Готовый перевод 24 Square Meters / 24 квадратных метра: Тесная близость: Глава 8

Цзян Хуай всем телом задрожал, и его взгляд мгновенно прояснился.

Вот уж поистине — сесть в лужу на ровном месте: сегодня вечером надо же было умудриться порезаться обычным фруктовым ножом… Возможно, у него действительно была гемофобия: когда яркая кровь заструилась из ладони, он не почувствовал боли, но накатила странная чернота перед глазами и головокружение, за которым последовали тошнота и онемение.

Он понимал, что нужно обработать рану, но тело словно оцепенело и больше ему не подчинялось. Тогда он подумал: ладно, в конце концов, ничего страшного в таком порезе нет, через пару минут кровь сама остановится.

Однако к нему подошел Дуань Чжию.

Цзян Хуай поднял голову и увидел, как тот свирепым взглядом окинул его и спросил:

— Алкоголь есть?

Цзян Хуай инстинктивно указал на полку, где стоял антисептик, но тут же сообразил, что этот человек хочет помочь ему с раной, и его палец мгновенно сменил направление.

— Без алкоголя, просто забинтуйте, — Цзян Хуай прикусил губу. — Спасибо.

Дуань Чжию уже заметил дезинфицирующее средство, за один шаг достал его, затем пододвинул свой стул и уселся рядом с Цзян Хуаем.

— Руку, — Дуань Чжию протянул левую руку, а в его голосе сквозило напускное раздражение.

Цзян Хуай положил пораненную руку ему на ладонь, и его давно затихшее сердце неудержимо забилось — точно так же, как в тот момент на первом курсе, когда ему захотелось поцеловать человека перед ним.

Дуань Чжию усмехнулся:

— Рана-то глубокая, и ты даже обрабатывать её не хочешь?

Увидев, как тот смачивает ватную палочку спиртовым спреем, Цзян Хуай побледнел и попытался запротестовать:

— Ой, да не нужно, подумаешь, рана, ой-ой… Тц!

Дуань Чжию редко видел его в таком растерянном состоянии, и на душе у него даже стало немного весело, однако действовал он ещё аккуратнее и мягче.

Пережив первую волну жгучей боли, Цзян Хуай постепенно перевел дыхание. Он опустил глаза на Дуань Чжию: парень сидел склонившись над ним и перевязывал руку, волосы казались черными и жесткими, а с этого ракурса удавалось разглядеть лишь половину его лица, черты которого складывались в исключительно мужественные линии.

Почувствовав на себе взгляд, Дуань Чжию слегка приподнял глаза.

Их взгляды встретились, и атмосфера вмиг стала какой-то странной. В воздухе всё ещё висел запах алкоголя — прохладный и с легкой ноткой резкости.

Цзян Хуай первым отвел глаза, и на его губах заиграла слабая улыбка:

— Дуань Чжию, ты ведь на самом деле хороший человек.

Дуань Чжию помогает ему исключительно потому, что он хороший человек — Цзян Хуай отчетливо это понимал, отчего на сердце у него скребли кошки, вызывая горьковатое чувство.

— А? — Дуань Чжию опешил, лицо его резко переменилось, и он поспешно открестился: — Нет, я не такой, ничего подобного! — Я не хороший человек, только не вздумай в меня влюбляться!

Цзян Хуай при свете лампы оглядел свою руку, замотанную в бинты наподобие рисового цзунцзы, и произнес:

— Спасибо тебе.

Поколебавшись секунду, он повернулся к Дуань Чжию:

— Тебе не нужно специально избегать меня, давай просто общаться как нормальные соседи по комнате.

Он говорил это искренне, только вот почувствовал ли это Дуань Чжию — неизвестно. Тот лишь грубовато заупрямился:

— С чего бы это я тебя избегал, не воображай тут себе!

— И вообще, за спасибо благодаришь только словами?

Цзян Хуай удивился:

— Благодетель, а чего же вы еще хотите?

После закрытия кампуса все запасы в магазинчике вычистили подчистую, и Дуань Чжию уже несколько дней не ел фруктов. Раньше он вообще не обращал на них внимания, а теперь вдруг жутко захотелось.

