Готовый перевод 2401 / 2401: Искры за кулисами: Глава 12

— А? Но ведь люди с вашей съёмочной площадки говорили, что Ши И — твой друг.

— Даже если друг, это еще не значит, что он пришел навестить меня на съемках. Они не знают всех обстоятельств и просто всё не так поняли.

На этом разговор был исчерпан, и Ин Мин, больше не намереваясь ничего объяснять, сам налил себе бокал вина и сделал маленький глоток. — Кстати, ты же вроде вернулся ради нового фильма?

Временами Ван Ици казался человеком, который только и делает, что летает туда-сюда по всей стране.

Стоило ему получить хоть капельку свободного времени, как он тут же срывался куда-нибудь погулять. Непонятно, что это за странная привычка, но он никоим образом не желал посидеть спокойно хотя бы пару дней.

Ван Ици перехватил бокал Ин Мина, приложился к нему и с довольным видом откинулся на спинку дивана. — Ага, подписался на новую картину, на вид вроде неплохая, через пару дней уже примерка образов.

— Найдется хоть какое-то дело, хоть перестану вечно влипать в неприятности повсюду.

— Послушай, Ин Мин, что с тобой в последнее время? Почему ты разговариваешь всё более и более назидательно, прямо как чей-то папаша? Тебя что, одомашнили?

Влипать в неприятности, сидеть тихо — эти слова были совершенно не в лексиконе Ин Мина.

Еще при прошлой встрече ему показалось, что с этим парнем что-то не так.

Конкретные перемены назвать он бы не смог, но в целом от человека исходило какое-то совсем другое ощущение, нежели раньше.

Беспечные слова Ван Ици заставили Ин Мина замереть.

Главное, что фраза была до боли знакомой — он сам совсем недавно говорил нечто подобное другому человеку.

Невольно нахмурившись, Ин Мин молча сделал еще два глотка, а на его лице отразилось задумчивое выражение.

Заметив такую реакцию, будто у того внезапно замкнуло проводку, Ван Ици резко подался вперед. — Ин Мин, у тебя в последнее время точно что-то случилось?

Отодвинув оказавшееся слишком близко лицо, Ин Мин даже не поднял век. — Просто в последнее время критические дни приходят нерегулярно, из-за чего сердцебиение учащенное, дыхание сбитое, судороги в ногах, а по ночам толком не высыпаюсь.

— Твою мать!

Не выдержав, Ван Ици толкнул его в плечо. — Ты можешь хоть раз ответить нормально?!

Ин Мин лишь бросил на него взгляд: — Моя нормальность зависит от собеседника, а перед тобой тратить её — только переводить продукт.

В следующую секунду Ван Ици не удержался и попытался пнуть приятеля, но Ин Мин с невероятной легкостью ответил тем же ударом.

— Если не умеешь сидеть смирно, вали отсюда. Мне вообще-то спать пора.

Тот околачивался у него с самого полудня, тема беседы становилась всё скучнее, и зачем этот человек вообще заявился, оставалось только гадать.

В ответ на это Ван Ици фыркнул: — Кого ты обманываешь? С твоим-то тяжелым хроническим недосыпом — и ложиться спать в такую рань? Скорее уж ты видишь сны наяву.

Сколько он знал Ин Мина, тот всегда жил по графику ночной птицы.

Позвонив среди ночи, до него всегда можно было дозвониться, и при этом днем его тоже никогда особо не видели спящим. Непонятно было, то ли он человеческий генератор, то ли вечный двигатель, которому вообще не нужен отдых.

Раньше он уже советовал Ин Мину сходить к врачу, но этот тип, казалось, страдал какой-то навязчивой идеей и наотрез отказывался.

— Скажи мне, твоя бессонница хоть немного прошла?

— Когда начинаются съемки — становится лучше.

Ин Мин поднялся, достал из мини-холодильника немного льда и бросил в бокал. — Всё равно я не сплю и сонливости не чувствую, на мне это никак не сказывается.

— Чушь собачья! — Ван Ици нахмурился. — Это же ничем не отличается от бессмысленной траты жизни! Обычный человек просто не выдержит таких издевательств над организмом. Ин Мин, я серьезно говорю: если продолжишь в том же духе, рано или поздно тебе настанет конец.

Он еще не видел людей, способных вообще обходиться без сна.

К тому же Ин Мин курил и выпивал далеко не слабо, так что, если называть вещи своими именами, это было чистой воды медленное самоубийство.

Держа в руке бокал, Ин Мин нахмурился: — Ты что, явился сюда исключительно для того, чтобы проклинать меня? Неужели не можешь сказать пару приятных вещей?!

— Мои приятные слова тоже зависят от собеседника. Говорить их тебе — чистая трата времени!

Не успел Ван Ици договорить, как в него полетел пульт от телевизора, лежавший под рукой у Ин Мина. Тот с крайне нелепым видом увернулся и уставился на него с полным недоверием во взгляде: — Какого черта, у тебя и правда критические дни начались? Чего такой нервный?

— Проваливай уже, мне сценарий читать надо.

Осушив бокал до дна, Ин Мин прислонился к тумбе и посмотрел на Ван Ици.

— Ладно-ладно, не буду мешать тебе и дальше наслаждаться критическими днями. Будет время — звякни, позовем Коуцзы, Хаоцзы и остальных.

Раз Ин Мин уже дважды предложил ему уйти, Ван Ици, разумеется, не стал дольше задерживаться. Он небрежно подхватил куртку, перед уходом прихватил со столика парочку печений, оставленных Ин Мином, и, махнув рукой, испарился.

В квартире наконец воцарилась тишина. Ин Мин неспешно доковылял до дивана, опустился на него, а затем перевел взгляд на ночной город за панорамным окном и немного погрузился в себя.

Когда Ин Мин только начинал сниматься, он на самом деле еще толком не понимал, что такое актерская игра.

Просто кто-то давал ему текст, веля говорить с определенной интонацией и делать нужные выражения лица. Сначала это казалось немного странным — в конце концов, ощущение, что ты кривляешься перед публикой, как цирковая обезьяна, было не из приятных. Но постепенно он привык, по-настоящему втянулся и нашел это дело весьма захватывающим.

Ведь можно было творить всё что угодно без тени смущения: то была чужая жизнь, не имеющая к нему никакого отношения.

За столько лет работы в кино он сыграл столько ролей, что уже и сам не мог их сопомнить. Если подводить итог, то почему он вообще полюбил актерское ремесло, он и сам толком не понимал.

Наверное, если выражаться совсем просто, то это случилось в тот момент, когда он лишился возможности жить и играть по собственному желанию...

Тогда-то он и понял, что прежняя жизнь нравилась ему больше всего.

Говорят, что ценить начинаешь лишь то, что потерял. Ин Мин и сам не мог разобраться, то ли он просто отчаянно цепляется за прошлое, то ли и впрямь увяз в этом с головой.

Совершеннолетие застало его в юные годы, когда он был обласкан небесами и в один миг взлетел на вершину славы.

В ту пору все почести сыпались исключительно на его голову; премия хвалила его фальшиво и тошнотворно, но от бесконечного чтения подобных дифирамбов у него со временем появилась собственная уверенность.

Он всегда считал актерское мастерство делом довольно простым.

В конце концов, награду, над получением которой другие люди ломали головы долгие годы, он заполучил с невероятной легкостью, толком даже не осознавая тогда, что именно она значит.

http://bllate.org/book/26389/3158314