Готовый перевод Yes, I Am a Fox Spirit / Да, я лиса-оборотень: Уроки человеческой жизни: Глава 3

Тренировка закончилась в пять тридцать, полтора часа отводилось на ужин и свободное время, а в семь начиналось вечернее построение.

Услышав, что будет еще и вечерняя тренировка, некоторые растеряли большую часть радости по поводу скорого окончания дневной, а вспомнив, что таких дней впереди еще целых тринадцать, впали почти в отчаяние.

Но что поделать, после отбоя оставалось только сойтись с подругами и поплакаться друг другу.

Сяо Муюй шла вместе с соседками по комнате: общая тема в виде военной подготовки и инструкторов помогла им быстро сблизиться. Раньше Сяо Муюй была беззаботной и счастливой лисой, можно сказать, не знавшей горя, и за все ее прошлые восемнадцать лет накопилось меньше обиды и злости, чем за сегодняшний день. Впрочем, открыто проявлять столь бурное недовольство она еще не научилась, поэтому почти не говорила ничего сама, лишь слушая Линь Яо и Чжао Минъюэ да изредка вставляя одобрительные реплики.

Пока девушки шли в столовую, к ним подошла Дин Мо и поздоровалась с Сяо Муюй. Рядом с Дин Мо стояла незнакомка, которая с любопытством окинула Сяо Муюй взглядом, но заговорить не попыталась.

Сяо Муюй запомнила эту девушку — она стояла в том же ряду позади нее: лицо-семечка, высокие дугообразные брови, вздернутые уголки глаз, а больше всего бросались в глаза крашеные золотистые волосы.

Уже после того, как они разошлись, Сяо Муюй все еще мысленно возвращалась к этой золотой шевелюре.

— Она тоже хотела покраситься, ей хотелось примерить множество разных цветов.

Едва она успела мысленно решить, какой именно оттенок выбрать, как соседки перевели разговор на нее.

— Муюй, ты сегодня так круто упала в обморок, прямо обеспечила нам больше двадцати минут отдыха! — Линь Яо подняла большой палец вверх, но тут же сообразила, что прозвучало не слишком гуманно, и участливо добавила: — Ты как сегодня, в порядке?

Сяо Муюй покачала головой, со смешинкой в глазах ответила:

— Значит, мой обморок пришелся как нельзя кстати.

Чжао Минъюэ только выглядела пресыщенной жизнью, но в общении оказалась легкой, праздной и не прочь пошутить, а ее речь звучала весьма живо:

— Ты рухнула прямо перед руководством, это было сильно.

— Ха-ха, значит, я грохнулась прямо в точку, — Сяо Муюй только сейчас узнала об этом, и в душе шевельнулось легкое смущение.

Она опустила голову и прикусила губу.

Неужели она потеряла сознание на глазах у такого количества людей...

Поразмыслив с минуту и испытывая сильнейшее внутреннее колебание, она посмотрела на стоявшую рядом Линь Яо и нерешительно замолкла на полуслове.

Линь Яо заметила ее замешательство и сама спросила:

— Что такое?

— М-м... Что произошло после того, как я упала? Я случайно не несла какой-нибудь бред? — Например, про клан Лис, людей и прочую чепуху.

— Да вроде нет. Тогда такая суматоха поднялась, да и как ты могла говорить, когда так сильно вырубилась?

Чжао Минъюэ стояла недалеко от Сяо Муюй и подтвердила:

— Ничего ты не говорила.

Сяо Муюй внутренне выдохнула с облегчением.

Она так дрожала от страха еще и потому, что однажды подруга по старшей школе обмолвилась, будто слышала, как Сяо Муюй во сне бормотала что-то про лисиц и людей, из-за чего та несколько ночей подряд боялась толком засыпать.

Теперь-то по большей части она спала крепко, но порой среди ночи страх снова заставлял бороться со сном — а вдруг она проговорится во сне? Когда давления становилось слишком много, ей и вовсе снились кошмары о том, что ее истинная сущность лисы раскрыта и ее схватили Охотники на лисиц, чтобы содрать шкуру и пустить на мясо.

Глава 3. Пленка

Сяо Муюй прославилась именно благодаря своему обмороку. Красивые люди неизменно привлекают к себе внимание, а Сяо Муюй рухнула в обморок настолько грандиозно — прямо перед самым носом у начальства, — что ее фотографии и рассказы об этом инциденте собрали огромное количество просмотров на студенческом форуме в разделе признаний.

Самый популярный пост содержал снимок одних только глаз и бровей: Сяо Муюй тогда засмотрелась в пустоту, пока пила воду, вот ее и запечатлели в этот момент. Подпись гласила: У упавшей в обморок первокурсницы такие красивые глаза, просто потрясающие лисьи глазки!

