Готовый перевод After Amnesia, I Left and the CEO Burned / После разрыва: холодный наследник умоляет о прощении: Глава 10

Хэ Цзиннянь не смел скрывать правду и честно рассказал всё о том, как упал в воду и как споткнулся. Выслушав его, врач снова отчитал Юань Цишэна на чём свет стоит.

— Начальный период беременности — самое уязвимое и в то же время самое критическое время. Ответственный муж ни за что не будет спать как убитый, когда его жена носит ребенка. Он всегда должен ложиться позже жены и оставаться настороже даже глубокой ночью. Беременность никогда не была личным делом кого-то одного.

Врач говорил проникновенно, и оба слушали его в полном молчании.

— Господин Юань, возвращайтесь-ка пока домой, — хрипло произмолвил Хэ Цзиннянь. Запекшаяся кровь на его губах еще не до конца засохла, резко контрастируя с мертвенно-бледным, с синеватым отливом лицом.

Юань Цишэн посмотрел на него с легким колебанием в голосе:

— Ты уверен, что справдишься один?

Хэ Цзиннянь постарался говорить как можно непринужденнее:

— Врач сказал, меня просто оставят в больнице на пару дней под наблюдением.

— Тогда я пойду. — Юань Цишэн на мгновение замолк. — Если что-то понадобится, в любой момент свяжись с секретарем Цзинь.

На следующий день Хэ Цзинняня перевели в улучшенную одноместную палату, и тетя Ян Ли стала ежедневно приносить ему домашнюю еду. Хэ Цзинняню не хотелось ее утруждать, но тетя Ян Ли говорила, что от безделья ей только тоскливо, а здесь она сможет хоть немного с ним поболтать.

Заметив, что он часто погружен в мрачные мысли, тетя Ян Ли мягко заметила:

— У нашего молодого господина, пожалуй, характер немного своенравный, но сердце у него поистине доброе. Пожалуйста, не берите к сердцу всё подряд. К тому же… к тому же раньше он вовсе не был таким, как сейчас.

Хэ Цзиннянь лишь улыбнулся:

— Я знаю.

Когда тетя Ян Ли уходила, он доставал альбом для набросков и принимался делать зарисовки будущих дизайнов. По сравнению с цифровым рисованием он всё же больше предпочитал этот первозданный способ. Ближе к полудню, когда солнце уже не так сильно припекало, он выходил на прогулку в сад.

Во время прогулок ему то и дело попадались счастливые семьи из трех человек. Молодые родители катили коляску, а сидевший внутри малыш сосал палец, с любопытством разглядывая этот мир.

На послеобеденное время был назначен плановый осмотр, и Хэ Цзиннянь, закончив свою прогулку, уже собирался вернуться в палату. По дороге он услышал доносившиеся сзади настойчивые призывы: «Малыш, малыш!» — полные такой глубокой тревоги и мольбы, что это трогало до глубины души.

— Погоди… мама за тобой не поспевает…

Женский голос внезапно сорвался на испуганный крик. Хэ Цзиннянь подумал, уж не шалил ли чей-то ребенок и не потерялся ли, но стоило ему обернуться, как женщина, завидев, что он остановился, тут же спотыкаясь бросилась к нему.

— Малыш… — женщина крепко обняла его, словно драгоценное сокровище, которое чудом удалось вернуть. — Мама наконец-то нашла тебя. Прости, малыш, больше мама тебя никогда не потеряет…

Она пристально вглядывалась в него, ее прекрасные глаза постепенно покраснели, и по щекам градом покатились слезы.

Столь странное поведение, разумеется, привлекло внимание прохожих. Сначала Хэ Цзинняню тоже стало немного не по себе, но вид ее бесконечно скорбного лица невольно напомнил ему рано ушедшую мать, и в груди защемило от острой боли.

— Госпожа, в каком корпусе ваша палата? Хотите, я провожу вас обратно? — мягко поинтересовался он.

Однако женщина, казалось, вовсе не воспринимала его слова. Охваченная паникой, она лишь сильнее прижалась к нему, боясь, что он уйдет, и продолжала звать: «Малыш, малыш», лихорадочно шаря по сумочке и пытаясь запихнуть ему в карманы пригоршни конфет.

