Готовый перевод Oral Stage: No Worries / Оральная стадия: Сладкое возвращение: Глава 6

Он едва успел увернуться от свистнувшей в воздухе бейсбольной биты, рассекшей ветер.

— Сейчас что, мода пошла со спины этой хренью нападать? — проворно перекувырнувшись и приземлившись на ноги, Ся Цзинчжэ медленно выпрямился. Он глянул на трех уличных парней с битами в руках, которые выглядели намного старше него, и в глубине его глаз мелькнула искорка неподдельной насмешки. — И это всё?

— Меньше болтай, где он? — главарь гопников с размаху бросил железную биту на землю. Конец металлической палки глухо ударился о покрытие, издав неприятный, леденящий душу звук, который зловеще прокатился эхом по безлюдному широкому переулку.

— Ищешь кого-то — иди в полицию.

Он вовсе не собирался раздувать конфликт и не хотел тратить время понапрасну. С бесстрастным выражением лица Ся Цзинчжэ сделал два шага вперед, оказавшись прямо в зоне досягаемости противника — почти вплотную к нему. Насмешливый огонек в его глазах рассеялся без следа, сменившись холодной, острой, как лезвие клинка, яростью. Хотя они стояли лицом к лицу на равных, он смотрел на соперника так, будто возвышался над ним и глядел свысока:

— Я тоже берусь за такие заказы. При условии, что ты... нет, ваш босс... сможет заплатить.

Не успел противник хоть как-то отреагировать, как Ся Цзинчжэ резко протянул руку, ухватился за стоявшую вертикально железную биту и, используя этот упор как рычаг, взметнулся вверх, наотмашь врезавшись ногой прямо в лоб задире — чисто, стремительно и без малейших колебаний.

Потерявший равновесие хулиган погрузился во тьму и ру навзничь, точно угодив в одного из своих подельников. Пока он на несколько секунд лишился зрения, раздался истошный вопль: это другой сообщник пострадал от летевшей в руках товарища биты и теперь сгибался пополам, прижимая руки к животу.

— Подлечись как следует, — чистый голос юноши прозвучал пугающе, словно погребальный звон, доносящийся издалека. — Или снова захочешь в отделение скорой помощи?

*

День клонился к вечеру, заходящее солнце погружалось в сумерки, сливаясь в сплошное, вызывающее тошноту кроваво-красное зарево.

Настроение было безнадежно испорчено этой свалившейся на голову непредвиденной стычкой, и Ся Цзинчжэ вовсе не горел желанием возвращаться в школу на вечернюю самоподготовку. Он решил перекусить где-нибудь по дороге — в конце концов, учеников, живущих дома и отправляющихся под вечер прямиком к очагу, было полно, так что одним больше, одним меньше роли не играло.

Однако прежде чем он успел придумать хоть какой-то пункт назначения, на самом краю поля зрения что-то резко мелькнуло, являя знакомый силуэт.

Он остановился, на секунду усомнившись в собственном зрении: черная куртка, до боли знакомый школьный портфель и ярко белеющий на лбу пластырь...

Долбаный тупица по фамилии Чжэнь.

Тот явно тоже заметил его, шаги оборвались, и паренёк направился прямо к нему.

Враги всегда сталкиваются на узкой тропе, и игнорировать его было уже поздно. Ся Цзинчжэ взъерошил волосы, ощутив беспричинное раздражение. Он слишком привык к чужой злобе и на самом деле уже давно так отчетливо не злился. Впрочем, возможно, из-за стечения обстоятельств неприязнь Чжэнь Сяо оказалась настолько прямой и до нелепого бессмысленной, что в этом коротком мгновении зрительного контакта он неожиданно ощутил давно забытое, внезапно вспыхнувшее раздражение.

Пожалуй, к этому примешивалась еще и доля ребячливого желания сорвать злость на первом встречном.

Тот остановился в шаге от него, спиной к заходящему закату, из-за чего выражение лица было не разглядеть — казалось, Чжэнь Сяо ждал, пока он заговорит первым.

