Готовый перевод Damascus Trap Aleph Zero / Ловушка Дамаска: Спектакль для двоих: Глава 11

— Это не трибуна, а сцена, — спросил Ци Бучжао. — Брат Сяо Ань, я угадал?

Цун Аньхэ разжал пальцы, и зеленые агатовые шарики диаметром восемь миллиметров столкнулись, издав едва слышный стук.

В межличностных отношениях он всегда чувствовал себя как рыба в воде, но сейчас его веки мелко дрогнули — этот неконтролируемый мышечный спазм начал проявляться еще с самого начала пари.

Словно пробудившись от долгого сна, он пошевелил запястьем, и суставы отозвались сухим треском.

— Верно, — ответил он. — Я театральный актер, работаю в этой сфере уже пять лет.

Лилия выглядела странно. Она долго разглядывала его, потом залпом осушила несколько бокалов вина. Цун Аньхэ попытался ее остановить, но она не слушала, отвернулась и больше не проронила ни слова.

Хо Люсинь не удержалась и спросила его:

— Вы с Ци раньше были знакомы?

Театр — это ответвление искусства, и, строго говоря, не самая популярная профессия. Маловероятно, что кто-то мог наугад угадать его род занятий, но Ци Бучжао ответил с такой уверенностью, что невольно возникали подозрения.

Однако...

Под углом примерно сорок пять градусов сверху вниз Цун Аньхэ украдкой изучал профиль Ци Бучжао — длинные волосы растрепаны, щеки впалые, но черты лица красивы.

Того, кто хоть раз видел такого человека, можно было бы назвать разве что страдающим лицевой слепотой, если он забудет его лицо.

— Мы с ним не...

— Я знаю его заочно, — снова перебил Ци Бучжао.

— Брат Сяо Ань очень известен в своей сфере, я видел два его спектакля. — Он бросил пустую жестяную банку из-под вина, которую использовал вместо рулетки, в мусорное ведро и, поправляя складки на юбке, добавил с безразличием: — Время позднее, не буду тянуть. Мне двадцать три, и, как все вы видите, сейчас я не могу ходить.

— Моя профессия, — он сделал паузу, словно специально для того, чтобы кто-то услышал, и перевел взгляд с человека рядом на что-то в стороне: — Безработный.

Глава 7. Держись от тебя подальше

Цун Аньхэ страдал бессонницей.

Его режим сна был нарушен еще с младенчества. Если у других детей дела обстояли по-разному, но они хотя бы крепко спали по ночам, то он урывками закрывал глаза на протяжении всех двадцати четырех часов.

В воспоминаниях его скудного детства ночи состояли из очень специфических звуков.

За окном квартиры была средняя школа, в саду надрывались коты, которых откормили студенты, огромная метла дворника скребла по асфальту, а мимо проносились зеленые поезда, заставляя вибрировать рельсы. За стеной была спальня родителей — у госпожи Юй Кэ график работы был крайне нестабильным, но если у нее случались выходные, он слышал, как дрожали далекие невысокие горы.

То прошлое было неплохим. Свод неба был черен, но молодой месяц сиял ярко.

В час ночи Цун Аньхэ снова отдернул штору. Погода была не из лучших: низкие тучи, влажный приморский ночной ветер, который оседал на кончиках пальцев, словно струящаяся ртуть.

Окно выходило на задний двор, где находилась «слепая зона» камер видеонаблюдения, и там мерцали две алые точки огоньков.

Цун Аньхэ накинул легкую куртку и вышел. В вилле везде был погашен свет, но у лестницы на первом этаже он наткнулся на рыжевато-коричневое пятно.

Это была Лилия.

Кончики ее волос казались сухими, от нее исходил легкий влажный аромат лилий, смешанный с едким запахом табака. Она на мгновение замешкалась, когда их пути пересеклись.

Май — время цветения лилий, но на заднем дворе их не сажали.

