Готовый перевод Reap What You Sow / По заслугам.: Глава 10. Коснулся его губ.

Только-только узнав от управляющего, что сегодня его день рождения, он возвращается в номер и видит на кофейном столике праздничный презент вместе с поздравительной открыткой.

Лян Цзимин на полном серьезе и без тени сомнений решил, что этот подарок дорогой мажор приготовил специально для него.

Никаких подозрений у него даже не возникло.

Яо Чжэнь мог бы сейчас придумать хоть сотню оправданий, но не имел права сказать правду. Стоит ему раскрыть рот, и Лян Цзимин тут же снова начнет дотошно сомневаться в подлинности их отношений.

Пришлось смириться с неизбежным и молча сойти за автора подарка.

Ладно, бог с ним. Цзинхэ-цзе девушка понимающая, из-за одного пропущенного праздника обиду таить не станет.

Хотя самого молодого господина от этой несправедливости знатно перекосило.

Мажор с размаху плюхнулся на диван и, заметив, что Лян Цзимин все еще увлеченно разглядывает открытку, лениво пнул его ногой:

— Эй, обрати на меня внимание.

Лян Цзимин поднял взгляд и мягко произнес:

— У тебя очень красивый почерк.

— Ну ты и мастер делать комплименты, — процедил Яо Чжэнь. — Я тут два месяца из кожи вон лез, заказывая для тебя эксклюзивный подарок, а ты обратил внимание только на то, как у меня буквы написаны?

Лян Цзимин удивленно приподнял брови:

— Серьезно?

Яо Чжэнь без тени смущения соврал в глаза:

— А то как же.

От этих слов в груди Лян Цзимина шевельнулось какое-то очень тонкое, щемящее чувство. Он аккуратно взял обернутую в дорогую бумагу коробку и принялся медленно ее распаковывать.

В его ладонях оказался лаконичный, но безумно изящный стеклянный флакон. Мужчина открыл крышку, поднес парфюм к лицу и сделал глубокий вдох, ощущая благородный, прохладный аромат, который мгновенно принес мыслям долгожданное умиротворение.

— Очень приятный запах.

— Я вообще-то все свои связи задействовал, чтобы выйти на этого мастера-парфюмера. Там одними деньгами вопрос не решишь. Пришлось знатно попотеть, пока этот гений не согласился лично составить формулу этого успокаивающего масла для тебя. Чтобы ты спал крепче и не мучился головными болями.

Яо Чжэнь едва ли не зубами скрипел, выбивая из соперника ответную благодарность:

— Ну и как, оценишь теперь, насколько я к тебе добр?

Лян Цзимин перевел взгляд на его лицо и замер на несколько секунд.

Раньше этот избалованный мальчишка казался ему чересчур капризным, взбалмошным и невыносимым в быту.

А на деле ужиться с ним было вполне реально.

Просто ребенок, который любит устраивать сцены на пустом месте, но в душе остается глубоко преданным и хорошим.

В этот момент Лян Цзимину показалось, что он окончательно понял, почему до аварии выбрал себе в спонсоры именно этого парня. Мажор ведь был абсолютно искренним, прямолинейным и бесхитростным человеком.

И на этом фоне его собственная корысть и притворство выглядели как самый настоящий, черный аморальный поступок.

Яо Чжэнь от этого пристального, изучающего взгляда почувствовал себя крайне неуютно:

— Ты чего...

Лян Цзимин тепло произнес:

— Спасибо тебе, молодой господин.

Яо Чжэнь: ...

«Слушай, ну давай без этих влюбленных глаз, ладно?»

Хотя постойте.

Разве не этого он сам добивался с самого начала? Его рыбка наконец-то заглотила наживку и вот-вот окажется на крючке!

Осознание этого факта моментально вернуло молодому господину прекрасное расположение духа. Он игриво придвинулся ближе и принялся неторопливо крутить пальцем прямо на груди Лян Цзимина, после чего с силой ткнул его в центр:

— Будешь знать, как сомневаться во мне.

Сяо Вэй выбрал для возвращения самое неподходящее время. Постучав в дверь, он провел магнитной картой и, зайдя в гостиную, тут же застыл на пороге от увиденного шоу.

Его шеф с самым томным видом, будто у него костей нет, практически полностью распластался на груди у адвоката.

