Готовый перевод How Has Baishan County Not Trended Yet / Почему уезд Байшань до сих пор не в трендах?: Глава 10

Фу Юнцзи остолбенел, сигарета выпала у него изо рта, но он даже не заметил этого. Под испуганные крики людей юноша спокойно прислонился к стеклянной стене у танцпола и в мерцающем свете разноцветных ламп достал тетрадь со словарями, принявшись заучивать слова.

На обложке тетради были написаны номер ученика и имя.

— Первый класс (3) средней школы № 2 уезда Байшань, Гэ Шэнцин.

Сон о встрече многолетней давности рассеялся. Фу Юнцзи вернулся из беспамятства в реальность: в полумраке сырого подвала кто-то подносил раскаленный железный прут вплотную к его пальцам...

Гэ Шэнцин сидел в убогой учительской и курил вторую за это утро сигарету.

Во дворе раздавался детский смех — ребятня играла в футбол. «Учитель физкультуры» Фу Юнцзи не выходил на связь с самого вчерашнего вечера.

На письменном столе тихо лежала папка с бумагами. Это было соглашение о слиянии двух школ, но графа «Подпись ответственного преподавателя» оставалась пустой.

Эта сигарета тоже догорала.

Он затушил окурок, глубоко вздохнул, взял документы и покинул Школу Байшань.

По дороге через центр города Гэ Шэнцин прошел мимо Начальной школы Лунчи и средней школы. Лунчи — полностью частная академия, принадлежащая Концерну Бай, славилась по всему уезду и в окрестностях своим высочайшим уровнем преподавания. Она располагалась в самом оживленном районе в центре города, а роскошные учебные корпуса в европейском стиле возвышались над землей, выделяясь словно журавли среди стаи цыплят в застройке маленького уездного городка.

Говорили, что в этих зданиях есть лифты, системы приточной вентиляции, установки глубокой очистки воды, круглосуточное кондиционирование с поддержанием температуры, а также собственные школьные теплицы, научно-исследовательские лаборатории, театр и танцевальный зал. За последние годы, с расцветом социальных сетей, в школе даже оборудовали студию звукозаписи и фотостудию, чтобы ученики могли осваивать новые направления.

Девяносто семь процентов учителей имели ученые степени магистров и докторов наук, окончив ведущие вузы Пекина и Шэньчжэня, не говоря уже об иностранных преподавателях английского и японского языков. Меню в столовой составляли профессиональные диетологи, а повара были выписаны из мишленовских ресторанов.

Все дети из Клана Бай учились в Лунчи, переходя из начальной школы в среднюю без экзаменов. Помимо отпрысков Клана Бай, школа принимала и других учеников, вот только плата за обучение была баснословной. У школьных ворот то и дело появлялись ученики — все одеты в яркую форму британского кроя, с галстуками и рубашками, мальчики и девочки обуты в кожаные туфли и носят одинаковые фирменные кожаные портфели.

Говорили, что один такой комплект формы стоил двадцать три тысячи, и каждый шился на заказ у Burberry. Детям из обычных семей о поступлении и мечтать не стоило: о плате за учебу и говорить нечего, один только костюм был им не по карману. К тому же ученикам требовалось покупать комплекты одежды для дополнительных занятий — например, для танцев, фехтования и конного спорта.

По сравнению с этими детьми воспитанники Школы Байшань выглядели как принцы с принцессами рядом с дикарями.

В автобусе Гэ Шэнцин неотрывно смотрел на Академию Лунчи — смотрел очень долго. Пока автобус не продолжил путь, проехав перекресток. Говорят, вчера здесь произошло ДТП, но в местных новостях об этом ни слова.

В оконном стекле отражался огромный экран у ворот Академии Лунчи. На нем крутили рекламный ролик школы и ее образовательную концепцию. Краем глаза заметив что-то, Гэ Шэнцин подался вперед, чтобы получше разглядеть экран.

— Академия Лунчи учреждает в этом году стипендию имени Белого Дракона, чтобы помочь большему числу детей получить образование. Подать заявку могут дети соответствующего возраста с пропиской в уездах Байшань, Чжоулю и Миньхэ. По вопросам поступления и переводов обращайтесь по телефону...