Среди ночи действие Блокатора подходило к концу, это был ее феромон.

Омега-феромоны с цветочным ароматом очень популярны, и если уровень совместимости не крайне низок, альфа редко может оставаться к ним равнодушным. Она машинально прикрыла ладонью затылок, открыла рот и выглядела растерянной.

У Цун Аньхэ был высокий переносица, широкие плечи и прямая осанка. Он повернул голову, и его взгляд был таким же ясным, как два тонких и острых осколка стекла.

Лилия на мгновение остолбенела.

Он же улыбнулся и мягко произнес:

— Доброй ночи.

— ...

Лилия все еще стояла на месте, а Цун Аньхэ уже скрылся из виду через несколько шагов.

Задняя дверь не была заперта, она лишь слегка приоткрылась.

Цун Аньхэ толкнул ее, петли, разъеденные влагой, издали несколько неприятных звуков.

Человек за дверью вздрогнул, окурок был вдавлен в стену и потушен, оставив серый след размером с горошину:

— Брат Сяо Ань.

— Как ты понял, что это я? — Цун Аньхэ протер стену бумажной салфеткой. — Не порти общественное имущество.

Ци Бучжао усмехнулся и убрал окурок в бумажный пакет:

— Понял, учитель Цун, в следующий раз не буду.

Прохладный ночной ветер проскользнул сквозь пальцы, Цун Аньхэ сжал ладонь:

— Сейчас идут холода, к вечеру заметно похолодало. У меня есть куртка, накинешь?

Ци Бучжао откинулся на спинку инвалидного кресла:

— Не нужно, я еще полон сил.

Полон сил?

Двадцать три года — действительно отличный возраст.

— ... — Двадцативосьмилетний Цун Аньхэ теребил молнию на своей куртке и лишь спустя долгое время проговорил: — Ну, тоже верно.

Ночью шум прибоя нарастал, словно будильник на новом телефоне, отчего уши начинало слегка покалывать.

Цун Аньхэ машинально постучал пальцами по ручке инвалидного кресла, немного отстранившись, и выпалил:

— Я только что встретил Лилию.

— М-м, — Ци Бучжао даже не пытался скрыть это: — Она приходила ко мне и просила держаться от тебя подальше.

Очень грубые слова, скорее даже угроза.

Не глядя на реакцию Цун Аньхэ, он со странной усмешкой опустил плечи и внезапно перевел тему:

— Будешь еще спать?

Разворот был слишком резким, Цун Аньхэ опешил:

— ...Что?

Ци Бучжао поднял голову. Под дверным проемом горел маленький желтоватый фонарь, теплый свет заливал все вокруг, и он казался статуей Гуаньинь из нефрита:

— Хочешь прогуляться?

— Сейчас?

Ци Бучжао добавил:

— Уже очень поздно, операторов с нами нет.

Попав в самое уязвимое место, Цун Аньхэ почувствовал, как сердце екнуло, и попытка уступить сорвалась с губ раньше, чем он успел подумать:

— Куда пойдем?

Ци Бучжао рассмеялся.

Сегодня был Фестиваль фонарей — местный традиционный праздник. Раньше только старики мастерили в этот день небольшие фонарики с открытым огнем для внуков, их продавали и на улицах, но масштаб был невелик. В последние годы бизнес и отделы пропаганды уловили выгоду и решили сделать из этого бренд города Хайчэн — каждый год в этот день ночной рынок сиял огнями всю ночь напролет, и от посетителей не было отбоя.

Вилла находилась на территории курорта, до ночного рынка можно было дойти пешком за десять с лишним минут. Но для Ци Бучжао поломки были обычным делом, и на полпути заряд батареи инвалидного кресла иссяк.

Раз случилось один раз, случится и второй. В этот раз, даже не дожидаясь предложения от Ци Бучжао, Цун Аньхэ сам взялся за ручки кресла.

http://bllate.org/book/26886/3235778