Лян Цзимин невозмутимо отвел глаза в сторону и опустил голову, делая вид, что безумно увлечен изучением своего подарка.

Яо Чжэнь, совершенно не смутившись, вальяжно выпрямился и наградил вошедшего ассистента самым убийственным взглядом, на какой только был способен.

Сяо Вэй растерянно захлопал глазами, совершенно не понимая, в чем провинился перед начальством, а затем его взгляд упал на распакованную коробку в руках Лян Цзимина.

Помощник мысленно взмолился обо всех святых, понимая, в какой просак они угодили.

«Шеф, это вы тут пытались усидеть на двух стульях и с треском провалились, а виноватым в итоге выставляете меня? Ну и ну, за что мне это».

Яо Чжэнь, которого одно присутствие этого столба дико раздражало, поспешил выставить парня за дверь:

— Все, свободен. Проваливай.

Сяо Вэй в нерешительности переступил с ноги на ногу и осторожно уточнил:

— Шеф, а нам нужно будет покупать что-то еще... «чтобы отправить той барышне по фамилии Шэнь»?

Яо Чжэнь едва сдержался, чтобы не запустить в него подушкой. Какое еще «что-то», идиот.

Лян Цзимин уловил суть разговора:

— Покупать что-то еще? О чем речь?

Яо Чжэнь резко повернулся к нему, натянув на лицо самую приторную, фальшивую улыбку, на какую был способен:

— Да мы тут подумали... Ты как насчет праздничного торта? Будешь?

Лян Цзимин уточнил:

— Ты сам хочешь торт?

«Да упаси боже, я бы в этот торт с большим удовольствием насыпал яду, чтобы ты подох на месте», — подумал мажор, а вслух слащаво выдал:

— У тебя же день рождения, милый. Если именинник хочет, значит, обязательно купим.

Лян Цзимин никогда особо не праздновал этот день, но портить молодому господину Чжэню удовольствие от проявления заботы ему не хотелось:

— Ну хорошо, давай.

Торт в итоге покупать не пришлось. Яо Чжэнь просто распорядился, чтобы шеф-повар ресторанной кухни отеля испек его на месте.

Молодой господин обожал сладости, поэтому большая часть пятнадцатисантиметрового именинного торта мгновенно перекочевала в желудок мажора.

Лян Цзимин чисто символически попробовал пару кусочков и отложил десертную вилку. Заметив это, Яо Чжэнь вскинул глаза, слизывая крем с уголка губ:

— Кажется, я совсем забыл дать тебе возможность загадать желание.

Лян Цзимин с забавной усмешкой покачал головой:

— Ты уже почти весь торт в одно лицо приговорил, и только сейчас об этом вспомнил?

Яо Чжэнь захлопал ресницами:

— Ну, лучше поздно, чем никогда. Загадывай давай.

Ни тебе праздничных свечей, ни именинной песни — заставлять человека загадывать желание в пустую тарелку... С романтическим воображением у молодого господина дела явно обстояли туго.

Лян Цзимин предложил:

— Хочешь, я уступлю эту возможность тебе?

Яо Чжэнь искренне удивился:

— Это же твой день рождения. С какой стати ты отдаешь свое желание мне?

Лян Цзимин ответил с полным равнодушием:

— Какая разница, учитывая наши отношения. Все равно все общее.

«Да кто с тобой в отношениях, придурок», — мысленно огрызнулся мажор, а вслух протянул:

— Ну ладно, тогда я действительно загадаю.

Лян Цзимин кивнул, показывая, чтобы тот озвучивал мысль прямо вслух.

Ресницы Яо Чжэня мелко вздрогнули. К полнейшему удивлению Лян Цзимина, парень произнес очень тихо и проникновенно:

— Я хочу, чтобы ты снова в меня влюбился.

Договорив, он нарочито смущенно опустил голову и принялся с удвоенной силой уплетать торт, будто изо всех сил пытался скрыть собственную неловкость и затаенную обиду.

— ... — Лян Цзимин выдержал паузу, а затем прямо спросил: — Ты действительно так сильно переживаешь из-за того, что я тебя забыл?

Яо Чжэнь, не поднимая глаз, капризно проворчал:

— А ты представь себя на моем месте. Если бы я тебя напрочь стер из памяти, ты бы остался спокоен, да?

Лян Цзимин на секунду потерял дар речи. Будь он на месте парня, его бы это, честно говоря, не особо задело.