Через пятнадцать минут Гэ Шэнцин толкнул дверь кабинета главы уезда. Цяо Зэнь предложил ему присесть, явно понимая, зачем он пришел.

— На самом деле я тоже считаю это неправильным, — начал Цяо Зэнь. — В конце концов, существование Школы Байшань вполне обоснованно, и все эти толпы оставшихся без попечения родителей детей просто не могут отправиться в Лунчи...

Гэ Шэнцин положил документы на стол, твердо заявив:

— Я не буду подписывать. Эти дети не должны идти в Лунчи.

Цяо Зэнь вздохнул:

— Уездные власти тоже связывались с представителями Концерна Бай, чтобы обсудить этот вопрос. Прежде всего, мы приняли во внимание финансовую сторону: сборы в частной школе слишком высоки. Но люди из Клана Бай выразили готовность полностью освободить детей из Школы Байшань от платы за обучение и сборов — якобы ради воспитания талантов для нашего уезда.

Цяо Зэнь продолжил:

— Разве это не благое дело? Они также согласны принять вас, Учитель Гэ, и заключить с вами пятилетний трудовой контракт. Послушайте...

Гэ Шэнцин оборвал его:

— И слушать не хочу! Мэр Цяо, детям ни в коем случае нельзя в Лунчи!

Цяо Зэнь попытался возразить:

— Но ведь от этого никто не пострадает! Дети пойдут учиться бесплатно, условия там намного лучше, у вас, Учитель Гэ, будет работа, а зарплата вырастет больше чем в десять раз! Старую школу переделают под курорт — это и экономику подстегнет, и станет образцом для привлечения инвестиций. Почему вы...

Гэ Шэнцин единым движением разорвал папки в клочья, скомкал их и швырнул в урну:

— Мэр Цяо, когда вас два года назад перевели в уезд Байшань, почему вы сначала присвоили звание отличного преподавателя мне, а не тем элитным учителям из Академии Лунчи?

Цяо Зэнь замялся:

— Потому что... потому что условия в Школе Байшань были слишком тяжелыми, а вы, молодой специалист, столько лет держались на энтузиазме и так заботились о детях, это ведь и правда нелегко...

Гэ Шэнцин спросил:

— У детей есть на что пожаловаться, кроме того, что я слишком строго спрашиваю с них по учебе и сильно нагружаю?

— Нет-нет, — поспешно ответил Цяо Зэнь. — Я ведь и сам из глухой горной деревушки, мне прекрасно понятна та боль и те старания, Учитель Сяо Гэ, что вы в них вкладываете. Стартовые возможности у всех разные, и детям тяжело превозмогать такие лишения, но если не терпеть тяготы, у них не будет шанса выбиться в люди.

Гэ Шэнцин кивнул:

— А попади они в Лунчи, кто станет заставлять этих детей преодолевать себя?

Цяо Зэнь на мгновение умолк, а затем тоже кивнул.

Гэ Шэнцин продолжил:

— Я не делю их на богатых и бедных и ко всем отношусь одинаково. Чжоу Сяоцю воспитывается в неполной семье, у Ли Цзысюнь родители — два полных ничтожества, а Ту Сяопань отстает в развитии, ее вообще бросили у дверей приюта... Я могу наизусть перечислить судьбу каждого из этих детей, мэр Цяо. Я не откажусь ни от одного из них. Да, стартовые условия неравны: кто-то рождается в замках и дворцах, а кто-то, например Юй Дунсюэ, чья мать родила ее в восемнадцать лет прямо в общественном туалете.

Гэ Шэнцин повысил голос:

— Но в условиях этой несправедливости я делаю всё возможное, чтобы дать им справедливость. Эта справедливость заключается в том, что я честно предоставляю им шанс отчаянно бороться за свое будущее. Мэр Цяо, вы вышли из горной деревни и прекрасно понимаете: вся эта так называемая всестороннее или радостное воспитание для таких детей — яд чистой воды. Стоит им переступить порог Лунчи, и они погибли!

Цяо Зэнь поднял голову, прямо заглянул ему в глаза и снова кивнул:

— Вы правы. Я так и знал, что вы скажете именно это, поэтому, когда люди из Концерна Бай и Цянь Чжэнмин заявились ко мне в кабинет, я сразу им ответил: согласитесь вы — соглашусь и я.

http://bllate.org/book/27093/3271612