Готовый перевод Sunrise Imprisoned / Запретный рассвет: Тень господина: Глава 13

Он методично, шаг за шагом, выполнял пункты намеченного плана: на следующее утро улетел на Шэньчжэньскую фондовую биржу для участия в церемонии открытия торгов, во второй половине дня вернулся в компанию для проведения серии интенсивных совещаний, а отложенный на девять часов вечера ужин в итоге прошёл прямо в кабинете Фан Жочжу. Оба партнера сидели за круглым столом в гостевой зоне, уткнувшись в экраны своих ноутбуков и взвешивая риски инвестиций в новый проект корпорации Синцзян.

Телефон под папкой с документами тихо звякнул. Фан Жочжу вытащила его и разблокировала: младшая сестра Ся Ли прислала сообщение: «Сегодня освобожусь, наверное, только к десяти, сестрёнка».

Следом шло фото из гримёрки какого-то бара. Фан Жочжу мельком глянула на снимок и сразу закрыла его; даже на набор ответного текста тратить время не хотелось. Вспылив от гнева, она надиктовала голосовое сообщение: «Раз уж поёшь, так пой нормально! Нечего вечно вешаться мужикам на шею!»

Ся Ли ответила мгновенно, с хрипотцей в голосе и противным хихиканьем: «Ой да ладно тебе, сестрёнка, она же подружка».

Фан Жочжу не понимала, как такой милый в детстве ребёнок с возрастом мог превратиться в не пойми кого. В сердцах швырнув телефон на стол, она едва не уронила его, но Цзян Чжи вовремя подставил край папки, преградив гаджету путь к падению.

— У Ся Ли сегодня выступление?

— Понедельник, среда, пятница — концерты, вторник, четверг, суббота — гулянки, а воскресенье — валяться в постели и разлагаться, — процитировала сестра оригинал, подцепляя палочками еду из коробки. — На сегодня лимит нервных клеток исчерпан. Поговорим ещё немного и закругляемся.

Цзян Чжи не возражал. Он взял телефон Фан Жочжу и вернул хозяйке. Экран не погас, и он невольно задел ту самую фотографию, которая вывела Фан Жочжу из себя: мрачный кадр, буйство света и теней, а главная солистка в панк-топе на лямках наполовину висит на парне, который выше неё на голову, и показывает язык с пирсингом.

А на том парне — рабочая куртка, чёрный чокер, а из-под криво застёгнутой куртки выглядывает белоснежная майка без рукавов, обнажая ключицы. Наряд донельзя эксцентричный и до боли знакомый.

Лицо оставалось за кадром, и трудно было представить, какое выражение оно приняло бы, если бы он тоже высунул язык.

Фан Жочжу забрала телефон, а Цзян Чжи решительно захлопнул ноутбук и поднялся.

— Ты куда? — спросила она.

— Сниму твою сестру с чужой шеи, — невозмутимо ответил Цзян Чжи.

Улица Цзинхуэй освещалась тусклыми фонарями. Цзян Чжи вкатился туда с включенными фарами, выхватывая из темноты метр за метром дорожного пейзажа. У него возникло жуткое ощущение, будто он всё-таки ступил в тот вчерашний тёмный переулок, разве что вокруг было не так черно, как представлялось.

Выезжая из подземного паркинга компании, он всё ещё размышлял, не слишком ли поспешным оказалось его спонтанное решение. Это было совсем не в его стиле: он привык к абсолютной рациональности, безупречной логике и не выносил бесцельных поступков или сиюминутных капризов.

Поэтому по дороге он нашёл себе оправдание: дескать, просто хочет взглянуть на эксцентричный наряд Ци Мяо, чтобы развеяться после изнурительной работы.

Хотя какое это «эксцентричное» — скорее, непривычное для самого Ци Мяо. Ведь чаще всего тот ассоциировался у Цзян Чжи со скатавшимися рукавами толстовки и казенным чёрным костюмом — до убогости простым и до тошноты унылым.

Но когда в человеке обнаруживалась противоположная сторона, для Цзян Чжи это было всё равно что глоток свежего воздуха после бесконечной чашки безвкусного кофе без сахара.

Занимаясь этим мысленным анализом, Цзян Чжи даже упустил из виду того самого главного героя фотографии, который вихрем пронёсся мимо машины, прячась от света фонаря. Крепко сжав руку другого высокого парня, он поспешно миновал полосу тени под карнизами узкой улочки и решительно зашагал к противоположному перекрёстку.

Впереди показалась вывеска трёхэтажной гостиницы. На небольшом пятачке перед ней несколько человек явно затеяли потасовку. Пьяные разборки и уличные драки были обычным делом в этих краях, и Цзян Чжи вовсе не собирался вмешиваться. Но по законам подлости стычка развернулась как раз на его парковочном месте, а он не собирался позволять пачкать своё имущество.

