Готовый перевод The Scorned One Becomes the Group's Favorite in a Talent Show / Тиран на сцене: из изгоев в любимчики шоу: Глава 4

Янь Маньцю, выступая в роли менеджера киноимператора Шэнь Чаовэня, действовал стремительно и решительно, получив весть от собственного артиста и по совместительству босса. Он без лишних слов выложил железные доказательства всех грязных делишек генерального директора Вана и Ли Цзи, полностью разбив любые контратаки хейтеров. Ситуация с Чу И, которого в последнее время травила и высмеивала вся сеть, совершила невероятный поворот.

— Так вот в чём правда всей этой истории с Чу И?

— Его ведь буквально довели до больницы и чуть не угробили!

— Какое же мерзкое, извращённое, помешанное зверство!

— Чу И ведь только-только исполнилось восемнадцать, как у них рука поднялась!

Лицо у Чу И от природы было потрясающей, ослепительной красоты, и едва правда всплыла наружу, в сети разгорелись жаркие споры. Зеваки и случайные пользователи наконец-то встали на защиту Чу И, а те, кто вновь превратился в его фанатов из-за внешности, принялись безумно зачищать ленту комментариев. Популярность тем, связанных с его именем, мгновенно захлестнула интернет.

Узнав новости, Чу И на мгновение замер на месте.

Он резко поднял голову и увидел, что Чжоу Син как раз принимает звонок от Янь Маньцю. Тот и так дрожал от волнения из-за горячих трендов, а теперь и вовсе потерял дар речи:

— Те… теперь ехать в Агентство Чжайсин? У нас есть время! Спасибо, директор Янь, правда большое спасибо!

На другом конце провода Янь Маньцю со смехом ответил:

— Не за что, я просто помогаю брату Шэню. Брат Шэнь изучил ваши прежние контракты, теперь можете приехать и обсудить смену менеджера.

— Брат Шэнь… — в затуманенных слезами глазах Чжоу Сина внезапно вспыхнуло удивление.

Выходит, Шэнь Чаовэнь и впрямь всё для них уладил.

Чу И впился ногтями в ладони, его зрачки невольно и бешено задрожали. Воспоминания о том, как его обманывали и использовали отбросы общества, мгновенно хлынули в голову. Те люди поначалу тоже носили фальшивые маски благожелательности, пока в самом конце не обнажили свои ужасающие истинные лица.

Годы предательств научили его никому не доверять с лёгкостью. Разве возможно, чтобы кто-то, едва перекинувшись с ним парой слов, так быстро и решительно взялся разгребать все его проблемы? Были ли все эти обещания лишь очередной ложью или отговоркой?

И всё же он никак не ожидал, что успокоение в том тёмном, безмолвном взгляде… казалось вовсе не фальшивым.

Подавленно молчав какое-то время, Чу И опустил ресницы и убрал огромный тесак для разделки мяса обратно.

— Пусть будет это.

В конце концов при нём остался лишь складной нож.

По дороге в Чжайсин Медиа Чу И всё время искал в интернете информацию о Шэнь Чаовэне, быстро изучая и запоминая все детали. Однако, когда они с Чжоу Сином прибыли на место, оказалось, что Шэнь Чаовэнь вышел встретить их лично и тихо ждал у зоны отдыха.

Чу И снова встретился с ним взглядом и на секунду растерялся, не понимая, что и чувствовать. Его пальцы судорожно сжались на рукоятке складного ножа в кармане, а ладони вмиг покрылись испариной.

Безмолвный взгляд Шэнь Чаовэня упал на него, и он произнёс:

— Пойдёмте.

Он шёл впереди, указывая дорогу, и всё внимание Чу И оказалось приковано к его спине. Какое-то мгновение ему казалось, будто его околдовали, а мысли помимо его воли погружались во тьму, словно его затягивало в глубокий водоворот.

