Готовый перевод I Love You to Death, My Horned One / Любовь до гроба: Мой звёздный партнёр: Глава 5

Цзян Е сделал несколько шагов, пытаясь преградить путь Гао Гэ, но его тут же ухватил за рукав представитель класса по математике У Хаo.

– Чего тебе?

У Хао оттащил его обратно к перилам и, кивнув подбородком в сторону помещения, с крайним презрением на лице поинтересовался:

– Персик-бро, откуда твой сосед по парте вообще взялся?

– Сходи у него самого спроси, ко мне-то какие вопросы? – Цзян Е видел, что Гао Гэ уже вернулся на своё место.

– Разве в наш Класс специального обучения можно попасть без экзаменов?

Цзян Е посмотрел на него как на дурачка:

– С чего ты взял, что он не сдавал экзамены?

– Тогда пойду наведаюсь к учителям, узнаю, сколько баллов он набрал.

Не успели они перекинуться и парой фраз, как из классной комнаты донеслись испуганные возгласы.

Цзян Е торопливо обернулся: Гао Гэ уже валялся на полу, опрокинув по ходу дела две парты.

– Твою мать! – Цзян Е бросился внутрь.

Одноклассники замерли с ошеломлёнными лицами.

Они даже не заметили, из-за чего те успели сцепиться: они просто о чём-то разговаривали, как вдруг Ван Чэн резко сорвался с места, рывком поднял Гао Гэ за грудки и с размаху врезал ему кулаком.

Гао Гэ был ростом метр восемьдесят, крепкого телосложения, но от этого удара он перевернулся и рухнул на пол.

Ван Чэн на этом не успокоился, шагнул вперёд и замахнулся ногой для удара. Цзян Е, подпрыгивая на ходу, бросился наперерез и со всего размаху толкнул Ван Чэна, заорав:

– Ван Чэн, ты чёруешься распускать руки! – Гао Гэ был для Цзян Е закадычным другом, которого он растил как родного сына.

Ван Чэн от неожиданности отшатнулся на два шага назад, уперся рукой о парту, чтобы удержать равновесие, и ничего не ответил.

– Какого чёрта здесь творится?! – Цзян Е, нахмурившись, снова рявкнул на него.

Руки Ван Чэна дрожали, казалось, он был в ярости. Он лишь свирепо смотрел на Гао Гэ и молчал.

– Говори! – в третий раз рявкнул на него Цзян Е. Его голос звучал всё громче и пронзительнее.

Ван Чэн по-прежнему не отвечал. Если обычно холодное лицо Ван Чэна тянуло максимум на ноль градусов, то сейчас от него разило ледяной стужей.

Атмосфера в классе мгновенно замерзла, воцарилась гробовая тишина.

– Я блядь у тебя спрашиваю! – у Цзян Е лопнуло терпение. Невысказанная злость, копившаяся последние два дня, выплеснулась наружу. Он подался вперед и замахнулся на Ван Чэна кулаком.

Ван Чэн сразу всё понял: Цзян Е умел драться, и в этот удар была вложена вся сила поясницы и спины. Чуть откинувшись назад, Ван Чэн увернулся, и кулак Цзян Е свистнул прямо у самого его носа, рассекая воздух.

Только тут остальные пришли в себя, гурьбой бросились разнимать их и принялись наперебой оттаскивать и успокаивать парней.

– Старый Тан идет! – вдруг завопила Чу Вэйвэй.

Все, кроме Ван Чэна, уставились на окно, включая Цзян Е.

Староста Чу из раза в раз пользовалась одним и тем же трюком, но все неизменно на него попадались.

Напряжение немного спало. Цзян Е прекратил атаку и обернулся к Гао Гэ.

Гао Гэ переполняла горькая обида:

– Персик-бро, он меня ударил.

– Ой, твой рот! – Чу Вэйвэй в испуге прикрыла ладонью рот.

Гао Гэ провел тыльной стороной ладони по уголку губ, и его глаза мгновенно покраснели:

– Персик-бро, кровь... – Из уголка рта уже сочилась кровь.

– Ой, твоё лицо! – снова воскликнула Чу Вэйвэй.

Лицо Гао Гэ опухало на глазах.

– Быстро отведи Старого Гао в медпункт, пусть врач посмотрит, – испугавшись, что Цзян Е снова сцепится с Ван Чэном, Чу Вэйвэй вытолкала обоих из класса.

