Готовый перевод After My Disguise Fell, I Married the Crippled Tycoon / Сорванная маска: мой муж — суровый магнат: Глава 14

И все же именно Жун Линсин, который с самого детства наотрез отказывался называть Суй Фэна братом, в ту зиму простоял целый вечер на пронизывающем холоде, лишь бы разжалобить родителей и уговорить их принять Суй Фэна в клан Жун, чтобы тот стал ему братом.

— Другие ради наследства готовы грызть друг другу глотки, а этот — ну надо же! — сам тянет в дом лишние рты, ищет себе братьев. Глупый до невозможности.

Суй Фэн говорил, что Жун Линсин глуп, но в его глазах светилась нежность, смешанная с грустью.

Ши Линьцин пролистал в памяти собранные досье и вспомнил: именно той осенью родители Суй Фэна трагически погибли в авиакатастрофе на международном рейсе.

Тетя и дядя Суй Фэна взяли под контроль компанию, прибрали к рукам клан Суй, а перед началом зимних каникул перевели Суй Фэна из той международной школы, где он учился вместе с Жун Линсином, в обычную среднюю школу с дурной репутацией. В том учебном заведении был не только низкий уровень успеваемости, но и скверная криминогенная обстановка, из-за чего оно было известно как рассадник местных хулиганов.

Изначально Жун Линсин полагал, что, даже если родственники и не заменят родных родителей, кровные узы все равно значат многое. Он помнил, как Суй Ланьжо и Хэ Чжаочжэнь относились к племяннику — с любовью и вниманием, — поэтому решил, что они позаботятся о Суй Фэне.

Но как только произошел инцидент с принудительным переводом в другую школу, Жун Линсин тут же понял, что ошибся.

Он просил родителей стать опекунами Суй Фэна и забрать его в клан Жун, чтобы растить как родного сына. Но разве это было так просто, как он себе представлял?

Даже если бы удалось уладить все юридические проволочки, отец и мать Жунжуна могли искренне заботиться о сыне старых друзей, но они не могли позволить, чтобы в клане Жун внезапно появился еще один наследник.

Точно так же и Суй Фэн, пусть и мог на время сбежать из того дома, чтобы обрести хоть немного покоя, не мог просто так подарить компании и имущество, в которые его родители вложили всю свою жизнь, человеку по фамилии Хэ.

Когда Суй Фэн получил известие и примчался к клану Жун, Жун Линсин уже простоял на снегу целый вечер. Только вместе с отцом и матерью Жунжуна им удалось уговорить его зайти в дом.

На следующий день Жун Линсин, который всегда отличался крепким здоровьем, свалился с температурой. Его лихорадило три дня, и только спустя полмесяца он окончательно пришел в себя.

Если бы Суй Фэн твердо не заявил ему, что сам не желает подобного исхода, отец и мать Жунжуна, возможно, уже пошли бы на уступки.

Суй Фэн рассказывал эту историю довольно спокойно, пропуская многие детали, будто речь шла о том, что он ел на ужин.

Однако Ши Линьцин был невероятно проницателен и быстро заметил, что, когда Суй Фэн невольно опустил голову, его глаза покраснели.

***

Глава 8

Суй Фэн был совершенно сбит с толку тем, что Ши Линьцин вырвал его из сна, столь же озадачен тем, что его заставили рассказывать о прошлом с закадычным другом, и в конечном итоге окончательно ошарашен тем, что Ши Линьцин просто выставил его из своей комнаты.

Перед тем как выгнать, он еще и прочитал ему странную лекцию о том, что нужно застегивать все пуговицы на пижаме, так как в юном возрасте важно беречь тепло.

Хотя на дворе стояло разгар лета.

В общем, вечер вышел крайне странным.

Суй Фэн не стал ломать голову над тем, что у того на уме, и просто перебрался в гостевую комнату, где проспал до самого утра.

Возможно, из-за того, что предыдущий сон был внезапно прерван, в эту ночь его не мучили никакие сновидения, хотя обычно он спал беспокойно.

На следующий день Суй Фэн, следуя правилам приличия гостя, встал рано, но обнаружил, что хозяева дома поднялись еще раньше. Когда он привел себя в порядок, Ши Линьцин с отцом уже сидели за обеденным столом, читая газеты.

На длинном столе было расставлено лишь несколько тарелок: каша и пара закусок. Для клана с таким состоянием, как у клана Ши, это было поразительно скромно.

По крайней мере, если бы Суй Ланьжо увидела такой завтрак у себя дома, она бы непременно устроила скандал и уволила повара в тот же день.

Однако сервировка на столе не была рассчитана на него. Суй Фэн замер, не зная, стоит ли подходить.

Ши Линьцин, сидевший к нему спиной, будто имел глаза на затылке, скомандовал, не отрываясь от газеты:

— Чего застыл? Иди садись.

Ши Хэнхун услышал его, поднял голову и окинул Суй Фэна взглядом. В его манере держаться, в отличие от вчерашней холодности, промелькнуло нечто доброжелательное:

— Иди сюда, садись рядом со мной.

Суй Фэн не понимал, с чего вдруг изменилось его отношение, поэтому немного скованно опустился на стул рядом с ним и тихо произвел:

— Дядя Ши, доброе утро.

Как только он сел, к столу один за другим начали подносить подносы, и перед ним возникло невероятное разнообразие блюд — больше десяти наименований, включая как традиционные китайские завтраки, так и западные.

По сравнению с пустой кашей и овощами перед Ши Хэнхуном и Ши Линьцином, это выглядело как вопиющее расточительство.

Ши Хэнхун заметил, как Суй Фэн растерялся и заерзал на стуле, и слегка улыбнулся, приняв вид доброго старшего.

— Не знал, что ты любишь, поэтому велел приготовить всего понемногу. Все-таки ты гость, нельзя же тебе, как мне, старому деду, пить одну кашу с соленьями, как Линьцину.

Суй Фэн бросил взгляд на кашу из ласточкиных гнезд, цена которой была неведома, и на казавшиеся простыми, но наверняка тщательно сбалансированные диетологом «соленья» перед ним. Он поджал губы и, подыгрывая, одарил его улыбкой, в которой читалось искреннее изумление.

Он уткнулся в свой завтрак, краем уха слушая, как отец и сын из клана Ши обсуждают международную финансовую ситуацию. Ему показалось, что сцена до боли знакома — Хэ Чжаочжэнь и Хэ Жуйчэн частенько вели себя так же дома.

Каждый раз, когда они начинали рассуждать о высоких материях за столом, Суй Фэн молча пододвигал свои чашки и палочки подальше, чтобы на них не попали брызги слюны, а затем старался поскорее доесть и уйти.

В основном он боялся, что, если слушать их слишком долго, можно отупеть.

Если Хэ Чжаочжэня еще можно было как-то вытерпеть — хотя в вопросах принятия решений его мозг превращался в кашу, он все же окончил престижный вуз и порой мог пустить пыль в глаза, разглагольствуя о стратегии, — то Хэ Жуйчэн не понимал даже основ того, о чем говорил.

Но какую бы чушь он ни нес, Суй Ланьжо всегда смотрела на него с гордостью, словно говоря: «Мой сын такой молодец».

http://bllate.org/book/27248/3304757