Готовый перевод Free Love / Свободная любовь: Узы доверия: Глава 5

На следующее утро Лин Сяован, прекрасно выспавшийся в саду за домом, поднялся, задрал кверху хвост, сладко потянулся, а затем затявкал на жилые комнаты: он хотел пойти внутрь к своему старшему брату.

Погода в последнее время становилась всё холоднее, и Сяован, будучи ездовой собакой, по вечерам наотрез отказывался спать в одиночестве в гостиной. Вместо этого он предпочитал отправляться в задний сад, чтобы насладиться ночной прохладой, которая действовала на него так убаюкивающе, что качество сна заметно улучшилось. Для него зима была лучшим временем года, а лето — да пусть оно вообще провалится!

При этой мыслях Лин Сяован высоко задрал морду и завыл на стеклянное окно второго этажа, словно волк.

Лин Тяньчэнь, лежа в постели, устало нахмурился. Его глазные яблоки за подрагивающими веками шевельнулись, и он с трудом заставил себя открыть глаза. Тени под ними стали ещё темнее, чем прежде, а некогда аккуратная, безупречная рубашка и отглаженные брюки помялись до состояния сушёной сливы. Протянув руку и взглянув на часы, он увидел цифры восемь тридцать. Сначала он растерянно замер, но затем сообразил, что после схода с самолёта не перевёл время. В голове царил полный хаос, и ему потребовалось по меньшей мере три минуты, чтобы сообразить, сколько сейчас времени. В душе он невольно про себя ворчал на этого невыносимо шумного Лин Сяована: погоди-ка, попробуй теперь дождись, чтобы этот неблагодарный снова купил тебе вкусняшки!

Побесившись немного в постели, Лин Тяньчэнь всё же поднялся. У него с давних пор была такая привычка: стоило ему проснуться хотя бы раз, как уснуть снова становилось почти невозможно, поэтому он решил не валяться в кровати. Встав, он по привычке включил компьютер, скинул грязную одежду, ставшую похожей на мятую листву, и голышом направился в ванную принимать душ.

К этому моменту неугомонный лай Лин Сяована на заднем дворе уже прекратился. Похоже, тутэ Цзяо уже впустила его в гостиную — ведь если бы на него никто не обращал внимания, этот большой пушистый ком мог бы вот так голосить часами напролёт, даже не делая глотка воды. Лин Тяньчэнь тяжело вздохнул, но стоило ему представить, что этот большой пушистый клубок наверняка сидит у лестницы, виляет хвостом и задирает голову в ожидании, пока он спустится, как его движения стали гораздо быстрее.

После прохладного душа он, конечно же, взбодрился. Тщательно почистив зубы и ощущая во рту мятную свежесть, Лин Тяньчэнь торопливо распахнул дверь ванной, но тут прямо на него бросился большой белый ком. Лин Тяньчэнь испуганно отшатнулся назад, однако, разглядев, кто именно на него летит, тут же протянул руки и подхватил висящие в воздухе передние лапы.Гав-гав! — Лин Сяован вовсю вилял хвостом, подбежал к брату и заново умыл его свежевымытое, пахнущее чистотой лицо, а затем словно из озорства принялся один за другим облизывать уши Лин Тяньчэня. У-у… ушки у брата такие красные!

Лин Сяован! — С лицом, перепачканным слюной, Лин Тяньчэнь чувствовал себя беспомощным, но в то же время был вынужден баловать питомца. Он наклонился и аккуратно опустил на пол обе лапы Лин Сяована. Было очевидно, что этот пушистый белый комок совершенно не осознавал, какую нагрузку на окружающих создает его семидесятифутовый вес. Неужели он всё ещё думает, что он всё тот же крошечный белый комок трёхмесячного возраста?! — Как ты поднялся наверх? — Хотя Лин Тяньчэнь и баловал своего младшего брата, он всегда считал, что настоящий мужчина должен учиться самостоятельности, поэтому с малых лет приучал Лин Сяована к тому, что тому нельзя подниматься наверх в жилые комнаты и спать с ними. Однако он никак не ожидал, что всего за два месяца Лин Сяован научится подниматься на второй этаж!