Ся Цзинчжэ не хотел смотреть ему в глаза и перевел взгляд в сторону, не желая тратить на него время. Голосом холодным и резким он бросил:

— Ты чего здесь забыл?

Чжэнь Сяо невозмутимо ответил:

— Домой иду.

— ...Ты всё видел? — он имел в виду ту сценку пару минут назад, которую сложно было назвать полноценной дракой.

Сунув руки в карманы, Чжэнь Сяо задумчиво разглядывал его, не кивая и не мотая головой. Казалось, ему доставляет удовольствие так мариновать собеседника. Неизвестно, сколько это продолжалось, но ровно в тот момент, когда Ся Цзинчжэ, потеряв терпение, уже сжал кулаки, намереваясь перейти к делу, тот сделал шаг назад и невозмутимо произнес:

— Угу, видел. Один против троих, очень круто.

— Они первыми начали докапываться. К тому же я даже не дрался, просто смылся.

Сообразив, что его оправдания звучат излишне суетливо, Ся Цзинчжэ нахмурился, резко сменил тон и холодно бросил:

— Смотри у меня, сболтни кому-нибудь.

— М? С какой стати?

— С той самой, что я угостил тебя шоколадкой, придурок.

Чжэнь Сяо пропустил вспыхнувшую в его словах злость мимо ушей. Помолчав немного, он с невинным и железобетонно уверенным в своей правоте видом чуть склонил голову набок:

— Маловато.

В глубине его глаз промелькнул намек на лукавство, который тут же поглотили густые отражения оранжево-красных облаков.

— Но я сейчас голоден, — медленно протянул он, глядя на полудлинные черные волосы собеседника. — Ужин. Равноценный обмен. Как насчет...

— Понял, — с раздражением перебил его Ся Цзинчжэ. — Как доешь, унеси то, что было сейчас, с собой в могилу. Что жрать будем?

Как ни странно, два человека, чуждых всякому общению и замкнутых почти до аутизма, едва познакомившись в первый же день, уже вовсю огрызались друг на друга, причем с немалым размахом.

*

Сначала он хотел просто уйти, но, столкнувшись с чуть растерянным взглядом парня, поддался странному искушению испытать легкую новизну и захотел подшутить над ним, словно какая-то неведомая сила заставила его сделать шаг вперед. А потом — словно озарение снизошло — он решил проблему с еще не определенным ужином в обмен на молчание о секрете...

Месть это была или минутная прихоть — он вовсе не являлся злодеем, упивающимся издевательствами над людьми, да и связываться с кем-либо вечно ленился. Зайди побочные эффекты так далеко, на этом следовало бы и закончить.

Долго-долго после этого Чжэнь Сяо так до конца и не смог понять, почему тогда он вдруг передумал и захотел сохранить эти отношения шантажа и зависимости. Ведь в тот самый вечер, когда опускались сумерки, он еще так ненавидел запах табака от Ся Цзинчжэ и самого этого задиристого нового соседа по парте.

Если уж на то пошло, помимо таких самоистязающих причин, как жизнь слишком скучна, так что добавь-ка себе хлопот для развлечения, это, пожалуй, можно было списать лишь на беспричинное ощущение родства, исходившее от Ся Цзинчжэ, да на мимолетное юношеское волнение, объяснить которое не смогли бы даже боги.

Вот только к тому моменту, когда он это осознал, отношения между ними уже давно переросли рамки простого шантажа и подчинения.

Наверное, в памяти каждого остается подобная картина: юноша, полный любви, но не смеющий признаться, увлеченный тем, чтобы через розыгрыши выказывать свои чувства; и девушка, доведенная этими шуточками до белого каления и горьких слез, но незаметно привыкшая к его присутствию и в конце концов без памяти влюбившаяся... К несчастью, в последующие дни он сам, совершенно того не ожидая, оказался в роли этого самого «юноши», а та «девушка», с которой ему довелось столкнуться... оказалась человеком и колючим, и мягким одновременно, чертовски трудным во всех смыслах этого слова.

http://bllate.org/book/26742/3203000