Готовый перевод The Mad Prince's Frontier Adventures / Безумный князь: Строительство империи и любовь к генералу: Глава 2

Внезапно полог палатки, простоявший закрытым столько времени, изнутри резко откинулся, и грозный, чуть хрипловатый голос рявкнул:

— Кто шумит?!

Кто такой Се Цянь? Се Цянь — гений по части скользких штучек и увиливания. Почуяв неладное, он мгновенно скользнул в сторону, проворный, как вьюн, успешно увернувшись от безжалостного пинка. Едва высокая фигура уверенно шагнула из палатки наружу, он тут же нанёс удар из засады, протянув руку прямо к серебристым, сияющим доспехам.

Цзинь!

Хэ Фэйюнь стоял с холодным лицом, его меч был обнажен на полдюйма, и острейшее лезвие как раз отражалось в глазах Се Цяня.

Се Цянь вздрогнул, спина покрылась холодным потом, рука машинально замерла в воздухе всего в нескольких сантиметрах от доспехов — всё сорвалось в самый последний момент.

В мгновение, когда их взгляды встретились, выражение лица Хэ Фэйюня едва заметно изменилось. В следующее же мгновение, словно не замечая ничего вокруг, он проигнорировал Се Цяня — этого мешающегося на пути здоровяка — и перевёл взгляд прямо перед собой.

Се Цянь мысленно хмыкнул: ого, решил разыграть эту карту?

Свирепый солдат подбел к нему быстрым шагом, держа в обеих руках поводья. Серебряный генерал безмолвно вскочил в седло и, верхом на благородном, потрясающе красивом белом коне, зацокал копытами вдалеке.

Раннее солнце только-только поднималось, утренние лучи заливали землю, окутывая серебряные доспехи и белого скакуна Хэ Фэйюня словно бы золотистым плащом. Это придавало его героическому облику еще больше ослепительного блеска.

Вот только если бы поднятая конскими копытами пыль не летела так точно и прямо на тщательно подогнанный и выверенный наряд Се Цяня, тот наверняка счёл бы эту живописную картину ещё более совершенной.

Но даже несмотря на это, он во все глаза пялился вслед уходящему красавцу, не желая ни отступать, ни моргать. Лишь когда желанный и долгожданный красавец скрылся из виду, он, сплошь покрытый дорожной пылью, принялся смачно отплёвываться: тьфу, тьфу, тьфу!

Рядовой, державший коня, наблюдал за этой сценой всё утро. И хотя в душе он люто презирал домогательства Се Цяня, но, глядя на этого нежного, смазливого юношу со смешинками во взгляде, он всё же не удержался от приступа жалости и не преминул бросить:

— Младший цзюньван, вы ведь в конце концов лицо императорской крови, к чему же творить сплошные безобразия? Изволили бы вы хоть немного оставить нашему генералу лица — глядишь, и во Врата Юнань не опозорились бы так громко!

Отплевавшись от пыли и словно вовсе ничего не услышав, Се Цянь с восторгом протянул:

— Красавец! Какая осанка, какие движения! Если бы он только что не собирался меня убить всерьёз, и мне удалось бы его разок облапать, было бы вообще загляденье. Эй, служивый, взгляни-ка, моя голова всё ещё крепко держится на плечах?

Солдат чуть не подавился собственной слюной и выпалил:

— Я-то думал, вы пришли с извинениями, а вы всё ещё смеете являться сюда и задирать нос! Знал бы — ни за что не позволил бы вам торчать здесь столько времени! Не прошло и половины дня, а вы, цзюньван, неужели уже залечили раны от плетей и совсем забыли, каково это — терпеть боль?! То, что наш генерал не прикончил вас на месте — уже чистая милосердие ради уважения к императору!

Се Цянь пренебрежительно взмахнул рукавом:

— Ай, да ты же не генерал Хэ! Откуда тебе знать, что у него на сердце? Того и гляди, это он из жалости к хрупкой красоте так меня привечает.

Жалость, как же!

Какое грандиозное представление разыгралось вчера у Врат Юнань, раз оно вынудило их генерала публично применить всю свою суровость?! Просто верх абсурда, не меньший позор на всю жизнь, чем что-либо еще.

И кто знает, расходится ли эта история по городу Чанъань подобно всем прошлым выходкам этой Звезды Демонов, не сочиняют ли уже унылые мотивчики и песни, которые бродячие артисты и куртизанки подхватят на радость подвыпившим гостям!