Однако, заметив, как сильно мужчина увяз в чувстве вины и не находит слов для оправдания, Яо Чжэнь внутри просто зашелся в победном танце. Какая же удачная партия! Этот чистоплюй у него на крючке.

Поздней ночью Лян Цзимин вернулся в свою гостевую спальню. Остановившись у кровати, он поддался какому-то необъяснимому порыву, выдвинул ящик тумбочки и достал ту самую безделушку, кольцо, которое ему вручил мажор.

Он покрутил металл в пальцах, однако тактильные ощущения по-прежнему оставались абсолютно чуждыми. Мужчина догадывался, что до аварии вряд ли питал к этому кольцу какие-то трепетные чувства, но при воспоминании о дрожащих ресницах Яо Чжэня и его тихом желании на душе становилось как-то скверно и муторно.

Он раздраженно швырнул кольцо обратно и задвинул ящик.

Едва оправившись от лихорадки, молодой господин снова превратился в сгусток неуемной энергии. Видимо, от отсутствия привычной компании тунеядцев ему было невыносимо скучно, поэтому он то и дело прибегал стучать в его дверь: то выспрашивал, не хочет ли Лян Цзимин перекусить посреди ночи, то насильно заставлял рубиться с ним в видеоигры.

Адвокат изо всех сил проявлял терпение, вяло отмахиваясь от всех предложений. Он сухо напоминал парню, что тот только-только перенес пневмонию, а значит, ему категорически запрещено жрать всякую гадость в три ручья и бодрствовать допоздна. Короче, велел марш в кровать.

Яо Чжэню жутко не нравилось, когда этот нищеброд строил из себя его строгого родителя. Он в сердцах пнул мужчину ногой и убежал к себе.

В комнате наконец-то воцарилась долгожданная тишина. Лян Цзимин перевернул еще несколько страниц книги, однако текст совершенно не лез в голову.

Он взял со стола подаренный флакон, открыл крышку и аккуратно вставил внутрь ротанговые палочки. По спальне плавно поплыл благородный древесный шлейф. Запах действительно был потрясающим.

Вот только обещанного терапевтического эффекта мужчина так и не дождался. В эту ночь его снова изводила тупая головная боль, в ушах стоял непрекращающийся гул, а в памяти не всплывало ровным счетом ничего.

Устав безуспешно ворочаться в постели, Лян Цзимин поднялся и взглянул на экран телефона, стрелки часов уверенно приближались к полуночи.

Выйдя в гостиную, он заметил, что в хозяйской спальне Яо Чжэня все еще горит свет, однако проверять парня не стал, а просто толкнул стеклянную дверь и вышел на открытый балкон.

Яо Чжэнь к этому моменту успел наиграться до полной прострации. Среди ночи он выполз в гостиную к бару, чтобы налить себе стакан прохладной воды, и внезапно наткнулся взглядом на темный силуэт на балконе. Сердце у парня ушло в пятки.

Сначала он решил, что в пентхаус забрался вор, но, приглядевшись, узнал этого придурка Ляна. Сидит в кромешной тьме, свет не зажигает, устроил тут комнату страха посреди ночи.

— Ты чего здесь торчишь?

Яо Чжэнь сердито распахнул стеклянную дверь. Поток ночного морского воздуха мгновенно заставил его поежиться от холода, и лицо парня исказилось от крайнего недовольства.

Лян Цзимин неторопливо развернулся, облокотившись спиной о балконные перила. К огромному удивлению мажора, между пальцами мужчины тлел огонек сигареты.

Яо Чжэнь брезгливо сморщил нос и выдал с явным отвращением:

— Ты что, куришь за моей спиной? Ну и вонь.

Лян Цзимин спокойно поинтересовался:

— Разве раньше я при тебе не курил?

Яо Чжэнь рявкнул:

— Нет!

Больше всего на свете он ненавидел курящих мужиков. Его банда приятелей в столице в жизни не осмеливалась затянуться при нем, а этот Лян Цзимин, оказывается, заядлый курильщик. У Цзинхэ-цзе точно были огромные проблемы со зрением, раз она выбрала эту пепельницу.

Адвокат приспособил под пепельницу стоявшую на столике пустую кофейную чашку, небрежно стряхнул туда пепел и внимательно посмотрел на разгневанного мажора.