— Конфетка… малыш, съешь конфетку… сладко…

Карманы больничной пижамы были не в силах вместить столько сладостей, и несколько штук со стуком выкатились наружу. Разноцветные карамельки рассыпались по изумрудному газону, напоминая яркие подсолнухи.

Хэ Цзиннянь присел на корточки, подобрал конфеты одну за другой и под полным надежды взглядом женщины развернул одну и положил в рот.

Увидев, что он съел угощение, женщина наконец повеселела и снова запустила руку в сумочку, желая достать еще. Но сумочка оказалась пустой — она уже отдала ему все конфеты до единой.

— Раз малышу нравится, мама сходит купить еще… Всё, что захочешь, мама тебе купит… — женщина тянула его за руку, упорно требуя пойти и купить конфет.

Хэ Цзиннянь не знал, то ли ему идти за ней, то ли удерживать на месте, но к счастью, в этот момент появились сиделка в сопровождении медсестры, которые искали ее.

Судя по всему, эта женщина была служанкой, приставленной следить за больной. Обливаясь потом от волнения, она принялась бесконечно извиняться и объяснять, что рассудок ее госпожи то проясняется, то снова туманится: всё было хорошо, но тут у нее опять случился приступ помрачения рассудка, и она тайком убежала на поиски своего потерянного сына.

Даже когда женщину уводили, она продолжала плакать, звать своего малыша и поминутно оглядываться на него. Глядя ей вслед, Хэ Цзиннянь чувствовал невыносимую, жгучую боль в груди, словно она и впрямь была его матерью.

Вскоре Хэ Цзинняню предстояло пройти первое дородовое обследование. Следующей ночью секретарь Цзинь, как заведено, позвонил, чтобы справиться о его состоянии. Крепко сжимая телефон в руке и долго колеблясь, Хэ Цзиннянь тихо сказал, что сегодня чувствует себя не совсем хорошо.

Повесив трубку, он растерянно смотрел на погасший экран. До чего же он ничтожен, раз смог солгать в таком деле. Но у него не было другого выхода — он не знал, что должно произойти, чтобы Юань Цишэн соизволил приехать. Он не отнимет у него много времени, он лишь хотел вместе с ним послушать первое биение крошечного сердечка их ребенка, хотя бы пару мгновений.

На следующий день Хэ Цзиннянь проснулся спозаранку. Первым делом он проверил телефон — экран был пуст, никаких весточек. Потерев глаза и поддерживая ноющую поясницу, он с трудом поднялся с постели и тщательно умылся. Как бы то ни было, он хотел взбодриться и с радостной улыбкой встретиться со своим ребенком.

Поскольку он прибыл задолго до назначенного времени, Хэ Цзиннянь уселся в зоне ожидания. Одна за другой подходили другие беременные женщины, и почти каждую сопровождал муж или кто-то из близких, и лишь он сидел в полном одиночестве.

Хэ Цзиннянь тяжело вздохнул и невольно сунул руку в карман, вытаскивая плеер. Стоило надеть наушники, как тугой узел в груди начал постепенно распускаться, и он невольно улыбнулся краешком рта. Маленький господин просто замечательный, в целом свете не сыскать никого лучше него. Маленький господин был словно луна, принадлежащая только ему одному, что ни миг изливающая на него мягкий, чистый свет.

Вдруг кто-то легко коснулся его плеча. Сердце Хэ Цзинняня затрепетало, и он с замирающим от предвкушения сердцем обернулся, но в поле его зрения попала лишь пара лучистых темных глаз.

Сняв наушники, Хэ Цзиннянь удивленно произнес:

— Вы… господин Шэнь?..

— Шэнь Танфэн. — Шэнь Танфэн снял берет и пожал ему руку.

Не ожидав встретить здесь своего спасителя, Хэ Цзиннянь тут же поспешил выразить ему благодарность. Однако Шэнь Танфэн с улыбкой покачал головой и ответил, что это он должен благодарить Хэ Цзинняня. Тот растерянно моргнул, и Шэнь Танфэн спросил:

— А вы помните ту женщину, что встретилась нам тогда в саду?

http://bllate.org/book/26510/3172888