Готовый перевод The Dusk Turns to Ash / Сумерки пепла: Драмы прошлого и клинки судьбы: Глава 34

Дело о тех старых событиях на самом деле было крайне простым: его провернул Князь Линь, у Прежнего императора были доказательства, но он не стал сразу давать им ход. Тогда Князь Линь притащил за собой целую толпу людей на дно и принялся давить на Прежнего императора, требуя немедленно выложить карты на стол. Прежний император подчинился, что и привело к появлению несправедливо осужденных. В итоге эта парочка так и не постигла скрытого в этом глубокого смысла и то и дело норовила пересмотреть дело. Тогда Прежний император и Хо Ваньи выпроводили их из Шэнцzina, чтобы они набрались достаточно опыта, а вернувшись, помогли расправиться с Князем Линем. Вот только Прежний император уже отдал концы, на престол взошел Новый император, а Князь Линь тоже задрал ноги, но те двое так ничего и не поняли.

Глава 19. Шэнцзин

На столе стояла тарелка с надломленным печеньем.

Е Чжэн крепко сжимал в руке деревянную табличку с именем, с трепетной заботой стирая с нее несуществующую пыль.

Прошло еще столько дней и ночей.

Став императором, все равно не удастся избежать старости, болезни и смерти, и не получится спасти тех, кто уже ушел.

Е Чжэн безмолвно вглядывался в высеченные на табличке иероглифы.

Пока в этот кабинет не вошла Се Цзыинь.

Е Чжэн заговорил: — На самом деле, разбираться в этом деле дальше нет никакого смысла. Даже если весь мир узнает эту тайну, в худшем случае снова поднинутся недовольные голоса моей императорской волей.

Се Цзыинь откинул полу одежды, присел напротив и, взмахнув рукой, легонько постучал складным веером: — Но раз уж перехватить послание удалось, это всяко лучше, чем позволить им прикрываться этой протухшей шкурой тигра и трепать нервы Вашему Величеству.

— Да каких еще неприятностей мне бояться.

Пальцы Е Чжэна оглаживали вдавленные в табличку иероглифы.

— Раньше мне нужно было выживать, поэтому я мало на что осмеливался и многое терпел. Теперь же я стал императором, но из-за заботы о репутации по-прежнему ничего не смею делать и изо дня в день терплю. В этом нет никакого смысла.

Се Цзыинь произнес: — Быть императором тяжело, но это собственный выбор Вашего Величества.

Е Чжэн возразил: — Я стал императором именно для того, чтобы не страдать.

Се Цзыинь ответил: — Однако сейчас Вашему Величеству все еще приходится тяжело. Лишь испив всю чашу страданий до дна, можно добиться того, чтобы больше не страдать.

Е Чжэн глубоко вздохнул и бережно вернул табличку с именем на жертвенный алтарь.

Вверх поднимались струйки белого дыма, а висящая на стене тушь по шелку выглядела дерзко и безудержно, внизу красовалась оттиснутая на алой киновари печать с именем Е Чжэнь.

Е Чжэн так и замер, подняв голову и любуясь картиной.

Хотя эту картину ему доводилось видеть день за днем, ночь за ночью.

За все династии и эпохи подобного еще не случалось.

В павильоне Цзяньсы самого Сына Неба почитался человек по имени Е Чжэнь.

Е Чжэн сказал: — Судя по тайному донесению Сюнь Цзыюаня, ты намеренно позволил ему приписать все заслуги исключительно на свой счет.

Се Цзыинь ответил: — Да.

Е Чжэн поинтересовался: — Ты опасаешься, что я воспользуюсь этими заслугами, чтобы вернуть Хо Ваньи ко двору?

Слегка постукивая веером в руке, Се Цзыинь безмятежно улыбнулся: — Если бы я опасался, то с самого начала не дал бы Хо Ваньи шанса предстать перед светлыми очи императора.

Е Чжэн заметил: — Так разве не прекрасно воспользоваться этой возможностью и позволить ему со спокойной душой служить мне?

Се Цзыинь на мгновение замолк.

— Возвращение его ко двору прямо сейчас вызовет лишь недовольство чиновников прежней администрации. К тому же, учитывая нынешнюю расстановку сил, позволить ему оставаться в тени и действовать скрытно — это самое выгодное решение как для Вашего Величества, так и для него самого.

