Готовый перевод They Say I'm the Lord of All Things / Я — Владыка Всего: Архитектор божественного мира: Глава 11

Это живое…

Это живой Тотемный цветок народа сау!

Осознав это, Вождь Мор замер на месте, не в силах пошевелиться. Сначала он хотел коснуться цветка, но сухие пальцы, уже было потянувшиеся к нему, дрогнули и поспешно отпрянули. Словно он боялся, что его руки могут осквернить этот чистейший Тотемный цветок.

— Э-это… — глаза Вождя Мора наполнились слезами, и он с дрожащими губами посмотрел на Ци Мина. — Этот цветок… вы… о нет… Вы, вы ведь…

Кто, кроме Верховного бога всех сущих, мог заставить Тотемный цветок народа сау вновь расцвести? Неужели…

Мутные глаза Вождя Мора широко раскрылись, он не мигая смотрел на юношу, словно стараясь навсегда запечатлеть его облик в своей памяти. Однако Ци Мин лишь улыбнулся и бережно вложил Тотемный цветок в ладони Мора.

— Благодарю за гостеприимство в эти дни. Это мой ответный дар.

Вождь Мор принял его с величайшей осторожностью. Люди народа сау столпились вокруг, в изумлении глядя на цветок, а затем перевели недоверчивые взгляды на Ци Мина. Они дрожали и открывали рты, но не могли вымолвить ни слова. Неужели всё это — сон?

Легкий ветерок пронесся над стоянкой.

Под треск костра юноша начал медленно подниматься в воздух. Его простая дорожная одежда под лучами Святого света постепенно покрылась золотистым сиянием, превращаясь в то самое облачение, которое они видели на изваянии божества, перед которым каждый день возносили молитвы.

Вьючные животные в каждом доме, словно почувствовав нечто особенное, отозвались глухим низким рычанием. А далеко в пустыне завыли волки, зарычали тигры, запели птицы и залаяли лисы. Когда они повернулись в сторону стоянки народа сау, в их диких глазах светилось бесконечное благоговение — они склонили головы, выражая свою верность Божеству.

Небо было темным, но в нем струился сияющий свет. Люди народа сау забыли о звуках диких зверей и в экстазе подняли головы: юноша, который еще мгновение назад шутил с ними, теперь облачился в Божественное облачение и превратился в вершащее судьбы Божество, восседающее на золотом Божественном троне.

Кто-то дрожащим голосом выдохнул:

— Это Верховный бог… Верховный бог снизошел к нам!

Остальные, внезапно опомнившись, склонились в глубоком поклоне, не смея оторвать глаз от Божества. Прямой взгляд на него обжигал, словно свет полуденного солнца, но никто не решался отвести взор.

Дэна тоже не мог отвести глаз. Он завороженно смотрел на юношу, сидящего на Божественном троне, окутанного потоками Святого света. В его душе теснилось множество мыслей. Он не мог поверить, что был так близок с самим Верховным богом! Он, Дэна, спасал Верховного бога, шутил с ним и показывал ему быт народа сау… Он, должно быть, самый счастливый человек на свете!

Взгляд Божества скользнул по смиренно молящимся людям, задержался на Вожде Море и, наконец, остановился на Дэне. Полы одеяния Божества мягко развевались, черные волосы свободно ниспадали на плечи. Он протянул руку и кончиками пальцев нежно, почти невесомо коснулся лба Дэны.

— Дэна, — прозвучал голос Божества, — береги свой народ. Однажды ты станешь выдающимся бойцом стражи.

Стоило этим словам стихнуть, как хлынул теплый Святой свет, собираясь в единый поток. Нити судьбы сплелись вокруг жизни юноши, словно невидимая рука повернула шестерни мироздания, вдохнув в них совершенно иную, новую жизнь. В этот миг Дэна получил благословение Божества.

Тем временем неподалеку к стоянке народа сау подошел Юй Ди. Еще издали он увидел заливающий всё вокруг Святой свет. Юноша в безупречном Божественном облачении восседал на троне, с холодным спокойствием взирая на своих подданных.

Это было… Это было их Божество, Синьэрсунъя, Владыка Озарения Всех Сущих, тот, кого они должны были чтить в своих сердцах вечно. Юй Ди застыл, глядя на это сияние. Прав был старик из торгового каравана: их Божество и впрямь столь милосердно и кротко, что даже отдать за него жизнь кажется величайшим даром.

Сердце Юй Ди бешено коло，тилось, в глазах сверкал неистовый, неконтролируемый восторг. Казалось, вся кровь прилила к голове, и, позабыв обо всем, он хотел броситься вперед и сказать:

— Мой Верховный бог, народ Синьэрсунъя очень тосковал по Вам.

И он сделал именно это.

Как только Божество закончило даровать благословение и, казалось, собиралось исчезнуть, Юй Ди, тяжело дыша, подбежал к ним. Вся его обычная невозмутимость исчезла: волосы растрепались, золотая оправа очков едва не слетела с лица — было видно, как сильно он спешил.

Его взгляд упал на Божество, которое как раз убирало руку от лба Дэны. Глаза Юй Ди блеснули, и он поспешно вышел вперед.

— Мой Верховный бог, я… я очень тосковал по Вам.

Он слегка помедлил, прижал правую руку к груди и совершил глубочайший, самый благоговейный поклон, а затем, с трудом сдерживая навернувшиеся на глаза слезы, добавил:

— Жители Синьэрсунъя, Ваши подданные, все очень тосковали по Вам. Верховный бог, добро пожаловать домой.

Божество с холодным выражением лица лишь опустило взгляд на молящихся внизу людей и, поджав губы, хранило молчание. Юй Ди охватила паника, лицо его побледнело. Верховный бог удостоил благословения юношу из народа сау, но не подарил ему ни единого слова — неужели он совершил что-то не то?

http://bllate.org/book/27325/3316671