Готовый перевод I'm Just a Talisman Maker / Мастер талисманов: Не трогайте меня, монстры!: Глава 5

Едва он закончил говорить, сидевшая с опущенной головой и молча упровлявшаяся с едой Цао Чуи внезапно фыркнула. Заметив, что все на неё посмотрели, она прикрыла рот салфеткой и пояснила:

— Извините, подавилась водой.

Чэнь Ян с беспокойством похлопал её по спине:

— Всё в порядке? Что же ты такая неугомонная.

— Пустяки, — Цао Чуи вытерла рот. — Ветеринария и медицина лечат разные виды существ, но обе спасают жизни, обе одинаково важны.

Лу Шуанбай ответил ей сдержанной улыбкой, легко разломил клешню краба, достал целый кусочек мяса и отправил в рот.

Глаза Гу Ханя лукаво блеснули, он взял лежащие рядом инструменты и молча принялся разделывать краба.

Тц-тц-тц, а Эр-Бай только что назвал Чэнь Яна животным в человеческом обличье.

После обеда Чэнь Ян охотно оплатил счёт, но, торопясь во второй половине дня на работу в офис, ушёл первым. Перед уходом Лу Шуанбай окликнул Чэнь Яна и, словно бы невзначай помогая ему смахнуть пыль с плеча, с улыбкой произвел:

— Брат Чэнь, должно быть, на хорошем счету у руководства? Как я тебе завидую, у тебя такая отличная работа.

Чэнь Ян не понял к чему это он, но всё же ответил наотмашь:

— Не спеши, ты ещё молод, со временем у тебя тоже появится своё дело.

Проводив взглядом отъезжающую машину Чэнь Яна, улыбка на губах Лу Шуанбая поблекла.

Стоило чёрному седану сделать поворот, как сидевшая на заднем сиденье растрёпанная женщина-призрак обнажила посиневший профиль, из её глаз текли кровавые слёзы, а рот растянулся в ухмылке.

Глава 3

Гу Ханю нужно было присматривать за делами семейного магазина, и он не мог отлучиться надолго, поэтому Лу Шуанбай предложил проводить Цао Чуи до института.

По дороге они шли в ногу, и Цао Чуи с любопытством спросила Лу Шуанбая:

— Как тебе удалось это разглядеть?

— У него впалый лоб, брови давят на глаза, широкий рот и острый подбородок — всё это указывает на вспыльчивый характер, эгоцентризм, тягу к гедонизму, а также на склонность к домашнему насилию. К тому же… — сделав паузу, Лу Шуанбай продолжил, — этот человек азартен, возможно, даже болен игровой зависимостью. При такой страсти и подобной физиономии, если он однажды проиграется в пух и прах, то всё равно не остановится. На него нельзя полагаться.

Цао Чуи не стала сомневаться в словах Лу Шуанбая и перевела тему:

— Вы, знатоки тайных искусств, все такие проницательные? Почему же Маленький Хань ничего подобного не замечает?

Когда-то Семья Гу и семья Лу были влиятельными кланами в Юду, чьи корни в сфере метафизики уходили вглубь веков — насчитывали восемь и даже больше поколений.

В метафизике существовало пять главных ветвей: гора, медицина, судьба, гадание и физиогномика. Подобные метафизические кланы обычно специализировались на чём-то одном. Например, семья Лу издревле наследовала искусство Горы — то есть талисманы, заклинания и даосские практики. Впрочем, со сменой эпох бессмертие давно превратилось в легенду, и он с самого детства учился у дедушки лишь применению талисманов и оберегов. Семья же Гу специализировалась на Гадании, то есть на том самом толковании гексаграмм, которое хорошо известно в наши дни.

Специализировались — потому что каждое тайное искусство невероятно глубоко, и овладеть ими всеми разом было бы непосильной задачей. Поэтому с малых лет, помимо своего собственного профиля, им приходилось учиться всему остальному, знать понемногу обо всём. Иначе знание лишь одной дисциплины неизбежно привело бы к изъянам.

