Готовый перевод Loved by the Universe / Любимчик Вселенной: Путь сквозь миры: Глава 11

Ощутив на себе удивленные взгляды окружающих, Синъе моргнул своими красивыми глазами ивинвинно произнес:

— Брат Цзи Бай ведь тоже сказал, что он ничего не знал. Ошибку совершил господин, верно? Какое это имеет отношение к брату Цзи Бай? Единственная вина брата Цзи Бай заключается лишь в том, что его родили те двое.

Эти слова Синъе словно выражали самые сокровенные мысли Цзи Бая. Тот одновременно испытал облегчение и в то же время почувствовал, что что-то здесь не так.

Цзи Вэнь изначально принял решение отправить Цзи Бая пожить в другом месте, только после того, как учел чувства Синъе и Цзи Линя. Раз уж сам Синъе не возражал, то не было ничего страшного в том, чтобы Цзи Бай остался в семье Цзи.

— К тому же, сейчас все считают Цзи Бая ребенком семьи Цзи. Если брат Цзи Бай съедет, что делать, если его поймают плохие люди снаружи? Я видел по телевизору, что злодеи очень любят похищать детей богачей, — с огромным беспокойством произнес Синъе.

Все внезапно прозрели. Даже Цзи Линь, который всегда знал, что Синъе не любит Цзи Бая, теперь думал, что Синъе просто невероятно добр: хотя он и терпеть не может Цзи Бая, но из-за страха за безопасность семьи и опасений, что Цзи Бай попадет в беду, он готов стерпеть обиду ради общего блага.

Остальные, не зная о неприязни Синъе к Цзи Бай, и вовсе сочли Синъе ангельски добрым. Кроме самого Цзи Бая.

Цзи Бай почти мгновенно почувствовал неладное. Он еще не успел ухватиться за ускользающую мысль и додумать ее до конца, как услышал слова Цзи Вэня:

— Телохранители Цзи Бая продолжат следовать за ним, а ваши с Цзи Линем телохранители прибудут через пару дней, посмотрите, понравятся ли они вам.

Сказав это, Цзи Вэнь бросил взгляд на Цзи Бая. Тот уже догадался, что именно собирается произнести Цзи Вэнь, но был не в силах помешать этому. Цзи Вэнь продолжил:

— Через некоторое время я объявлю всем о вашем происхождении. Вы — истинные юные господа семьи Цзи.

Закончив говорить, Цзи Вэнь снова посмотрел на Цзи Бая и бесстрастно добавил:

— Я объявлю об удочерении... то есть об усыновлении Цзи Бая в качестве приемного сына.

Цзи Бай приоткрыл рот, желая что-то сказать, но понял, что в данный момент не может произнести ни слова и у него нет на это никаких прав. Ему казалось, что все вокруг идет наперекосяк и события не должны развиваться подобным образом, но суровая реальность была именно такова. На мгновение он даже впал в оцепенение: как все могло зайти так далеко?

В этот момент Синъе подошел к Цзи Бай и дружелюбно улыбнулся ему. Для Цзи Бая эта улыбка показалась ослепительно-невыносимой. В глубине души он истошно вопил, ему хотелось крушить все вокруг, но он не смел. Наконец, Цзи Бай медленно отстранился от объятий Су Цинь, оказавшись лицом к лицу с Синъе, и с удивлением обнаружил, что стал намного спокойнее, чем предполагал.

— Синъе, ты ведь Синъе, верно?

— Да-а, брат Цзи Бай, не грусти. — Синъе изогнул свои миндалевидные глаза, приняв невероятно невинный и милый вид. Разумеется, в глазах Цзи Бая это выглядело абсолютно отвратительно.

— Все эти годы я только и думал о тебе, каждый год готовил для тебя подарки... — Лицо Цзи Бая было бледным, глаза покраснели, а на дне затаилось робкое заискивание, от которого сердце Су Цинь сжалось от жалости и нежности. Ведь раньше Цзи Бай всегда был таким уверенным в себе — разве мог он когда-либо прежде показывать такое выражение лица?