Молодой господин, я вас не испугала? — Тутэ Цзяо постучала в дверь и с беспомощным выражением лица вошла внутрь, держа в руке два варёных яйца — это был завтрак для Лин Сяована. — Сяован узнал, что вы вернулись, и ни в какую не хотел спокойно оставаться в гостиной, мы ведь как ни старались, удержать его не смогли. Когда этот белый комок упрямится, все женщины в доме совершенно ничего не могут с ним поделать.

Тутэ Цзяо, почему вы позволили Сяовану подняться наверх? Разве раньше у него не было привычки не заходить в спальни? — Хотя зимой у Сяована была не самая сильная линька, от подобных прыжков на красном ковролине в спальне Лин Тяньчэня уже осталось немного белой шерсти.

При упоминании этого вопроса тутэ Цзяо невольно почувствовала себя немного виноватой. Обычно правила для Сяована устанавливали Лин Тяньчэнь и его мама Лин Сянтин. В этот период их обоих не было дома, а больше всего в семье Сяована баловали госпожа Лин и она, старая служанка.

— Разве не помните, какое сильное ливневое солнце недавно было? Гроза гремела так громко, что Сяован внизу боялся уснуть и отчаянно скулил, а госпожа Лин так переживала, что тоже не могла сомкнуть глаз. В конце концов она принесла его наверх в свою комнату, а кто же знал, что стоит один раз сделать исключение, как Сяован начнет бегать туда-сюда, совсем не зная стыда!

Они считали, что раз Сяовану так хорошо и радостно, то и ладно, в худшем случае слуги просто устанут убирать чуть тщательнее, но кто же ожидал, что их поймают прямо в тот момент, когда молодой господин только вернется.Лин Тяньчэнь едва услышал его, как сразу понял, в чём дело. Бабушка в его детстве предъявляла к нему высокие требования, к его матери — тоже, но вот к Сяо Вану проявляла всевозможное баловство: всё самое лучшее в первую очередь доставалось этому большому белому пушистому комочку. Сам Лин Сяован прекрасно знал, что во всей семье бабушка любит его больше всех, поэтому если Лин Тяньчэнь обычно запрещал ему есть какие-нибудь лакомства или делать что-то, он тут же разворачивался, бежал к бабушке и изо всех сил начинал строить из себя милашку и капризничать!

Лин Тяньчэнь и представить не мог, что всего за два месяца правила, насаждавшиеся целых три года, будут вот так разрушены. Он молча закрыл лицо руками... В его воображении уже вырисовывался будущий план того, как Лин Сяован станет вести себя донельзя нагло, бесчинствовать и прикрываться чужим авторитетом!

Глубоко вздохнув и какое-то время глядя в невинные миндалевидные глаза Лин Сяована, Лин Тяньчэнь с досадой потрогал его пушистую головку и шлёпнул по заднице.

— Быстро спускайся вниз завтракать, я чуть позже спущусь и пойду с тобой погулять.

— Гав-гав! — услышав слово погулять, Лин Сяован замахал хвостом ещё быстрее, а его глаза в мгновение ока стали воровато-яркими. Он подбежал к тутэ Цзяо, легко подпрыгнул, подхватил пастью зажатое в её руке куриное яйцо и побежал рысцой вниз — нужно было скорее позавтракать, а после завтрака — на прогулку~

— Маленький предк, я же ещё даже скорлупу не очистила! — тутэ Цзяо поспешно последовала за ним вниз, смертельно боясь, что это семейное сокровище подавится.

Улыбнувшись и покачав головой, Лин Тяньчэнь повернулся, вытащил полотенце и, вытирая еще капающие с волос капли, направился к компьютеру, намереваясь проверить почту. К его неожиданности, мессенджер на компьютере автоматически вошел в систему при загрузке, и теперь значок в правом нижнем углу непрерывно мигал.

Кликнув по окну чата, он увидел знакомую аватарку с красивым бантом — самоедскую собаку. Лин Тяньчэнь неосознанно изогнул уголки губ: оказывается, это был Кевин.

