойдешь со мной.

Уже у выхода господин остановился:

— Сегодня я в хорошем настроении. Вот тебе награда.

Сыпались золотые листья. Слуги, стоявшие на коленях, с недоверием смотрели, как наложник, сказавший столь невероятные вещи, уходит вместе с хозяином, и бросились в драку за золото.

Второй господин Ин, взмахнув веером, достал из рукава флакон с лекарством:

— Это твоя... награда.

Цзи Сянтин высыпал пилюлю на ладонь и, не меняясь в лице, прищурился. Однако, встретив долгий взгляд, он изобразил нерешительность и, скрипнув зубами, проглотил ее.

Второй господин Ин рассмеялся и постучал веером по его груди:

— А ты умеешь быть покладистым.

Цзи Сянтин с отвращением отступил на шаг. Его ноги подкосились, и в тот момент, когда их фигуры пересеклись, он беззвучно выплюнул в траву сгусток черной крови. Крошечный паразит, еще немного подергавшись, рассыпался в прах.

Этот паразит мог держать жизнь человека в руках хозяина, но качество его было слишком низким — ни в какое сравнение не шло с тем, что в свое время скармливал ему Ин Цзичжи.

Цзи Сянтин презрительно усмехнулся вслед второму господину Ину, а когда тот обернулся, снова нахмурился, схватившись за грудь, и отвел взгляд.

Тьфу, как ни посмотри, а лицо старого любовника все же выглядит приятнее. Впрочем, хорошо, что они скоро встретятся.

Глава 3. Укусы

Хотя всем хотелось сделать жизнь Ин Цзичжи невыносимой, если этот спектакль будет разыгран открыто перед тремя другими кланами, единственным, кто потеряет лицо, окажется клан Ин.

Все были людьми умными, поэтому Цзи Сянтин без лишних слов, в высшей степени почтительно, проследовал за вторым господином Ин и остановился в углу траурного зала, недалеко от поминальной таблички.

Окинув взглядом собравшихся, он увидел, что люди разбились на четыре группы, перешептываясь между собой. Цзи Сянтин перевел взгляд на трех практиков, стоявших в первых рядах с совершенно разными выражениями лиц, и в его глазах промелькнул интерес.

В этом мире на протяжении многих веков формально Четыре Клана Бессмертных сохраняли равновесие, но все прекрасно знали, что на деле клан Ин давно возвысился над остальными. Теперь, когда глава клана Ин внезапно скончался, а молодой господин поспешно взошел на престол, три главы кланов собрались здесь. Какие бури скрываются за их спокойными лицами — оставалось лишь догадываться.

Наиболее скорбящим выглядел глава Клана Юнь, Юнь Тяньмин. Он опустил глаза, словно не в силах смотреть на холодную табличку, и лишь спустя долгое время поднял покрасневшие веки, печально вздохнув. Однако эта гнетущая атмосфера длилась недолго — она оборвалась под насмешливым взглядом главы клана Тан, Тан Ичуаня.

Вражда между этими двумя была очевидна, что доставляло массу хлопот главе клана Ду, Ду Цзинъя, зажатому между ними. Ему было неловко и утешать одного, и оправдываться перед другим, поэтому он просто закрыл глаза, мечтая стать лишь элементом декора.

Ду Цзинъя...

Цзи Сянтин смотрел на его спину, и улыбка в его глазах погасла, сменившись сложным выражением. Не успел он предаться воспоминаниям, как услышал сбоку насмешливое фырканье второго господина Ина:

— Родной отец скончался, а он не преклоняет колени и не роняет ни слезинки. Просто вопиющее нечестие!

Отбросив суетные мысли, он обвел взглядом глав кланов и наконец задержал взор на Ин Цзичжи.

— Слышали? Смерть главы клана Ин окутана тайной!

— Всюду говорят, что это... Ин Цзичжи его убил!

— Молчать! Если люди клана Ин услышат, нам не поздоровится!

— Теперь, когда старик мертв, а Ин Цзичжи едва исполнилось двадцать, клан Ин стал разрозненным. Сейчас самое время для нашего клана Тан выйти на арену, чего нам бояться?

Ин Цзичжи держал в руках три благовония. Казалось, окружающие пересуды его вовсе не касались. Он бесстрастно вонзил их в курильницу перед табличкой и уставился на начертанное золотом имя, выражение его лица было мрачным и непроницаемым.

Под прицелом тысяч глаз он почувствовал чей-то взгляд и слегка повернул голову, столкнувшись глазами с Цзи Сянтином.

Красная серьга, символ статуса главы клана, непрерывно покачивалась, придавая его яркому лицу еще более пленительную, завораживающую красоту. Цзи Сянтин изогнул губы в очевидной злобе и под пристальным взглядом Ин Цзичжи беззвучно произнес:

— Молодой господин.

Брови Ин Цзичжи сурово сдвинулись.

Лишь второй господин Ин заметил странность. Проследив за его взглядом, он содрогнулся от ужаса. Тот взгляд был похож на хищника, доведенного до крайности голодом и наконец увидевшего добычу. Как подобное желание могло промелькнуть во взгляде его кузена, всегда отличавшегося холодностью? Второй господин Ин вздрогнул, покрывшись холодным потом.

В наступившей тишине раздался сухой треск, словно люди очнулись от сна, и все уставились на высокий помост. Там уже никого не было, лишь на полу валялась разломанная на куски табличка главы клана.

Ду Цзинъя в шоке смотрел на обломки и недоверчиво пробормотал:

— Это же тысячелетнее дерево сюань, которое ни ножом, ни мечом не возьмешь...

— Это Ин Цзичжи ее раздавил?

— Он и вправду оказался настолько нечестивым...

В зале поднялся шум. Второй господин Ин помрачнел, позабыв о своем отвращении к Ин Цзичжи, и уже собирался пробиться сквозь толпу к помосту, когда прозвучал мягкий голос:

— Мы благодарны всем, кто пришел выразить соболезнования. У главы клана есть кое-какие личные дела, которые требуют решения, так что, прошу вас, успокойтесь.

Голос был тихим, но как только слова стихли, в траурном зале вновь воцарилась тишина. Те, кто секунду назад кричал, что уходит, теперь не смели проронить ни слова.

http://bllate.org/book/27628/3358501