Пусть их генерал Хэ и плевать хотел на чужие мнения, пусть их Армия Летящего Орла после этого отъезда из Чанъани бог весть когда еще вернется в столицу — но неужели в рядах Армии Летящего Орла найдется хоть кто-то, кто не считал бы выходки Се Цяня величайшим бесчестием и не кипел бы от жгучей злобы?

На беду, этот негодяй носил титул цзюньвана и одновременно был тем самым лицом, которое им предстояло охранять в пути, так что поделать с ним никто ничего не мог!

Чем больше солдат размышлял об этом, тем сильнее закипал от гнева, и это живописное лицо начинало раздражать его всё больше.

Однако Се Цянь не замечал ничего и продолжал болтать:

— К тому же, я ведь явился сюда лично и по собственной воле выпрашивать лепёшки исключительно ради нашего третьего старшего брата.

Солдат опешил:

— …Чего? Какие еще лепёшки?

Се Цянь пояснил:

— Старший брат прекрасно знал, что я по мужской части, и всё равно прислал мне этакого красавца — разве это не свалившийся с небес роскошный подарок?

Солдат взревел:

— Чушь собачья! Да если бы не глаза нашего генерала… тьфу! Даже если бы наш генерал ослеп на один глаз, он всё равно остался бы непревзойденным великим героем, непобедимым полководцем, побеждающим в каждой битве! Даже раненый, он сражается с врагами так, что один стоит сотни… нет, тысячи!

Се Цянь с искренним убеждением закивал:

— Ты прав, генерал Хэ могуч. Не случись с ним несчастья — не слови он случайную стрелу, ему и в мыслях не было бы уходить с северных рубежей, а мне не светила бы такая удача. И мне следовало бы думать не о том, как бы самому отведать лепёшек, а о том, как сделать так, чтобы генерал чувствовал себя довольным и счастливым.

Первая половина тирады солдата еще звучала разумно, но дальше бред становился всё безумнее, и он наконец не выдержал, закатил глаза и с отвращением сплюнул:

— Нин-цзюньван! Ведите себя сколь угодно развязно и безобразно в повседневной жизни, пусть ваша дурная слава гремит где угодно, но генерал Хэ отвечает за безопасность вашего пути до самого удела! Неужели вы не можете хотя бы придержать при себе свои паскудные замашки на любовь к мужчинам?

— Ни за что, — Се Цянь поднял указательный палец и покрутил им, после чего поучающим тоном изрёк: — К тому же, к чему все эти показные знаки почтения? Разве они могут сравниться с настоящим чувством в сердце? Мне плевать на разовые проявления игнорирования со стороны генерала Хэ; я хочу, чтобы он по-настоящему проникся мной в глубине души, а для этого никак нельзя идти проторенной дорожкой.

Псих ненормальный!! Биссер перед свиньями метать — и то полезнее!

Солдат больше не мог сдерживаться. Нечего было и пытаться говорить о разумности с этим безумным цзюньваном, с ним всё равно бесполезно вести любые разговоры. И мудрый же генерал... с какого перепугу его угораздило помутиться рассудком и не исполнить приказ до конца!

Ему следовало просто строго следовать приказу — сыпать соль! Гнать его в шею!

Солдат вытащил из-за пазухи мешочек с серой солью. Его лицо, покрытое грубыми буграми, стало еще свирепее, и он рявкнул с мрачной угрозой:

— А ну прочь!

Се Цянь отпрыгнул влево на два шага и с любопытством осведомился:

— И куда же ты меня прогоняешь?

Солдат, не раздумывая, швырнул в него пригоршню соли.

Се Цянь запрыгал на месте, уворачиваясь:

— Ах ты паршивец эдакий, да как смеешь ты проявлять неуважение к особе цзюньвана! Я даю тебе шанс одуматься и перейти на правильную сторону, пока твой будущий генерал не стал моим генералом и не покарал тебя за тягчайшее оскорбление высочества!

Солдат выпалил:

— По приказу генерала Хэ: везде, куда ступает нога Нин-цзюньвана — посыпать солью и гнать прочь!

Еще одна порция соли полетела в цель, и сапоги Се Цяня, расшитые золотыми и серебряными нитями, приняли на себя этот удар. Ему пришлось окончательно ретироваться за пределы лагеря Хэ Фэйюня, долго еще грозя этому воину пальцем.

http://bllate.org/book/26502/3171691