Цзян Е проводил Гао Гэ к школьному врачу: лицо опухло, десны опухли, на внутренней стороне щеки и на деснах кровоподтеки, но доктор сказал, что ничего страшного нет.

Прополоскать рот физраствором, смазать мазью и выписать противовоспалительное – через два-три дня всё заживёт как на новой коже.

– А у меня и вправду шкура толстая, – поморщился Гао Гэ, придерживая щеку рукой.

Возвращаться в класс так быстро ему не хотелось, и они присели на скамейку у входа в медпункт.

– Персик-бро, ты должен отомстить за меня. – Обида не отпускала Гао Гэ, и он говорил так, будто во рту у него застрял целый пампушек, получалось не очень внятно.

– Из-за чего вообще всё началось? – Цзян Е посмотрел на его распухшее лицо и тут же отвел взгляд.

– Да из-за чего еще. Спросил его, в какой школе он раньше учился, он ответил – в Первой провинциальной. Я и говорю, мол, Первая провинциальная и наша Первая средняя школа города Хэчжоу – обе входят в число лучших учебных заведений...

– Ближе к делу, – оборвал его Цзян Е. – Язык вроде заплетается, а туда же.

Гао Гэ снова скривился от боли. Он даже не смел трогать ноющую щеку, лишь прикрыл ладонью:

– Мы и двух слов сказать не успели, какое тут дело. Я еще раз спросил: в третий выпускной год – такое ответственное время, с чего вдруг тебя сорвали и перевели в другую школу? Он молчит. Тогда я вдогонку тихонько бросил: твой папаша из провинциальной столицы часом не приемный?

Цзян Е закрыл лицо рукой и развернулся:

– Ой, блядь, мать моя. – И этот дурачок еще утверждал, что держит всё под контролем.

Гао Гэ продолжил:

– Но он же не должен был сразу нападать насмерть!

– Надо было еще добавить: мол, ты часом не пришел своего биологического папашу признать?

– Я как раз собирался спросить, а он ка-ак врежет!

– Поделом!

Поразмыслив, Цзян Е и сам понял, что из-за одной фразы Ван Чэн не мог разозлиться настолько сильно.

Он вспомнил недавнее выражение лица Ван Чэна, его сжатые до дрожи кулаки и этот взгляд – такой, будто человека готовы зарезать на месте...

– Персик-бро, и что теперь делать? – Гао Гэ с детства таскался хвостом за Цзян Е. Стоило кому-то его обидеть, как Цзян Е тут же заступался за него, да и успеваемость Гао Гэ тянул за собой, вкладывая столько сил, будто возился с младенцем.

В любой другой ситуации Цзян Е подстеру Cтроптивого после уроков и потребовал бы объяснений.

Но на сей раз Цзян Е действительно не знал, как быть: раз уж он сам не спешил открыться, его грызла совесть. А тот удар, что он только что нанес... если подумать, был довольно опрометчивым.

Он думал: кем бы ни приходился Ван Чэн моему отцу – пусть даже внебрачным сыном, – он всё равно тот, о ком должен заботиться отец.

– Скажи хоть слово, Персик-бро! – Гао Гэ задрал голову и уставился на него с умоляющим выражением лица.

– Персик-бро! Старый Гао! – запыхавшись, прибежала Чу Вэйвэй, задорно раскачивая высоким хвостом. – Вас зовет Старый Тан!

Цзян Е раздраженно подскочил:

– Это кто же такой сопливый побежал стучать Старому Тану?

Чу Вэйвэй скривила губы – в конце концов, она не могла открыто плести интриги.

Но по выражению лица этой доброй девушки, на котором читалось: А кто же еще? – Цзян Е и сам догадался. Наверняка это У Хаo, который метил в старосты, а в итоге довольствовался лишь должностью математического представителя класса.

Когда они вошли в учительскую, Ван Чэн уже был там.

Старый Тан сидел за рабочим столом, Ван Чэн стоял в стороне. Парни подошли и остановились поодаль, разделившись на два враждебных лагеря.

Старый Тан поднялся, окинул взглядом синяки на лице Гао Гэ и участливо спросил:

– Больно?

Ну что за глупый вопрос – пусть тебе заедут в морду, сам узнаешь, больно или нет. Подумать-то он подумал, но вслух Гао Гэ ответить не осмелился:

– Больно.

http://bllate.org/book/27164/3286157