Почувствовав, как мать Су Цинь смотрит на Цзи Бая полным боли и сострадания взглядом, Синъе посмотрел на него с видимым недоумением:

— Оказывается, брат Цзи Бай все это время помнил обо мне? Я ведь тоже всегда помнил о брате Цзи Бае. Каждый раз, когда злые люди избивали нас с братом, они приговаривали, что мы — ублюдки, которые и мизинца не стоят ее собственного сына, и обвиняли в том, что из-за нас она разлучилась со своим старшим сыном.

Тело Цзи Бая оцепенело. Инстинктивно он попытался шагнуть вперед и закрыть Синъе рот, но, оказавшись под перекрестным взглядом всех присутствующих, не смог даже сдвинуться с места. Он мог лишь застыть всем телом и продолжать слушать слова Синъе:

— Брат Цзи Бай ведь никогда не бывал в деревне, правда? Там было так тяжело... Зимой на улице дул такой свирепый ветер, летом солнце палило так, будто хотело сжечь человека дотла, а еще там было полно-полно всяких насекомых. Каждый раз, когда нас с братом избивали, нас связывали пеньковой веревкой и привязывали в свинарнике. Ты знаешь, что такое свинарник? Ну, где свиней держат... Ой, сейчас там уже никого не держат, это место переоборудовали под отхожее место, от него так сильно воняет. Ночью там ужасно неуютно, к тому же я боюсь темноты...

— Хватит, не нужно продолжать. — Речь Синъе была прервана.

Моргнув в замешательстве, в следующий миг он почувствовал, как его тело оторвалось от земли — его заключили в крепкие, теплые и надежные объятия.

Цзи Вэнь с оцепенением гладил Синъе по спине. Ощущая, насколько хрупким и мягким было это тельце в его руках, он сдержанно глубоко вздохнул, подавляя подступившую к горлу горечь:

— Синъе, теперь ты дома, и больше никто не посмеет так с тобой поступить.

Затем Цзи Вэнь перевел взгляд на Цзи Линя:

— С этого момента вы — дети семьи Цзи. Если кто-то посмокнет вас обидеть, давайте сдачи.

Синъе крепко прижали к груди. Это был лишь второй раз в жизни, когда он ощутил отцовские объятия. Протянув руку, Синъе обнял Цзи Вэня за шею и скосил глаза на его волевой профиль. Неужели вот каково это — чувствовать за спиной отца?

Синъе напоследок тихонечко добавил:

— Так что, брат Цзи Бай, хоть раньше я тебя и не помнил, но я всегда знал о твоем существовании.

Цзи Бай в отчаянии сжался, впившись пальцами в рукава собственной одежды. В этот момент он полностью позабыл о своих недавних планах: в его голове воцарилась звенящая пустота, а главной навязчивой мыслью было срочно что-то сказать, иначе... Иначе что будет? Он понимал, что по крайней мере сейчас оказался в крайне уязвимом положении, а в таких обстоятельствах лучше промолчать, чем наговорить лишнего.

— Прости меня, Синъе, — наконец вымолвил Цзи Бай посреди воцарившейся тишины.

Опустив голову так, что никто не мог разглядеть его выражения лица, он произнес едва слышным голосом, полным глубокого раскаяния и едва сдерживаемых слез:

— Прости, Синъе. Хоть я сам ничего об этом не знал раньше, но ты перенес столько страданий именно из-за меня.

На секунду запнувшись, Цзи Бай продолжил:

— Я никак не мог повлиять на то, что они сотворили, но это действительно причинило огромную боль и тебе, и брату Цзи Линю. Я знаю: пока я остаюсь в семье Цзи, при виде меня ты неизменно будешь вспоминать о пережитых ужасах. Пожалуй, будет лучше, если я съеду и поселюсь в другом месте. Просто... я так сильно привязался к папе, маме и старшему брату. Скажите, я ведь смогу иногда навещать их? Я буду приходить только тогда, когда тебя не будет дома... Мне правда очень жаль, Синъе...

К концу фразы голос Цзи Бая сорвался на едва слышный всхлип. Прерывисто вздыхая, будто преодолевая невыносимую душевную муку, он закончил говорить, а затем медленно побрел в сторону лестницы. Со спины его хрупкая фигурка казалась совсем крошечной, плечи мелко и непрерывно подрагивали. Поднимаясь по ступеням, он словно невзначай оступился и слегка качнулся всем телом, отчего этот маленький силуэт выглядел настолько жалобно, что у любого от сострадания защемило бы сердце.

http://bllate.org/book/26424/3163417