Он уже собрался надавить на клапан сигнала, как фары автомобиля высветили знакомое лицо в толпе. Это был всё тот же неизменный Ци Мяо, зажатый в тиски тремя уличными отморозками. Толстовка, спортивные штаны, поношенные кеды — ничего кричащего, ничего яркого. И всё же этот образ лежал на сердце Цзян Чжи тяжёлым лунным светом, от которого становилось тревожно.

Рассекающий воздух свист лезвия прозвучал будто бы издалека, а одновременно и прямо у уха. Инстинктивно вдавив педаль газа до упора и зажав клаксон, Цзян Чжи увидел, как Ци Мяо внезапно взмахнул левой рукой, отбивая нож, нацеленный ему прямо в межбровье. Раздался звон упавшего на асфальт металла, и тут же последовал чётким ударом правого локтя: Ци Мяо отбросил противника назад, заставив того рухнуть на землю и завыть, зажимая лицо руками.

Второй нападавший, заходивший сзади, сообразив, что дело падает в пропасть, сгреб стоявший у обочины мотоциклетный шлем и замахнулся им на затылок Ци Мяо. Но тот даже на долю секунды не замер: сделав шаг в сторону, он молниеносно подтянул колено и нанёс точнейший удар подбородок противника. Опуская ногу, он ловко зацепил того за шею, сбив с ног третьего парня, который бежал прямо на него.

Шлем со стуком покатился по земле. Последний громила налетел на всё это на полной скорости и врезался аккурат в какое-то уязвимое место, так что даже вскрикнуть от боли не смог.

Среди общего хаоса Ци Мяо спокойно отступил на два шага назад и, тяжело дыша, бросил ледяное предупреждение:

— Еще раз сунетесь к моим людям — прибью.

Вся эта череда движений уместилась в доли секунды — настолько короткий промежуток времени, что Цзян Чжи лишь успел припарковать машину, как исход боя был уже решён. Заметив приближающийся автомобиль, хулиганы сквозь боль поднялись на ноги и бросились наутёк. Фары погасли, но призрачный лунный свет по-прежнему висел над сердцем Цзян Чжи, заставляя прислушиваться к глухим ударам в груди.

Они долго смотрели друг на друга через лобовое стекло. Не сводя глаз с застывшего в трёх шагах от машины парня, Цзян Чжи нащупал телефон и набрал номер.

В районе живота завибрировало, и Ци Мяо словно очнулся ото сна. Его левая рука уже потянулась к карману, но, чуть приподнявшись, снова бессильно опустилась, и тогда он вытащил телефон правой рукой и принял вызов.

Тот самый звонок, который когда-то подгонял его под дождём, наконец-то неожиданно ворвался в эту ночь. Ци Мяо даже не успел прийти в себя и поздороваться, как до правого уха донёсся голос издалека:

— Хватит сил дойти до машины?

— Хватит, — ответил Ци Мяо, сглотнув слюну.

Он сделал пару шагов, продолжая прижимать телефон к уху, потом что-то вспомнив, остановился, развернулся и замер перед шлемом, валявшимся посреди дороги.

— Господин Цзян, можно я сначала положу трубку?

Цзян Чжи молча смотрел на его спину:

— У тебя есть право выбора.

Ци Мяо замер, словно услышал слово выбор впервые в жизни. Он немного растерялся, всё ещё не будучи уверен, имеет ли право прервать разговор, но в конце концов сунул вибрирующий телефон в карман, наклонился правой рукой и подобрал шлем. К счастью, он не пострадал. Подойдя к электромотоциклу, Ци Мяо аккуратно повесил шлем на руль.

Цзян Чжи разблокировал двери, но Ци Мяо обошёл машину со стороны водителя и постучал в стекло. Когда оно опустилось, он, в точности как в прошлый раз, слегка подался вперед, чтобы их взгляды оказались на одном уровне:

— Я сегодня больше не занимал ваше парковочное место.

Даже взгляд был всё таким же искренним, словно свирепость и проницательность человека, только что раскидавшего троих противников, были лишь наваждением. Цзян Чжи смотрел на него, прижимая телефон к уху:

— Мне показалось, у тебя в животе кто-то урчит.

Ци Мяо растерялся, но мгновение спустя до него дошло. Он вытащил телефон из кармана толстовки и нажал кнопку отбоя. В ту самую секунду, когда вызов сбросился, он вдруг отчетливо понял, что только что воспользовался правом выбора, предоставленным ему Цзян Чжи.

