Готовый перевод The Last in Class Just Wants to Study / Двоечник поневоле: отличник в теле школьного хулигана: Глава 3

— Вот именно, у нас еще все впереди! — произнес Чан Шэнчжэ.

Хэ Сюй самодовольно усмехнулся: — Насчет того, что все впереди, — это вряд ли, а вот подраться еще раз вполне можно.

Фан Чан: «??? Какое я имею к этому отношение?»

Когда Фан Чан и Чан Шэнчжэ, поддерживая Цяо Цзяна, дошли до школы, тот все еще не мог прийти в себя. Лицо его было донельзя бледным, и от каждого шага в животе словно бушевали свирепые волны.

Удар, который нанес Се Инянь, оказался слишком жестоким — настолько, что Цяо Цзяну казалось, будто его сердце сместилось с места.

— Цяо-гэ, все еще болит? — недоверчиво спросил Фан Чан. — Что вообще с тобой сделал Се Инянь?

Хотя Цяо Цзян и выглядел миниатюрным и изящным, драться он умел отнюдь не понаслышке. Фан Чан лично был свидетелем того, как хрупкий Цяо Цзян в одиночку раскидал пятерых. С чего бы ему вдруг разреветься от удара Се Иняня?!

Не один лишь Фан Чан предавался сомнениям — Чан Шэнчжэ тоже недоумевал.

— Болит, — лицо Цяо Цзяна раскраснелось от палящего солнца, а на ресницах еще блестела влага. С трудом разлепив губы, он едва слышным, похожим на паутинку голосом произнес: — Я хочу в медпункт.

Репутация и гордость, конечно, важны, но собственная шкура дороже. Он вовсе не собирался отбросить коньки в первый же день после перемещения в книгу.

Не в силах противостоять упорному желанию Цяо Цзяна отправиться в медпункт, Фан Чан и Чан Шэнчжэ, впервые завидев его в таком состоянии, переглянулись. Их лица выражали невиданную доселе серьезность: — Идем-идем, прямо сейчас и отправимся.

— Этот пес Се Инянь совсем потерял человеческий облик, — поддерживая Цяо Цзяна, Фан Чан принялся жаловаться Чан Шэнчжэ. — Наверняка применил какую-то подлую уловку.

Чан Шэнчжэ согласился: — Именно.

Фан Чан принялся утешать Цяо Цзян: — Цяо-гэ, погоди, в следующий раз, когда придешь в норму, мы впечатаем его лицом в землю.

Тупая боль продолжала терзать тело. Цяо Цзян чувствовал, что каждый вдох дается ему с болью, и сквозь пелену помутненного сознания услышал слова Фан Чана. В его памяти вновь всплыл тот дерзкий и необузданный юноша.

Живот заболел еще сильнее. Цяо Цзян медленно выдохнул, подумав про себя, что никакого следующего раза не будет — едва завидев Се Иняня в будущем, он непременно станет обходить его за километр.

Сегодня было воскресенье — день их обычных занятий. Когда троица добралась до медпункта, школьный врач, судя по всему, только-только пришел и как раз наводил порядок на рабочем месте.

— На что жалуешься, молодой человек? — доктор Чэн нахмурился, не совсем понимая, зачем являться к врачу едва ступив на порог школы. Разве не проще было просто взять отгул и остаться дома?

Оставив дела, он поднял взгляд и, разглядев вошедших, на мгновение замер: — Цяо, Цяо-тут?

Цяо Цзян был известным бунтарем в школе. Благодаря состоятельным родителям учеба его совершенно не волновала: даже в лучшей городской старшей школе он преспокойно прогуливал уроки и затевал драки. Он слыл образцовым трудным подростком, от одного вида которого учителей бросало в дрожь.

Неужели снова подрался?

Эту троицу во главе с Цяо Цзяном можно было смело назвать постоянными клиентами медпункта — порой они притворялись больными просто для того, чтобы откосить от занятий.

— Чэн-гэ, взгляни скорее, что с Цяо-гэ? — Фан Чан тут же затараторил, едва они усадили Цяо Цзяна на стул. — Короче, мы тут подрались с этим Се Инянем из шестой школы, и Цяо-гэ досталось. Живот… Цяо-гэ все время держится за живот.