В индустрии ходили слухи, что у Шэнь Чаовэня безупречная репутация: будучи обладателем двух престижнейших наград за лучшие роли, он совершенно не страдал звездной болезнью, а в общении был на редкость заботлив и внимателен. Выходит, он просто со всеми добр и готов без раздумий прийти на помощь в любой ситуации?

В этот момент они добрались до тренировочного зала на двадцатом этаже.

— Вчера я запросил ваши досье у Синчэнь Уэртэйнмент, но они никогда не устраивали вам тестов на профпригодность, так что пока я не могу решить, как распределить вас по менеджерам, — Шэнь Чаовэнь толкнул дверь. — Придётся побеспокоить вас и пройти тестирование заново.

Пространство перед ними резко расширилось. По плану помещение напоминало просторный танцевальный зал, но при этом было объединено с соседней комнатой, где находилось множество музыкальных инструментов и аппаратуры. Несколько профессиональных преподавателей уже ждали там и, услышав звук, обернулись к дверям.

Лицо Чжоу Сина мгновенно побледнело: увидев такую обстановку, он задрожал от страха, вцепился в руку Чу И и заговорил срывающимся, готовым расплакаться голосом:

— И… и как это сдавать…

Он никак не ожидал, что перед сменой менеджера придётся проходить через подобное. Они подписали контракт с Синчэнь Уэртэйнмент исключительно из-за внешности, никакой подготовки не проходили, особыми талантами не обладали — они ведь и впрямь были не более чем бесполезными вазами!

Чу И машинально скользнул взглядом по лицам улыбающихся профессиональных преподавателей, а затем перевёл его на нескольких менеджеров, сидевших на скамье и просматривавших бумаги. На секунду он замер, и его сердце забилось в диком, неконтролируемом ритме.

Судя по информации о Чжайсин Медиа, которую он только что изучал, каждый из присутствующих здесь был известным золотым стандартом индустрии. Очевидно, Шэнь Чаовэнь вовсе не относился к делу спустя рукава — это была не просто проверка, это был настоящий смотр.

Шэнь Чаовэнь по-настоящему подбирал для них наиболее подходящих менеджеров.

Чучу, в нашем современном обществе махать кулаками и устраивать бойню как-то не принято… (медленно надавливает на лезвие ножа.jpg)

П. С. Надо же, слово пружинный зацензурили! Я в шоке!

Взгляд Чу И цепко блуждал по помещению.

По логике вещей, бесполезным вазам не полагалось подобное отношение, но было очевидно, что площадка, оборудование и преподаватели — всё было готово. В самом дальнем углу даже стояла стойка с реквизитом, на которой аккуратно расположились всевозможные музыкальные инструменты и снаряжение для искусства владения мечом.

Чжоу Син был уже близок к слезам, но под ошеломлёнными взглядами стольких людей ему в конце концов пришлось на ватных ногах выйти вперёд. Во время записи песни его голос отчаянно дрожал и фальшивил, а испытания в остальных дисциплинах и вовсе выглядели удручающе, из-за чего вокруг постепенно пополсли тихие пересуды преподавателей.

Чу И же в конце концов подошёл к древнему копью с красной кистью на древке.

Пожалуй, его намерения были слишком очевидны: пересуды вокруг постепенно затихли, и все уставились на него. Даже Шэнь Чаовэнь, стоявший у края площадки, прервал разговор с Янь Маньцю и молча уставился в его сторону.

Один из преподавателей не выдержал и спросил:

— Ты действительно хочешь взять это?

— Угу, — Чу И неожиданно успокоился.

Его пальцы легли на древко, а когда опущенный взгляд коснулся красной кисти, воспоминания о холодной дворецкой тюрьме неудержимо хлынули в память. В те дни его мать-наложница сошла с ума из-за обвинений, евнухи и служанки воспользовались моментом, чтобы отомстить, и даже вопрос сытости и тепла стоял остро — не говоря уже о том, чтобы получить нормальное образование наравне с другими принцами.

http://bllate.org/book/26469/3167838