На самом деле сигаретами он особо не баловался. Эту пачку он чисто случайно прихватил в лавке пару дней назад и делал затяжку лишь тогда, когда голова раскалывалась совсем невыносимо. Избалованный мальчишка об этой привычке явно не знал, судя по всему, до аварии Лян Цзимину удавалось мастерски скрывать этот факт.

— Так, все, завязывай с этой гадостью, — Яо Чжэнь требовательно замахал указательным пальцем. — Терпеть не могу этот запах. Если я еще хоть раз увижу тебя с сигаретой, мы немедленно подаем на развод, уяснил?

Лян Цзимин опустил глаза и вдруг тихо, искренне рассмеялся.

Яо Чжэнь тут же встал в позу:

— Ты чего ржешь, я не понял?

Мужчина послушно затушил сигарету о дно чашки и примирительно развел руками:

— Все, сдаюсь. Больше не буду.

— И в будущем чтобы ни одной затяжки, — строго отчеканил Яо Чжэнь. — Ты обязан полностью завязать с курением.

Ему совершенно не улыбалось крутить роман с чуваком, от которого несет за версту табачным дымом. Пусть даже этот роман стопроцентный фейк — портить свой безупречный стиль он не позволит.

Лян Цзимин с хитрым прищуром поинтересовался:

— Неужели молодой господин действительно сможет со мной развестись? Тебе не будет жаль? Ты ведь еще сегодня за ужином загадывал желание, чтобы я снова в тебя влюбился.

Яо Чжэнь: ...

«Ну и порядочно же из тебя дерьма лезет, язык без костей».

Лян Цзимину безумно нравилось наблюдать, как этот капризный богач теряется от его контратак:

— Значит, молодой господин все-таки без ума от меня?

Яо Чжэнь раздраженно буркнул:

— Ты этот допрос уже устраивал, тебе мало?

Лян Цзимин проявил редкое упрямство:

— И все же, насколько сильно?

Яо Чжэнь выдавил из себя самую приторную, фальшивую улыбку, на какую был способен:

— Мечтаешь услышать от меня пламенное признание в любви, да?

И, не давая мужчине вставить и слова, безжалостно обрубил:

— Разбежался. Я же четко сказал: пока ты все не вспомнишь, никаких признаний не будет.

— А что, если я так никогда ничего и не вспомню? — Лян Цзимин задал вопрос в лоб, глядя на него с абсолютной серьезностью. — Если я прямо в таком состоянии снова влюблюсь в тебя, молодой господин, ты сможешь меня простить?

Его тон прозвучал настолько искренне и глубоко, что Яо Чжэнь на секунду реально завис, полностью потеряв дар речи.

«Ну надо же, какая скотина. До чего же у этого гада язык подвешен. Именно такими слащавыми речами он, небось, и окрутил бедняжку Цзинхэ-цзе?!»

— ...Вот когда влюбишься, тогда и будем разговаривать.

Лян Цзимин этой ночью, казалось, пребывал в на редкость приподнятом расположении духа. Он вновь поинтересовался:

— А как мы раньше проводили время, когда встречались? Расскажешь?

Ему и впрямь было довольно трудно представить себя крутящим с кем-то романы. Даже если он до аварии просто потакал капризам этого мажора, внутри все равно шевелилось легкое любопытство.

Яо Чжэнь, само собой, ничего рассказывать не собирался — он бы при всем желании не смог из себя и слова выдавить:

— Сам со временем вспомнишь. Не спрашивай меня об этом. Из нас двоих все помню только я один, и мне от этих разговоров лишь душу бередит.

Лян Цзимин пристально посмотрел в его блестящие, замершие глаза, и его голос стал еще чуточку мягче:

— Твое желание… Я сделаю все возможное, чтобы оно исполнилось.

Яо Чжэнь выдавил натянутый смешок:

— Ага.

Лян Цзимин счел эту реакцию за обычное смущение. Выбросив окурок сигареты, он внезапно подался всем телом вперед, сокращая дистанцию до минимума.

Яо Чжэнь опешил.

Адвокат внимательно ловил каждое мимолетное изменение в выражении его лица. Ему действительно хотелось просто проверить свои ощущения. Чуть склонив голову набок, он плавно придвинулся и коснулся своими губами его губ.

Яо Чжэнь: …

«Что этот ублюдок сейчас сделал?»

«А?! Да ладно?!»

http://bllate.org/book/26905/3281553