Хотя его искусство чтения по лицам и не было совершенным, он всё же мог безошибочно определить семь-восемь из десяти.

К тому же, в метафизических кланах больше всего ценили две вещи: талант и правила.

Продолжатели в таких семьях рождались редко, а уровень способностей потомков почти напрямую определял судьбу клана. Поэтому, чтобы обеспечить передачу знаний из поколения в поколение, предки давно установили для каждого рода свод правил, опирающийся на истоки их благополучия.

Эти два фактора дополняли друг друга: соблюдение правил гарантировало непрерывность преемственности, и благодаря такому круговороту кланы существовали веками.

То, что между ним и Гу Ханем лежала такая пропасть — долгая история, но в целом она была связана именно с этими двумя вещами.

Отец Гу Ханя нарушил правила, и на самом Гу Хане эта линия, можно сказать, подошла к концу.

Цао Чуи не разбиралась в подобных сложностях, да и вдаваться в подробности было бы скучно, поэтому Лу Шуанбай заговорил о другом:

— По одному лишь лицу нельзя составить полное суждение о человеке. Как бы тщательно он ни маскировался, детали всё равно выдадут его с потрохами.

На правой руке Чэнь Яна мозоль имелась только на среднем пальце. Если сопоставить это с его физиономией заядлого игрока, то с восьмидесятипроцентной вероятностью можно утверждать, что он больше всего любит маджонг. А желтизна на двух пальцах левой руки говорит о том, что он закоренелый курильщик. Ведь только во время игры в маджонг человек полностью сосредоточен и может на время забыть о сигарете, но если зажимать её между пальцами слишком долго, кончики неизбежно пожелтеют.

Цао Чуи опустила взгляд и произвела:

— Чужая душа — потёмки. Вы-то можете распознать суть человека по лицу, но если мы, обычные люди, совершим ошибку в выборе, нам точно не избежать потерь.

— Человек, который что-то от тебя замышляет, до достижения своей цели будет притворяться идеальным, — утешил её Лу Шуанбай. — Разве твоя интуиция уже не подсказывала тебе, что что-то здесь не так?

Цао Чуи замерла и горько усмехнулась:

— Ты прав, женская интуиция очень точна, но ведь никто не встал на мою сторону.

Ей исполнилось тридцать — возраст, который в современном обществе презрительно называют пренебрежительным словом «старая дева». Злоба, с которой общество нападает на таких незамужних женщин её лет, просто поражает воображение. Кое-кто даже ставит знак равенства между женщиной и деторождением, считая, что чем старше дама, тем ниже её репродуктивный потенциал и тем меньше она стоит, тем ниже её ценность.

Пусть даже она — самый молодой и перспективный научный сотрудник в институте, пусть даже её награды занимают целую комнату, никого это не волнует. В глазах большинства на ней стоит лишь клеймо не выйдя замуж вовремя.

Зато для мужчин обычная работа на госпредприятии способна многократно поднять их ценность на брачном рынке, делая едва ли не лакомым кусочком на рынке сватовства.

Но она?

Неужели тридцать лет её упорного труда над собственной жизнью могут быть вот так запросто обесценены?

Заметив разочарование на лице Цао Чуи, Лу Шуанбай заговорил:

— Кто-то встречает свою истинную любовь и женится в двадцать лет, а кому-то приходится пережить развод, чтобы отыскать правильного человека. Старшая сестрица, твоя судьба немного запоздала, но она уже спешит к тебе изо всех сил.

Цао Чуи по-прежнему шла, опустив голову, тяжело вздохнула и произнесла без особого оптимизма:

— Ты уверен, что он уже в пути?

— Да, — твёрдо подтвердил Лу Шуанбай. — Он в пути, и очень скоро вы встретитесь.

Лу Шуанбай говорил так уверенно, что Цао Чуи, словно обретя единственную опору, почувствовала, как к ней возвращается прежний блеск в глазах, и улыбнулась:

— Тогда я ещё немного подожду его. А уж когда он объявится, вы мне поможете задать ему хорошую взбучку.

http://bllate.org/book/27572/3352240