Ли Янь бессильно растянулся на кровати. Постепенно его дыхание выровнялось, однако красные следы на шее ясно свидетельствовали о том, каким пыткам он подвергся.
— Вставай и ешь кашу.
Увидев, что Ли Янь немного пришел в себя, Чу Дицзин произнес это равнодушно. Он питал слабость к этому маленькому существу, но не настолько, чтобы опускаться до личных уговоров.
Услышав это, Ли Янь горько усмехнулся. Он с трудом приподнялся и застыл, глядя на густую кашу перед собой, погрузившись в оцепенение.
Внезапно вспомнилось, как раньше бабушка Чэнь и Лу Юаньсин варили ему точно такую же густую кашу. Из-за тяжелого кашля, который преследовал его с самого рождения и не поддавался лечению, они души в нем не чаяли и всегда оставляли ему все самое вкусное.
От этих мыслей он не смог сдержать слез, и крупные капли покатились по щекам. Слезы падали на одеяло одна за другой, словно бесконечный дождь, и он тихо всхлипывал, не в силах успокоиться.
Чу Дицзин, наблюдая за его внезапными слезами, на мгновение замер, словно удивленный, но, разумеется, он не мог поступиться своим достоинством, чтобы утешить его. В его глазах мелькнула тень мрачности, и он поднялся, чтобы выйти из комнаты.
— Чжун Му.
— Ваше Величество, я здесь.
Услышав низкий голос Чу Дицзина, Чжун Му поспешно подошел к нему.
— Найди кого-нибудь присматривать за ним. Он обязательно должен поесть.
Сердце Чжун Му дрогнуло, он поспешно ответил согласием.
Чу Дицзин, отдав распоряжение, ушел. Сегодня ему предстояло обсудить с Цинь Сяо вопросы возвращения в Цзинчэн, и у него не было времени тратить его на Ли Янь-яня.
Что касается самого Ли Янь-яня, то, как только Чу Дицзин ушел, он почувствовал облегчение, словно с его плеч свалился тяжкий груз. Он снова лег в постель, не имея ни малейшего намерения есть кашу.
Он лежал с открытыми глазами, глядя в пустоту, когда в шатер боязливо вошел худощавый мальчишка. Едва переступив порог, он тут же рухнул на колени перед кроватью Ли Янь-яня и дрожащим голосом произнес:
— Господин, пожалуйста… пожалуйста, съешьте кашу.
— …Ты, не нужно передо мной вставать на колени.
Ли Янь на мгновение испугался, а затем попытался встать, чтобы поднять его, но мальчик упрямо оставался на коленях и жалобно объяснял:
— Я — слуга, которого Император прислал заботиться о господине. Господин Чжун сказал, если вы не съедите кашу, мне не жить.
Ли Янь остолбенел. Опустив руки, он некоторое время сидел в оцепенении, а затем, словно смирившись с судьбой, взял миску и принялся запихивать в себя кашу, которая казалась ему безвкусной, как воск.
Увидев, что Ли Янь наконец поел, евнух в волнении несколько раз поклонился до земли и радостно произнес:
— Благодарю вас, господин, благодарю!
После каши в животе Ли Янь-яня поднялась волна тошноты. Он изо всех сил постарался подавить её, а затем перевел взгляд на маленького евнуха и спросил:
— Как тебя зовут?
— Слугу зовут Мутоу.
Мутоу?
Ли Янь в редком порыве хотел усмехнуться, но не смог — никто, кого так принуждают, не сумеет улыбнуться.
— Мутоу, выходи. Оставь меня одного на какое-то время.
Он закрыл глаза и снова лег. Он был слишком усталым, и эта усталость была не столько физической, сколько глубокой душевной немощью, из-за которой не хотелось делать абсолютно ничего.
Неужели ему действительно придется отправиться с Чу Дицзином в Цзинчэн?
Цзинчэн — очень чуждое слово. Он вырос в степях, никогда не был в Цзинчэне, не знает тех мест и совершенно не хочет туда ехать.
Мутоу еще некоторое время посмотрел на него и вышел.
Снаружи шатра, в котором находился Ли Янь-янь, мужчина в одежде стражника, оглянувшись по сторонам, чтобы никто не заметил, быстро проскользнул внутрь.
Была уже третья стража, в шатре не горел свет, царила кромешная тьма.
Лу Юаньсин вошел внутрь и с облегчением выдохнул. Он тихо двинулся к кровати, внимательно осматриваясь, сжимая в руке острый кинжал.
Он бесшумно подошел к самому краю, но парчовое одеяло на кровати внезапно шевельнулось.
В одно мгновение Лу Юаньсин сорвал одеяло и приставил сверкающий холодным блеском кинжал к горлу человека.
Ли Янь, который еще не успел уснуть, лишь повернулся на бок, как вдруг почувствовал у горла острие. Он перепугался до смерти, и все волоски на его теле встали дыбом. Он хотел закричать, но человек сильно зажал ему рот.
— М-м-м!
Он не мог говорить, лишь издавал горлом звуки, полные страха. Однако в смятении его взгляд упал на мелкие символы, поблескивающие на клинке.
Он замер, увидев выгравированные там два маленьких иероглифа: Юаньсин.
— Не издавай ни звука.
Глубокий голос Лу Юаньсина прозвучал прямо у уха Ли Янь-яня. Тот перестал сопротивляться и медленно потянулся рукой назад.
Лу Юаньсин не мог разобрать, кто перед ним, он продолжал зажимать рот и пытался понять, где же Янь-янь. Но тут человек в его объятиях вдруг перестал бороться.
Он взглянул на протянутую руку Ли Янь-яня и, поймав отблеск света на кинжале, вдруг узнал руку Янь-яня. Он в волнении опустил оружие, развернул его к себе — это действительно был Янь-янь.
— Янь-янь, я наконец нашел тебя.
Лу Юаньсин прижал его к себе, голос его дрожал.
Увидев его, Ли Янь словно обрел надежду. Он прошептал:
— Брат Лу, как… как ты узнал, что я здесь?
Лу Юаньсин вспомнил, как во время разведки услышал, что Ли Янь-яня преподнесли Императору. В сердце отозвалась острая жалость, но еще сильнее была ненависть — к самому себе за то, что не смог защитить Ли Янь-яня, а лишь смог тайком пробраться сюда ночью, чтобы забрать его.
Но он не хотел говорить об этом Янь-яню. Главное — забрать его отсюда. Подумав об этом, он пристально посмотрел в глаза Ли Янь-яню:
— Янь-янь, я заберу тебя отсюда. Хорошо?
У Ли Янь-яня мгновенно защемило в носу, все обиды сегодняшнего дня нахлынули на него. Он ответил сдавленным голосом:
— Хорошо.
Лу Юаньсин, словно чувствуя, что у него на душе, спрятал кинжал и помог Ли Янь-яню спуститься с кровати, не спрашивая, что именно произошло после того, как его забрали.
Лу Юаньсин повел Ли Янь-яня за собой, но, почти дойдя до выхода, вдруг поднял руку:
— Постой.
http://bllate.org/book/27275/3307430
Сказали спасибо 0 читателей