Он пояснил все предельно ясно.

Однако Е Чжэн лишь рассмеялся: — Ты печешься обо мне или о Хо Ваньи?

Се Цзыинь на редкость снова замолчал на мгновение.

Он задал встречный вопрос: — Как Ваше Величество может сомневаться в преданности Вашего покорного слуги?

Е Чжэн ответил: — Потому что больше всего в Се Цзыине мне нравится как раз его пристрастность.

Се Цзыинь возразил: — Не такая уж у меня и пристрастность.

Е Чжэн рассмеялся, на его лице не осталось и следа мрачности, напротив, проступило некое воодушевление и задор: — Когда Третий был жив, я тоже был весьма пристрастен. Но что с того? Если человек не способен ни к чему испытывать особую привязанность, то вся его прожитая жизнь пройдет в полусне и покажется ужасно скучной.

Се Цзыинь произнес: — Нынешняя операция изначально задумывалась как тайная. Но чтобы избежать возможных глаз и ушей, Хо Ваньи все же не стоило фигурировать ни в одном из поданных наверх секретных донесений.

Е Чжэн предложил: — А что если воспользоваться этим и вытащить на свет божий парочку нечистых на руку людишек?

Се Цзыинь ответил: — Тогда лучше написать обо мне и заявить, что Се Цзыинь пренебрег служебными обязанностями и самовольно покинул Шэнцзин. Посмотрим, найдется ли кто-то, кто осмелится на меня донести.

Е Чжэн опешил и невольно рассмеялся: — Кто же сейчас посмеет на тебя донести!

Помолчав немного, Е Чжэн вздохнул: — Подождем еще немного, покончим с остатками людей, оставленных Прежним императором, и тогда мы сможем свободно пересылать секретные послания, больше не прячась и не намекая иносказательно.

Се Цзыинь кивнул в знак согласия: — Это уже совсем близко.

— Не будем об этом. Ты ведь убил Пан Цайси, и это до смерти напугало Чжуан Июя.

Е Чжэн выпрямился, приняв серьезный вид, и продолжил: — Хрен с ним с Чжуан Июем, но ведь и Сюнь Цзыюань перепугался до полусмерти, дрожа от страха, как бы ты не прикончил их обоих. Впрочем, по мне так можно было прибить обоих, все равно эта вещица не имеет особого значения — есть она или нет. Я просто хотел испытать господина Хо...

В горле Е Чжэна застрял легкий вздох, и он добавил: — Кто же знал, что испытание ничего путного не выявило, зато Сюнь Цзыюаня гоняли в хвост и в гриву, трепля ему нервы. Он ведь прислал секретное донесение с ультиматумом: впредь присылать в подобных делах кого-нибудь более уживчивого. С такой ходячей проблемой, как господин Хо, он связываться во второй раз не рискнет.

— В конечном счете он просто воспользовался влиянием Вашего Величества.

Е Чжэн нахмурился и спросил: — Се Цзыинь, что вы вдвоем вообще затеяли? Вы же, по идее, должны грызть друг другу глотки насмерть, но он посмел воспользоваться твоим влиянием, а ты позволил ему это сделать. Вы оба не находите, что это уже чересчур?

Се Цзыинь опустил ресницы, кончиками пальцев поигрывая с нефритовой подвеской на рукояти веера. Алая родинка между его бровей едва заметно качнулась, и лишь спустя долгое время уголки его губ тронула улыбка: — Но вы же сами сказали: я к нему очень пристрастен.

— Боль все равно останется сильной, но эта боль вовсе не обязательно исчезнет оттого, что я буду его мучить.

Тихо произнес Се Цзыинь: — Я могу облегчить боль лишь собственными методами, однако причинение страданий — вовсе не то, в чем я силен.

Е Чжэн тоже долго хранил молчание.

Наконец он промолвил: — Что ж, хорошо, если ты мыслишь именно так.

Тогда Се Цзыинь перевел тему: — И как Ваше Величество намерен поступить с этой вещью?

Е Чжэн ответил: — Да брось куда угодно. Возможно, самое безопасное место — это как раз самое опасное. Даже если ее действительно обнаружат... об этом и так все вокруг знают — ничего страшного не случится.

Эта одинокая фигура, озаренная лучами небесного света, казалось, окуталась легким сиянием.

http://bllate.org/book/27265/3306456