Готовый перевод Imperial Pavilion of Lin'an Temple Completed / Тень императора: Павильон Линьань: Глава 2

Монах смотрел на пятилетнего ребенка перед собой, и в его глазах читалось глубокое сострадание. Он невольно коснулся головы мальчика, а затем перевел взгляд на плотно закрытую дверь, словно пытаясь встретиться взглядом с Пэй Шосюэ по ту сторону.

Встретившись с его чистым, проницательным взором, Пэй Шосюэ почувствовал, как в глубине его души, прежде тихой, словно гладь озера, что-то всколыхнулось — монах пытался его переиграть. Сун Минсюань хотел использовать тридцать с лишним лет их знакомства, чтобы вынудить Пэй Шосюэ взять этого ребенка.

Увы, тридцать с лишним лет общения в мире людей для Пэй Шосюэ были лишь мгновением, не имевшим особого веса, да и сам он никогда не был мягкосердечным праведником. Тем не менее, осознание того, что человек, с которым он поддерживал отношения всё это время, замышляет против него недоброе, заставило Пэй Шосюэ на миг потерять покой, хотя он и быстро взял себя в руки.

Пэй Шосюэ расслабился, обнимая прикорнувшую на его коленях и внезапно ставшую пухлой ли-кошку. Положив подбородок ей на спину, он небрежно бросил в пруд горсть корма. Золотые карпы засуетились, выпрыгивая из воды, чтобы схватить лакомство, и водное зеркало, в котором отражалась сцена у ворот, вмиг пошло рябью.

Снаружи раздался треск.

Ли-кошка навострила уши. Поняв, что начался ледяной дождь, она замерла, а виновник сего действа уткнулся носом в её мягкую шерсть и сонно пробормотал:

— Я посплю, разбудишь меня через час. Сегодня в Инлюсюань завезли весенний чай, мне нужно успеть его купить. Если они всё еще будут там, уйдем через заднюю тропу.

Один час — за это время люди снаружи не то чтобы замерзнут, а скорее превратятся в ледяные изваяния. Однако за умышленное убийство смертных полагалась Небесная кара.

— Они умрут? — спросила кошка.

— Чего бояться? — тон Пэй Шосюэ оставался таким же небрежным, но кошка инстинктивно почувствовала перемену. Тот ленивый человек, который раньше мог даже отобрать у неё вяленую рыбку, вдруг показал клыки. Казалось, всё, что она знала о нём последние несколько сотен лет, было лишь иллюзией, а сейчас проступила истинная натура Пэй Шосюэ.

— Небесную кару за смерть двух смертных я переживу, а он меня не убьет, — Пэй Шосюэ легонько дернул кошку за ухо и добавил сухо: — Он не сможет.

Он? Имеется в виду нынешний глава Мира Богов, Император Сюань?

Кошка перевела взгляд. Она была ёкаем, который даже не достиг Стадии Принятия Облика, и едва могла разобраться в отношениях внутри Расы демонов, не говоря уже о Мире Богов, где никогда не бывала. Размышлять над тем, чего она не понимала, кошка не любила. Она закрыла глаза, чтобы подремать, лишь хвост её то и дело дергался, отгоняя мелких насекомых, летевших с пруда.

Когда она уже почти заснула, насекомые над её хвостом вдруг стали холодными и влажными, проникая в самую шерсть. Кошка резко дернула хвостом и случайно хлестнула Пэй Шосюэ по лицу.

Тот проснулся. В момент, когда он открыл глаза, их цвет сменился на глубокий фиолетовый, а исходящее от него давление мгновенно сковало кошку. Она инстинктивно попыталась поджать хвост, но Пэй Шосюэ перехватил его. Словно вся прежняя ярость была лишь ошибкой восприятия, его глаза снова стали янтарными. Он бережно сжимал хвост кошки, мягко удаляя с него влагу от основания до самого кончика.

— Снег пробился внутрь.