— Се Инянь? С каких пор вы устраиваете драки с учениками из другой школы? — доктор Чэн подошел ближе, совершенно не понимая нынешнюю молодежь. — Цяо, у тебя живот болит?

Цяо Цзян поднял голову. Его хорошенькое личико покрывали следы высохших слез, а покрасневшие глаза были влажными. Услышав этот вопрос, они мгновенно снова заволоклись пеленой слез, и он жалобным голосом произнес: — Болит… Живот болит.

Доктор Чэн замер: «…»

Не то чтобы доктор Чэн потерял дар речи без причины — просто с самого первого класса и по сей день, сколько бы раз они ни виделись, этот юноша всегда вел себя надменно и заносчиво. Даже когда он получал ранения, щеголяя с синяками и ссадинами по всему телу, он никогда не проронил ни единой слезинки.

Он видел слезы Цяо Цзяна впервые в жизни.

Это выглядело жутковато и странно.

К счастью, профессиональная выучка не подвела доктора Чэна: — Задери одежду, дай-ка взглянуть.

Цяо Цзян превозмог боль и протянул руку, но Чан Шэнчжэ, нетерпеливо взмахнув рукой, сам решительно задрал край его рубашки.

Кожа парня была белой и гладкой, как нефрит, поэтому любая мелочь тут же становилась заметной — доктор Чэн знал об этом и раньше, ведь после каждой драки троица заявлялась к нему с какими-нибудь увечьями. И все же, увидев этот огромный синяк, он невольно шумно втянул воздух.

— Как же вас угораздило в этот раз так сильно? — на белой, подобной нефриту коже это темное пятно выглядело зловеще и жутко. Доктор Чэн перевел взгляд с тихо всхлипывающего Цяо Цзяна на Фан Чана и Чан Шэнчжэ: — Вы-то оба целы?

— Целы, — ответил Фан Чан. — Доктор, как там Цяо-гэ?

Доктор Чэн счел это зрелище презабавным, ведь он впервые видел Цяо Цзяна в слезах: — Сколько раз являлся сюда, а плачущим — впервые.

Фан Чан тут же взбеленился: — Во всем виноват этот придурок Се Инянь! Я толком не разглядел, что произошло, но когда опомнился, Цяо-гэ уже отлетел от удара.

Доктор Чэн изумленно переспросил: — Отлетел?!

Чан Шэнчжэ кивнул: — Именно так все и было.

— Отправляйтесь-ка в больницу, — доктор Чэн поднялся с места и неторопливо произнес: — Раз ревет навзрыд, значит, дело явно не ограничилось одним пинком. Съездите в больницу, пусть сделают снимки и проверят, что к чему.

Фан Чан вытаращил глаза: — Настолько серьезно?!

Доктор Чэн криво усмехнулся: — Разве реветь белугой — это не серьезно?

Рассказать вам шутку? Цяо Цзян умеет плакать!

Солнце, должно быть, сегодня взошло на западе.

Чан Шэнчжэ отправился отпрашиваться у классного руководителя, а Фан Чан повел Цяо Цзяна на такси в больницу. Очереди, регистрация, обследования… Врач неотложки, изучив результаты анализов, перевел взгляд на сидевшего в кресле и похожего на увядшую травинку Цяо Цзяна, а затем на нервничающего Фан Чана, совершенно не зная, что и сказать.

— Доктор, как он? С ним все в порядке? — взволнованно выпалил Фан Чан.

— В порядке? С чего бы ему быть в порядке? Дело серьезное.

Сердце Фан Чана ухнуло в пятки, он едва не заревел: — Доктор, что с ним? Сколько ему осталось?

Врач невозмутимо ответил: — Проживет еще лет пятьдесят-шестьдесят, а если повезет — семьдесят-восемьдесят.

Фан Чан: «???» Простите мою тупость.

— Ничего страшного, просто сильный ушиб. Вернетесь домой, купите флакончик масла сафлора и как следует разотрите. — Врач замолчал, а затем неожиданно обратился к Цяо Цзяну: — Молодой человек, протяни руку, я тебе пульс послушаю.

http://bllate.org/book/26605/3185954