Готовый перевод The Ordinary Me Worshipped as a God by the Extraordinary / Обычный парень, ставший богом для тех, кто не от мира сего: Глава 5

Зеркало, которое принес трактирный слуга, не только убедило Су Ли в том, что он весьма хорош собой и имеет прекрасные перспективы жить за счет своей внешности, но и позволило примерно оценить свой возраст — около двенадцати-тринадцати лет.

Впрочем, столкнувшись с Сирилом, он уже составил об этом некоторое представление.

Но кто бы мог подумать, что Сирилу, который выглядит на пятнадцать, на самом деле всего двенадцать...

Восточные люди всё-таки совершенно не умеют разбираться в чертах лица западных людей, с душевной болью подумал Су Ли.

Лицо же самого Су Ли в зеркале представляло собой удачное сочетание лучших черт восточной и западной внешности: выразительный костяк черепа и исключительно утонченная кожа.

Оставив долгие разговоры, чуть позже Эгберт подробно рассказал обо всем, что с ним произошло.

В этом сказывались и растерянность перед лицом череды обрушившихся на него событий, и глубокая потребность выплеснуть наружу клубок сложных эмоций и мыслей.

К тому же Су Ли действительно был единственным подходящим для откровенного разговора собеседником, встретившимся Эгберту за последнее время.

Эгберт — один из многочисленных Святых Снов Света в Церкви Света.

Это был мир, где даже королям приходилось угодничать перед церковными епископами, а божественная власть намного превосходила императорскую.

Эгберт, этот Святой Сын, чей статус был равен статусу епископа, перед тем как папа римский должен был официально назначить его следующим преемником, был сперва отправлен в один город, чтобы управлять им на правах эдакого городского лорда.

Требовалось лишь переждать пару лет, покрыть себя позолоченной славой, дорасти до более подходящего возраста, после чего папа римский объявил бы на весь мир о возведении его в ранг преемника.

Однако об этом поступке — внешне выглядевшем как ссылка, а на деле бывшем лишь способом набрать авторитет — узнал один из епископов, обладавший равным с Эгбертом положением.

До того как Эгберт стал Святым Сыном, именно этот епископ считался наиболее вероятным кандидатом на престол папы римского.

Вскоре после этого город, находившийся под управлением Эгберта, подвергся нашестию демонических зверей. Эгберт как правитель оплошал, и упомянутый епископ объявил его недостойным звания Святого Сын.

Уже смутно чувствуя неладное в тот период, Эгберт попытался докопаться до правды о вторжении демонических зверей, но столкнулся с травлей, притеснениями и даже открытой враждебностью со стороны простых горожан.

Доходило до того, что на улице в него швыряли тухлыми яйцами.

Пока наконец не появился некто, объявивший своей целью убийство предателя.

Среди жителей города поползли слухи.

Сылицин город пострадал от нашествия демонических зверей только потому, что наш высокомерный правитель-Святой Сын попытался стать для нас спасителем во время бедствия, чтобы после всего мы были ему бесконечно благодарны, и именно поэтому он не предупредил нас заранее, не дав возможности подготовиться и дать отпор.

Наши родные и друзья, даже те знакомые прохожие — все они погибли из-за него. Эгберт — предатель Города Силицин! Я убью предателя и отомщу за своих друзей!

В тот самый момент, когда Эгберт узнал всю правду, его с позором изгнали из Города Силицин.

А затем последовала бесконечная, захлестывающая волна преследований. Епископ, желая замести следы, даже задействовал Рыцарей Света. Иначе Эгберт, обладавший и титулом Святого Сын, и подобающей ему силой, вряд ли стал бы бежать в Город Цзисо и уж тем более помышлять о том, чтобы укрыться от опасности прямо в Лесу Демонических Зверей.

В итоге же они окольными путями добрались до родины наемников — Города Садина.

Когда рассказ подошел к концу, Сирил залился слезами и соплями, рыдая самым жалким образом и причитая: Братец Эгберт такой несчастный.

Эгберт вмиг оказался в нелепом положении: ему хотелось одновременно плакать и смещаться.

Впрочем, он не забыл уточнить: Меня зовут Эгберт, а не Эгберт.

После этого по-настоящему несчастный Святой Сын перевел взгляд на Су Ли.

По сравнению с этой невыносимой реакцией Сирила, Эгберта на самом деле куда больше волновало то, что́ об этом подумает Су Ли.

Непостижимым образом Эгберт интуитивно чувствовал, что подобранный им в куче нищих Су Ли — человек особенный.

Возможно, у того найдется какое-то иное мнение или какая-то особенная реакция.

Однако Эгберт не дождался ничего.

Встретившись взглядом с его полными надежды глазами, Су Ли ошеломленно произнес: На что ты смотришь?

Я смотрю, как ты оцениваешь то, что со мной произошло.

Если говорить об оценке... — Су Ли намеренно взял паузу, а когда Эгберт уставился на него с еще большим ожиданием, без малейших колебаний окатил его ушатом холодной воды: — То ее, конечно же, нет.

Заметив на мгновение мелькнувший в глазах Эгберта разочарованный взгляд, Су Ли и вовсе искренне ничего не понял.

С какой стати ты требуешь от человека, который всю жизнь рос среди нищих и понятия не имел, будет ли у него завтрак и доживет ли он до ужина, чтобы он жалел господина Святого Сына, чья прошлая жизнь протекала в церковной обители, подобной раю?

Нищий Су Ли этого не понимал, а ленивый Су Ли — тем более.

Поэтому, даже заметив, что в глазах Эгберта промелькнуло смутное раздражение, Су Ли остался абсолютно равнодушен.

Инстинкт Сирила вновь заставил его затрепетать.

Он ощутил какое-то необъяснимое, но равное по силе столкновение характеров.

Пока не прозвучали следующие слова Су Ли, произведенные без единой эмоции в голосе.

Когда ты ждешь от других жалости, пытаясь увидеть в их глазах праведный гнев и сопереживание, это означает лишь одно: ты — лузер от мозга до костей.

Полнейший, законченный неудачник. — Скорчив гримасу, Су Ли вдруг вспомнил, что в этом мире не говорят по-английски.

Эгберт же так и замер на месте.

Он действительно испытывал особое расположение к Су Ли, который не был похож на глуповатых детей своего возраста и казался воплощением ума и сообразительности. Но лишь получив эту порцию правды прямо в лицо от Су Ли, он смутно осознал: даже преследуемый Рыцарями Света и преданный дорогими ему людьми, Святой Сын Света никогда не нуждался в жалости окружающих.

Он сам себя принижал и сам себя не уважал.

Су Ли дал Эгберту достаточно времени на раздумья — разумеется, попутно он уже велел трактирному слуге накрыть для них богатый стол.

Сирил чинно уселся за еду, робко поглядывая на Эгберта, который всё еще стоял столбом, не двигаясь с места. Ему почему-то казалось, что Эгберт сейчас в точности похож на него самого некоторое время назад, когда он тридцать секунд не мог решиться, только вот Святой Сын затягивал с решением куда дольше.

http://bllate.org/book/27218/3297061