Комментарии пестрели разнообразием: кто-то восхищался внешностью, кто-то выкладывал фото своих глаз, кто-то выпрашивал контакты, а кто-то размещал рекламу студенческих пропусков...

Сяо Муюй было слишком легко узнать: те, кто знал ее в лицо, сразу определяли по со спины, а у кого был ее Вичат, те видели сетевое никнейм-прозвище — лиса не ест виноград. Слово за слово, прозвище лиса быстро прилипло к ней.

Сама Сяо Муюй обо всем этом не имела ни малейшего понятия — лишь замечала, что ее стали чаще исподтишка фотографировать, а некоторые после съемки еще и заговорщически шептались с друзьями, вроде как тайком указывая на нее, хотя со стороны все выглядело предельно очевидно. Сяо Муюй лишь недоуменно пожимала плечами и не обращала внимания.

Пока в один прекрасный день кто-то не окликнул ее на ходу словом лиса. Сяо Муюй перепугалась до полусмерти и, не оглядываясь, припустила прочь.

Вернувшись в общежитие, она сидела как на иголках и осторожно расспросила соседок, а те тоже назвали ее лисой. Тут-то Сяо Муюй испугалась уже по-настоящему.

Чжао Минъюэ открыла форум и сунула телефон ей под нос. Внимательно всмотревшись в экран, Сяо Муюй замерла, а степень ее внутреннего онемения трудно было описать словами.

Спустя неделю новоиспеченные студенты были по горло заняты тяготами военной подготовки, а старшекурсники вовсю грызли гранит науки и зарабатывали баллы успеваемости, так что вся эта история тихо сошла на нет.

Сяо Муюй тоже завертелась в водовороте забот: почти каждый день уходил на отработку строевой подготовки, а в свободное время приходилось осваивать все новое и учиться заводить знакомства.

Получалось у нее не слишком здорово, из-за чего даже разгорелся конфликт с соседним общежитием.

Балконы их комнат соприкасались, а поскольку в те дни дул сильный ветер, личные вещи Сяо Муюй унесло ветром, и они зацепились за самый край чужого балкона.

Линь Яо едва не сжимала пальцы ног от неловкости за Сяо Муюй. Ей хотелось утешить подругу, но она не знала с чего начать, поэтому выдала лишь:

— Слушай... может, я пойду с тобой, попросишь их вернуть?

Сяо Муюй не видела в случившемся ничего постыдного. Поблагодарив Линь Яо и отказавшись от ее компании, она с самым независимым видом постучалась в дверь соседней комнаты.Не вовремя же через не слишком-то звуконепроницаемую дверь послышался шум из общежития, казалось, кто-то ссорился. Рука Сяо Муюй неловко замерла перед дверью, собираясь зайти забрать вещь чуть позже.

Она уже собиралась уходить, как дверь отворилась. Сяо Муюй заглянула внутрь и увидела, что две жительницы комнаты спорят, еще одна не обращала ни на что внимания, а та, что открыла ей, молча села обратно на свое место. Атмосфера мгновенно стала натянутой, все уставились на нее.

Не взглянешь — не узнаешь, но стоило посмотреть, как выяснилось, что спорившие были ей знакомы: это Дин Мо и та самая блондинка, с которой они вместе в прошлый раз пересекались.

Сяо Муюй неловко заговорила: — Привет… моя одежда упала к вам на балкон, можно забрать?

После ее слов долгое время никто не отвечал, атмосфера стала еще более напряженной, чем прежде. Она не знала, то ли втянуть голову в плечи и сбежать, то ли смело войти внутрь, и так и замерла на месте с вытянутой вперед шеей.

Дин Мо вдруг усмехнулась, с сарказмом глядя на блондинку.

Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но, вспомнив, что вещи принадлежат Сяо Муюй, промолчала. Развернувшись, чтобы разрядить неловкую обстановку, она взяла нижнее белье, брошенное кем-то на ее стол, и протянула Сяо Муюй.

Сяо Муюй моргнула, глядя на нее, и услышала лишь тихое: — Позже с тобой поговорю.

Дверь закрылась.

Спустя мгновение изнутри снова донеслись звуки ссоры.

Сяо Муюй сжимала в руке нижнее белье и все еще пребывала в некотором оцепенении. Одежда оказалась не на балконе, а на чужом столе, хм.

На военной подготовке Чжэнь Цинь стояла прямо за Сяо Муюй, так что они постоянно сталкивались лицом к лицу. Сама Сяо Муюй не испытывала никакой неловкости, вот только понятия не имела, что у Чжэнь Цинь на уме.

В часы отдыха девочки сбивались в кучки, чтобы поболтать и отдохнуть. Сяо Муюй во все глаза слушала, как они делятся знаниями, рассказывают истории и сплетничают об университете.

Чжэнь Цинь тоже находилась в толпе, рядом с ней стояла подруга, но уже не Дин Мо.