Этот друг, который был старше его на год, познакомился с ним в Америке. Лин Тяньчэнь отправился туда специально, чтобы послушать зимние лекции известного профессора финансового дела. Кевин и он были одними из немногих китайцев в группе, так что разговор завязался сам собой. По удивительному совпадению, дома у обоих жили самоеды, причем разнополые: кобель и сука! Обладатели собак, которые могли говорить о своих питомцах бесконечно, сразу же прониклись друг к другу симпатией, и их отношения мгновенно стали близкими. Хотя они общались меньше двух месяцев, Лин Тяньчэню было очень комфортно находиться рядом с Кевином: тот был эрудирован, умел наслаждаться жизнью, а поскольку они оба безумно любили собак, у них находились бесконечные темы для разговоров. Иногда Лин Тяньчэню казалось, что они знакомы уже очень давно.

В этот раз он вернулся на родину внезапно, даже не предупредив Кевина, — пожалуй, это было некоторым проявлением неуважения...

[kevin l]: Тяньчэнь, ты здесь?

[kevin l]: Тяньчэнь, профессор говорит, что у тебя дома что-то случилось и ты срочно вернулся в Китай? Лекции закончатся только на следующей неделе, и ты даже не стал ждать, что-то серьезное произошло?

[kevin l]: Увидишь сообщение — ответь, я очень волнуюсь.

Простые черные буквы, без смайликов и картинок — совершенно спартанский стиль Кевина. Если бы не жившая у него девочка, которую ему так и хотелось выставить напоказ, его аватаркой, наверное, тоже была бы стандартная системная картинка по умолчанию...

[tianc l]: Я здесь, прости, что заставил волноваться.

[tianc l]: Это мои личные семейные дела, и я тоже очень сожалею, что не смог дослушать лекции профессора, надеюсь, в следующий раз еще представится возможность. Прости, что вернулся так внезапно и ничего тебе не сказал, всё произошло слишком быстро.

Стоило только отправить эти два предложения, как собеседник тут же прислал ответ.

[kevin l]: Ты наконец-то ответил.

[kevin l]: Не нужно извиняться, ты всегда умеешь точно определить, какое дело для тебя важнее. Я запишу лекции на видеокамеру и привезу тебе в Китай.

Легко усмехнувшись, Лин Тяньчэнь придвинул стоявшее рядом вращающееся кресло и селся.

[tianc l]: Ты мне очень поможешь.

[kevin l]: Пустяки.

Собеседник на мгновение замолчал, словно в нерешительности, и лишь с десяток секунд спустя всё же отправил сообщение.

[kevin l]: Если возникнут какие-то трудности и я смогу помочь, можешь сказать мне.

Увидев эти слова, Лин Тяньчэнь замер и чуть было не подумал, что собеседник узнал о несчастье, постигшем его семью. Но, подумав о том, что Кевин всё это время сидел в Америке и вряд ли вообще знал, что он — единственный сын семьи Лин, он перестал догадываться о худшем. Наверное, просто переживал за него.

После случившегося рядом оказалось так много друзей, готовых поддержать его, и от этой мысли на душе у Лин Тяньчэня становилось теплее. Раз его сопровождает столько людей, трудности ведь в один прекрасный день удастся преодолеть?

[tianc l]: Спасибо.

＊＊＊＊

В этот момент в Америке молодой человек в очках с чашкой кофе в руке смотрел на экран компьютера. В его глазах мелькнула улыбка, но вскоре он, видимо, о чем-то задумался: брови слегка сошлись на переносице, на лице отразились нотки колебания и недосказанности. Он настучал на клавиатуре несколько символов, затем стер их, спустя мгновение снова напечатал пару слов, но в конце концов тяжело вздохнул и стер всё окончательно.

— Сначала вернусь в Китай, а там видно будет...

＊＊＊＊

[kevin l]: Что ж, удачи.

[tianc l]: И тебе тоже.

http://bllate.org/book/27587/3353874