Дуань Чжию заявил:

— Я тоже хочу яблоко!

Сигареты и ночной мрак

Цзян Хуай вышел на балкон и знаком пригласил Дуань Чжию следовать за ним.

На балконе было прохладно. Большие и малые коробки аккуратно и упорядоченно громоздились в углу, а на подоконнике стояли два горшка с сочными мясистыми суккулентами ярко-зеленого цвета, которые вносили яркую нотку в унылый зимний пейзаж.

Прислонившись спиной к стене, Цзян Хуай указал на большую коробку и сказал Дуань Чжию, чтобы тот выбирал на свой вкус.

Помимо фруктов, в коробке лежало великое множество самых разных снеков.

Дуань Чжию ничуть не удивился — Цзян Хуай вел себя так с самого поступления, страстно обожая делать запасы съедобного. Ему нравилось перекусывать снеками, что сильно контрастировало с его внешностью. В те недолгие дни, когда они сходились поближе, Цзян Хуай как-то обмолвился, что всё дело в детстве: родители строго контролировали его и запрещали есть хоть какой-нибудь «мусорный» фастфуд, а став взрослым, он отчаянно наверстывал упущенное.

Выбрав яблоко, Дуань Чжию оставил остальное без особого внимания.

Тогда он еще не подозревал, каких мучительных жертв будет стоить ему в ближайшие дни возможность разжиться у Цзян Хуая пачкой каких-нибудь чипсов или печенья.

Сзади разнесся едва слышный щелчок.

Дуань Чжию обернулся: на пол упала сигарета. Переведя взгляд выше, он увидел, как Цзян Хуай одной рукой зажимает открытую пачку, а заметив, что на него смотрят, неловко и натянуто улыбнулся.

Дуань Чжию не стал ломать голову над этим, выпрямился и вытащил из пачки сигарету. И тут… его рука замерла. Он собирался предложить помощь, но неужели от него требовалось самому вложить сигарету между губ Цзян Хуая?

У Цзян Хуая были очень красивые губы — бледные, покрытые тонким розоватым слоем влаги. Они слегка приоткрывались, обнажая белизну зубов.

Цзян Хуай удивился:

— Ты… тоже хочешь покурить?

Дуань Чжию опомнился, словно ото сна, и виновато произнес:

— А, да.

О чём это он только что думал, уставившись чужому человеку в рот?

— Ох, — Цзян Хуай кивнул, положил пачку на подоконник, достал другую сигарету, зажал её зубами и, чиркнув зажигалкой, поднёс огонёк к лицу со словами: — Щелк.

Сквозь струйки выдыхаемого дыма он заметил, как Дуань Чжию держит сигарету большим и указательным пальцами с совершенно растерянным видом.

— Зажми губами, — подсказал Цзян Хуай, после чего шагнул ближе и щелкнул зажигалкой, помогая тому прикурить.

Они стояли очень близко друг к другу, и Дуань Чжию даже смог разглядеть трепещущие ресницы Цзян Хуая и красивые двойные складки на его веках. Пламя мелькнуло и погасло, Цзян Хуай привычным движением отступил на прежнее место. Непривычный дым хлынул изо рта прямо в легкие, и Дуань Чжию тут же закашлялся.

Цзян Хуай коротко усмехнулся.

— Непривычно, да?

Дуань Чжию откашлялся:

— Дрёт горло, чистой воды мазохизм.

Цзян Хуай вытащил сигарету из его пальцев, швырнул её в урну и небрежно бросил:

— Не нравится — не мучай себя.

Холодная ночь за окном была безмолвной. Внизу расстилалась небольшая парковая площадь — раньше здесь часто назначали свидания парочки, но сейчас она пустовала, погруженная в унылое одиночество. Какая-то фигура в защитном костюме неопределенного пола пересекала площадь, неся в руках тяжелую канистру с дезинфицирующим средством, и двигалась быстрым, торопливым шагом.

— Когда же эта эпидемия наконец закончится? — с грустью вздохнул Дуань Чжию.

— В школе снова выявили несколько зараженных, — помолчав, произнес Цзян Хуай. — Но в конце концов всё обязательно наладится.

http://bllate.org/book/27304/3313802