Ощущение было каким-то непривычным. Ци Мяо наблюдал, как экран телефона Цзян Чжи погас от его собственного действия, так и не успев разглядеть имя контакта, и виновато пробормотал:

— Никто не урчал, вам послышалось.

— Может, и не урчал. Только даже если тебя ранят или сделают больно, ты всё равно молчишь.

Цзян Чжи искренне не понимал, как этот тормозной человек умудряется в критической ситуации взрываться такой решительной жестокостью и почему он жалеет какой-то бесчувственный шлем сильнее собственного тела. Он знал лишь одно: если не отдать чёткий приказ, этот дурачок так и будет стоять столбом у машины до самого рассвета.

— Садись в машину.

Салон автомобиля Цзян Чжи был просторным, но Ци Мяо всё равно сидел сжавшись, прижав колени друг к другу:

— Откуда вы узнали, что я ранен?

— Не сомневайся в глазах человека, который сутками смотрит биржевые графики.

Цзян Чжи включил салонный свет:

— Закатай рукав, дай взглянуть.

— Всё в порядке, — осторожно потянув за скатавшийся рукав, Ци Мяо обнажил тонкую длинную царапину — след от ножа.

Кровавая полоса пролегла по внутренней стороне предплечья. Кровь сочилась очень медленно, часть её уже запеклась, однако одежда размазала её, отчего рана выглядела жутковато.

— Промою дома водой, и всё пройдёт. Правда, совсем не больно.

Взгляд Цзян Чжи был холодным, как вода, стекающая с той кровавой царапины на лицо Ци Мяо:

— Если не больно, докажи — пристегни ремень безопасности.

Хотя Ци Мяо не понял к чему это, он всё же послушно перекинул правую руку через плечо и, изогнувшись, попытался воткнуть язычок в замок.

— Левой, — бросил Цзян Чжи.

Ци Мяо пришлось переложить ремень в левую руку, в которой ещё не до конца восстановилась сила. Но не успел он доделать движение, как Цзян Чжи протянул руку, легко вытянул из его пальцев металлический язычок и со щелчком защёлкнул замок.

Не убирая руку, словно удерживая узника в кандалах, Цзян Чжи повернул голову и впился взглядом в глаза Ци Мяо:

— Сколько семья Цзи платит тебе за охрану в месяц?

Просторный салон машины будто мгновенно сузился. Ци Мяо казалось, что взгляд Цзян Чжи выжигает весь кислород вокруг. Наверное, теперь он начал понимать, что имел в виду Цзи Ванцю, когда говорил о доводящей до удушья красоте. Но сейчас дело было вовсе не в привлекательности лица собеседника — скорее, в давлении, с каким Цзян Чжи буквально пригвоздил его к сиденью.

Наконец Ци Мяо отвёл взгляд:

— Я стою недорого.

Это прозвучало точь-в-точь как то его «я не важен». Именно поэтому он, зная об опасности, всё равно возвратился в обесточенный клуб, именно поэтому, превозмогая боль, голыми руками остановил острое лезвие и предпочёл промокнуть под дождём, лишь бы не брать чужой зонт.

Его глаза под светом лампы отливали янтарным оттенком. Цзян Чжи по-прежнему держал их в поле зрения:

— С такими навыками, как у тебя, половина телохранителей страны осталась бы без работы, если бы ты стоил недорого.

Ци Мяо опустил голову, его голос прозвучал тихо:

— Вы хотите выкупить меня?

Цзян Чжи парировал вопросом:

— Разве ты товар?

— Нет, — Ци Мяо опустил рукав, тщетно пытаясь заглушить витавший в воздухе запах крови. — Поэтому всё, что я делаю для семьи Цзи, никак не связано с деньгами.

Тут до него внезапно дошло:

— К чему вы вообще заговорили о семье Цзи?

— Разве спрашивать об этом сейчас не поздно? Хочешь, покажу видео с видеорегистратора, чтобы сам поискал следы твоего молодого господина Цзи? — у Цзян Чжи был свой арсенал манипуляций, особенно безотказный против ничего не подозревающего Ци Мяо. — Разглашение его маршрута — это ведь серьёзное дело?

Рука Цзян Чжи наконец отпустила ремень безопасности у бедра Ци Мяо, но легче тому не стало. Он начал верить словам Цзи Ванцю о том, что Цзи Минюэ подослал к нему шпиона. Этим объяснялось и то, почему он раз за разом сталкивался с этим именитым инвестиционным воротилой в самых разных местах.

Оказывается, всё это не было случайностью. Во всём прослеживалась закономерность. Даже такой не склонный к жалобам человек, как Ци Мяо, сейчас подумал, что Цзи Минюэ зашёл слишком далеко, совершенно не оставляя взрослому младшему брату личного пространства.

http://bllate.org/book/27576/3352689