Кошка запоздало подняла голову и увидела, что Барьер, укрывавший внутренний двор, исчез. Хлопья снега, перемешанные с ледяной крошкой, сыпались вниз, и шерсть на боку кошки, обращенном наружу, уже покрылась тонким слоем инея.

Вдруг что-то вспомнив, кошка резко выпрямила уши. Её вертикальные зрачки впились в Пэй Шосюэ, и она напряженно спросила:

— Сегодня не первое число месяца.

Пэй Шосюэ подобрал голые ступни, небрежно указал пальцем в небо, и тонкий Барьер снова накрыл двор. Увидев это, кошка расслабилась и вопросительно склонила голову.

— Моя Карма. — Пэй Шосюэ небрежно погладил кошку по голове, вздохнул и взмахнул рукавом. Водное зеркало вновь прояснилось, показывая прежнюю картину: двое за порогом всё еще стояли на коленях, превратившись в две занесенные снегом ледяные статуи, не подающие признаков жизни.

Пока он дремал, Путь Небес прорвал Барьер и безмолвно дал ему знать, что эти двое у ворот не должны уйти.

— Путь Небес напоминает мне, что у меня есть долг, связанный с Кармой, и он касается именно этих двоих, — Пэй Шосюэ с обреченным видом вздохнул. — Теперь отлынивать не выйдет.

Путь Небес? Кошка пошевелила ушами, удивляясь, почему сама не услышала никакого предупреждения. Впрочем, о Карме она знала: старейшины Расы демонов говорили, что к ней лучше не прикасаться. Карма пронизывает все три мира, но сложнее всего рассчитаться именно с человеческой Кармой. Боги, демоны и маги живут лишь одну жизнь, и при переходе в мир духов любая Карма рассеивается вместе с душой. Но люди перерождаются, и вместе с ними перерождается их Карма, становясь всё тяжелее. Если в конце концов накопленный долг не удается вернуть, то для бога это означает провал при вознесении, а для человека — бесконечный круговорот перерождений.

Пэй Шосюэ долгие годы странствовал среди людей, но всегда проходил сквозь мирскую суету, не оставляя обид и долгов. Он общался с Сун Минсюанем, сохраняя дистанцию, и никогда ничего ему не был должен, а этот ребенок, которого он видел впервые, тем более не мог иметь с ним связи. Однако Карма, заставившая Путь Небес подать знак, вряд ли была связана только с нынешней жизнью...

На ком же именно лежит этот долг?

Пэй Шосюэ вгляделся в лица двух людей в водном зеркале, отекшие от холода, словно пытаясь сквозь корку льда разглядеть, нет ли среди его долгих человеческих воспоминаний похожего лица.

— Он... умер, — кошка пристально смотрела на зеркало, изучая монаха, похожего на ледяную статую. Её зрачки сузились, а врожденный острый нюх позволял даже через магическое отражение почувствовать тяжелый запах смерти. Кошка помедлила и добавила: — Но ребенок всё еще дышит.

Пэй Шосюэ встал и взмахнул рукой, разрушая зеркало. Ветер и снег в долине замерли, а затем пространство вновь заволокло густым белым туманом. Поняв, что он собирается выйти, кошка подбежала и, подхватив зубами тяжелую меховую накидку, бросила её ему под ноги, ластилась к его сапогам.

Пэй Шосюэ слегка согнулся и, не заботясь об эстетике, укутался в белую накидку, как в одеяло. Затем он надел толстые шерстяные носки и сапоги, превратившись в подобие свертка. Взяв теплый ручной гребень, он слегка приоткрыл Барьер, проверяя температуру снаружи.

— Холодно, — Пэй Шосюэ отдернул руку и прижал её к гребню, чтобы согреться.

— Братец-красавец, на ком из них, по-твоему, лежит Карма? — серьезно спросила кошка. Первое, чему она научилась, когда начала говорить по-человечески, было обращение братец-красавец — так Пэй Шосюэ велел ей называть всех уважаемых старших в мире людей.

http://bllate.org/book/27118/3276806