Среди остальных она держалась довольно активно, и желающих поддакнуть ей хватало. В разгар беседы на другую тему Чжэнь Цинь неожиданно свернула разговор: — Эй, говорю же, какой в городе А сильный ветер, в прошлый раз одежду Сяо Муюй аж до нашей комнаты задуло.

Пара человек тоже поддакнули, мол, по вечерам и правда дует сильный ветер.

Увидев поддержку, Чжэнь Цинь изогнула губы в улыбке и продолжила: — Точно, черное кружевное белье такое, с чашечками размера Си, сразу видно — не для скромниц. А я-то думала, в нашей комнате нет таких людей.

При этом она с показной заботой посмотрела на Сяо Муюй: — Тогда мне показалось это непристойным, и я подняла его и занесла в комнату.

Вид у нее при этом был такой, будто она искренне заботится о Сяо Муюй и готова прийти на помощь.

Атмосфера на мгновение затихла, кто-то перевел разговор на другую тему.

Ту вещь Сяо Муюй купила в обычном магазине, куда ее затащили продавцы, и она понятия не имела, что значит чашечка размера Си, но чувствовала, что ничего хорошего в этом нет. В этот момент она словно ощутила затаившуюся в словах злобу, однако не могла понять, в каком именно слове она скрывается, застряв где-то между растерянностью и затуманенным сознанием.

Она так и стояла столбом на месте, долго глядя на Чжэнь Цинь, кивнула и даже выдавила из себя улыбку.

Пока она пребывала в ступоре, кто-то дернул ее за руку. Обернувшись, она увидела Линь Яо. Поддавшись этому усилию, она последовала за ней и покинула толкучку.

Линь Яо тихо произнесла: — Ты совсем глупая, что ли? Она тебе такое говорит, а ты ей еще улыбаешься.

У Сяо Муюй был прекрасный характер: она вечно угощала соседок по комнате едой и напитками, а когда просила о помощи, всегда вела себя приветливо. Пообщавшись с ней поближе, остальные поняли, что она невероятно искренний человек — если относишься к ней хорошо, она всю душу перед тобой вывернет.

Поэтому Линь Яо всей душой привязалась к Сяо Муюй и, видя, как та улыбается после подобных слов, просто не выдержала. Но сама она по характеру не любила болтать и связываться с конфликтами тоже не смела, так что могла лишь увести Сяо Муюй за собой и расспросить.

Сперва Сяо Муюй подумала, что ей просто показалось, но теперь, услышав слова Линь Яо, отреагировала с опозданием: — Она же… вроде бы правду сказала. Что мне оставалось ответить?

Заковыристый вопрос поставил Линь Яо в тупик. Помучившись пару секунд, она выпалила: — Ой, да неважно, так поступать нельзя, и улыбаться запрещено.

Чжао Минъюэ уходила пить воду и толпы не застала, а потому не знала, с чего всё началось. Подойдя ближе и услышав, что Сяо Муюй и Линь Яо зашли в тупик, она ничего не поняла и просто оттащила Линь Яо в сторону, чтобы расспросить о случившемся.

Линь Яо вкратце пересказала произошедшее, и на лице Чжао Минъюэ тут же запечатлелось отвращение. Она прямо и четко заявила: — То, что она сказала — правда, но и выставить тебя дурой она хотела тоже по-настоящему. А раз ты улыбалась, значит, ты и впрямь глупышка.

Послушай наставление человека — и это лучше десяти серий курса по связям с общественностью. Сяо Муюй словно озарило, она во все глаза уставилась на Чжао Минъюэ. Слова эти, по ценности не уступающие десятку лекций по PR, заставили ее ломать голову весь оставшийся день.

В старшей школе Сяо Муюй отлично училась, вела себя послушно и пользовалась всеобщей любовью: питалась просто, одевалась скромно, училась усердно, заслужила глубокое уважение учителей, а суровая с виду преподавательница английского языка и вовсе относилась к ней как к приемной дочке и постоянно звала пожить к себе домой.

Поэтому всяким озабоченным наглецам и в голову бы не пришло шутить над ее фигурой прямо ей в лицо. К тому же она была лисой, принявшей человеческий облик, и доступный ей спектр эмоций был невелик — но каждая из них отличалась невероятной силой. Во фразе любить так любить, ненавидеть так ненавидеть Сяо Муюй была сильна лишь в первой части.

Столкнувшись с подобной исподтишка направленной злобой, она на какое-то время растерялась и не знала, как на нее реагировать.

Возможно, защитный механизм заставил Сяо Муюй автоматически натянуть улыбку, стараясь не вникать в эти дурные эмоции. Но Линь Яо вытащила ее из толпы, а Чжао Минъюэ прямым текстом объяснила, что та женщина желала ей зла. В глубине ее сердца словно начали прорастать прежде неведомые ростки слабых чувств.

http://bllate.org/book/27550/3349280