Готовый перевод Inferiority Complex: The Branded Ones / Комплекс неполноценности: Игры с огнем: Глава 6

Я в одиночестве шёл по знакомой прямой дороге, и мне ещё никогда не казалось, что моя семнадцатилетняя жизнь была настолько пустой и одинокой.

Тени на сцене совершали одно за другим естественные движения, рассказывая то печальные, то счастливые истории.

Но стоило кукловоду отпустить нити, как кукла вновь превращалась в тот самый потрепанный кусок бумаги, окоченевшей легла на сцену — безжизненная и мертвая.

Я был такой марионеткой.

А Хо Цзинчэнь — кукловодом.

Пока в среду, спустя целых два дня, я наконец не встретил его.

Я не могу описать то волнение, когда тем утром пришел в школу и увидел этот знакомый силуэт; помню лишь, что был переполнен радостью, меня распирало от ликования, и хотелось закричать во весь голос.

Прямо перед всем классом я взревел на Хо Цзинчэня: — Ты что, пожалел, что поцеловал меня?! Даже если пожалел, уже поздно! Раз поцеловал, значит, поцеловал!

Хо Цзинчэнь, который неподалеку перебрасывался шуточками с остальными, вдруг посмотрел на меня.

Наши взгляды столкнулись в воздухе, разделенные множеством одноклассников, разделенные бескрайним людским морем.

Всего на секунду.

Он отвел взгляд.

Моя улыбка застыла на губах, рука нафантазировала себе вцепиться в ткань школьных брюк, и я в тревожном беспокойстве стал теребить их.

Не так.

Всё не так.

Это потому, что я ответил ему?

Но ведь первым поцеловал меня именно он.

Почему, в конце концов?

думал я, терзаемый обидой и тревогой.

Даже вечерняя заря, которой я ждал больше всего за весь день, так и не появилась: небо затянуло тучами, и в шесть часов вечера было темно, как посреди ночи.

Словно я заранее дождался собственного приговора.

Расставания всегда случаются в дождливые дни.

горько напевал я про себя.

На пустившей пустотой последней парте по идее должен был находиться знакомый силуэт, но теперь там оставался лишь влажный, липкий воздух.

Я уткнулся лицом в парту и тихонько всхлипывал, и мои рыдания сливались с шумом моросящего за окном дождя.

Дождь не слишком жалел меня, вечерняя заря ускользнула от меня — всё это не было плодом воображения: Хо Цзинчэнь действительно перестал обращать на меня внимание.

По дороге домой я сделал звонок.

— Почему ты не пришел? Ты знаешь, сколько я прождал тебя в классе?! Хо Цзинчэнь, я до смерти тебя ненавижу! Ты трус, слабее меня, даже признаться боишься! Можешь только сбегать!

— Извините, вызываемый вами абонент временно недоступен, sorry...

Вызов так и не приняли.

Летний ливень налетел яростно, коротко и стремительно: в одно мгновение всё затянуло тучами, а в следующее дождь прекратился и небо прояснилось; всё было смыто и стерто бутоном ливня, словно переписано заново.

После того дня я, как обычно, встречал его в школьном коридоре на перемене. Словно возвращаясь в исходную точку: я был один, а вокруг Хо Цзинчэня всегда крутилась шумная толпа.

Шумно переговариваясь, они шли рука об руку и болтали о всяком низкопробном мусоре, шумно проходя мимо меня.

Я снова превратился в того самого незаметного муравья, у которого никто не останавливается.

— Чего ты кислый такой, малыш Жуань Синь? С чего вдруг сник?

Сосед по парте Сун Сяо первым заметил это и проявил ко мне участие.

Я подпер подбородок руками, опустив их по бокам, весь съежился за партой, даже не пытаясь скрыть своего уныния.

— Ничего, — я отвернулся и посмотрел в окно.

Дождь уже прекратился.

Рядом раздался шуршащий звук трущейся ткани, я обернулся, и Сун Сяо положила передо мной белую молочную конфету.

— Это... что?

Наверное, боясь, что я откажусь, она специально развернула её и положила передо мной: — На, возьми, угощайся, съешь — и настроение сразу улучшится.

Я потратил все силы, что были у меня на век, лишь бы не дать слезам пролиться.

Оказывается, то, что я не ненавидел Сун Сяо, на самом деле никак не было связано с тем, была ли она девушкой Хо Цзинчэня: она была красивой, щедрой, открытой — именно она была тем человеком, который заслуживал самых прекрасных эпитетов в этом мире.

— О господи, ты что, плакать собрался?

Я шмыгнул носом и сунул конфету в рот; молочный вкус растаял на кончике языка, и настроение действительно стало намного лучше.

— Спасибо тебе, Сун Сяо.

Возможно, мой тон прозвучал излишне искренне, и Сун Сяо, словно испугавшись, бросила на меня взгляд, а затем лукаво улыбнулась и вытащила из школьного рюкзака абрикосово-желтый конверт.

— Тогда выручи меня!

Я кивнул.

— Передай это Вэнь Луфаню из седьмого класса, ладно?

Конечно же, ладно, и я тут же сунул конверт в собственный ящик парты: — Это любовное письмо?

Сун Сяо улыбнулась, её щеки густо покраснели: — Ага. Я сомневалась целый семестр, но раз скоро конец семестра, я испугалась, что за время каникул у него кто-нибудь появится.

Я понимающе кивнул.

Подумав про себя, что даже если бы это письмо было написано Хо Цзинчэню, в этом не было бы ничего страшного.

Я бы не стал ревновать. Я бы поддержал.

Сун Сяо попросила меня отдать это любовное письмо Вэнь Луфаню в пятницу после уроков.

Седьмой и третий классы находились далеко друг от друга: один на том конце коридора, другой — на этом.

Глядя издалека, я с первого взгляда узнал Хо Цзинчэня, прислонившегося к задней двери седьмого класса и о чем-то говорившего с Вэнь Луфанем.

По белоснежной кафельной плитке «я» шаг за шагом приближался к «нему».

«Я» сделал небольшой шаг влево.

И рухнул в объятия к «нему».

— Привет, одноклассник, ты ведь Вэнь Луфань?

Они оба одновременно перевели на меня взгляды.

Я стоял рядом с Хо Цзинчэнем, не глядя на его выражение лица.

— Вот. — я вытащил конверт, абрикосово-желтый, без обратного адреса.

Это наводило на определенные мысли.

Вэнь Луфань явно на секунду замер.

— Мне?

— Угу, — я сунул конверт ему в руки. — Надеюсь, ты хорошенько все обдумаешь.

Это были слова, которые наказала передать Сун Сяо, и сначала я даже переживал, не вызовет ли это ненужных недопониманий.

Но теперь рядом был Хо Цзинчэнь.

Во мне зародилось пьянящее сладковатое чувство мести.

Оно пронзило сердце кисловатым и покалывающим теплом.

— Ну ладно, — широко улыбнулся Вэнь Луфань.

В тот момент, когда я разминулся с Хо Цзинчэнем, мне безумно захотелось схватить его за руку, опущенную вдоль тела.

Хотелось спросить, почему он меня игнорирует.

Почему он так со мной поступает.

Обида в сердце смешивалась с гневом — возможно, во мне говорила лишь оставшаяся капля самоуважения, а может, я просто подцепил жеманную любовную болезнь.

http://bllate.org/book/27507/3341995