Готовый перевод I Am an Ancient Divine Herb / Древняя божественная трава: Мой старший брат не умрет: Глава 14

Сеянец Демона изначально был вещью из-за пределов этого мира и отличался исключительной властностью. Подумать только, даже уровня культивации Владыки Меча Хань Юэ — Бессмертного Меча — хватало лишь на то, чтобы силой сдерживать его рост, не давая ему развиваться. Но теперь он свирепствовал вовсю, и попытаться загнать его обратно — разве это легкая задача? К тому же оставалась еще вся эта демоническая ци: сколько же истинной энергии пришлось бы истратить, чтобы заставить ее рассеяться?

Семеро глав пиков вдобавок к главе пяти великих сектам общими усилиями наконец заставили Сеянец Демона прекратить рост, после чего стали медленно втискивать эти черные нити обратно в море ци.

Однако при такой скорости либо исчерпаются силы всех присутствующих, либо Шэнь Ичжи первый истощится до дна от Сеянца Демона.

— Так дело не пойдет! — выкрикнул Островной Владыка Шуй Инь.

— Но если сейчас убрать руки, Шэнь-шичжи будет уже не спасти!

Достопочтенный Цзими помрачнел вном, глядя на потерявшего сознание и погруженного в хаос Шэнь Ичжи, а затем бросил косой взгляд на стоявшего в стороне Чжао Фэймина и в конце концов принял решение.

В этот момент все внимание было приковано к подавлению Сеянца Демона, и если бы он совершил какой-то тайный маневр, никто бы ничего не заметил.

Однако как только он собрался действовать, из главного зала внезапно вырвался мощный поток энергии, окутанный драконьей ци, и с громовым рыком устремился прямо на них.

В тот же миг все взоры одновременно обратились туда.

Лунъинь Чунтянь!

С тех пор как душа и тело Владыки Меча Хань Юэ были уничтожены, не говоря уже о Секте Линцзянь, весь мир заклинателей занимался поиски следов этого меча.

Если бы Секта Линцзянь не была так твердо уверена, что это божественное орудие не сломается запросто, они бы решили, что оно последовало за своим господином в смерть!

Кто бы мог подумать, что оно объявится в такой момент!

Однако, когда эта аура приблизилась, оказалось, что за рукоять этого божественного оружия уцепился какой-то человек, который вопил на все лады и, размахивая руками и ногами под драконий рев, вместе с мечом влетел в главный зал.

— Помедленнее, помедленнее же! Я сейчас упаду!

— А-а-а — спасите! —

Судя по голосу, это орал какой-то юнец!

К несчастью, драконий рев ничуть его не слушал. Разящая, устрашающая острием ци неумолимо неслась вперед, нацелившись прямо на окруженного плотным кольцом Шэнь Ичжи. Ничуть не заботясь о висящем на нем человеке, меч со всей остаточной силой меча Владыки Меча Хань Юэ вонзился вниз!

Вжух —

Лунъинь со свистом вонзился по диагонали в землю прямо перед Шэнь Ичжи, продолжая гулко вибрировать.

Будучи непревзойденным божественным орудием, прародителем всех мечей, обладавшим сильнейшим хозяином во всем этом мире, его острейшее лезвие было способно рассечь любую силу!

И вот истинная энергия, которую все Достопочтенные совместными усилиями направляли на подавление, была в один миг перерублена мечом!

— Плохо! —

Достопочтенный Син Чуй резким движением отозвала свою истинную энергию и, не заботясь об ответном ударе по собственному телу, бросилась проверить состояние Шэнь Ичжи. Однако она никак не ожидала, что открывшаяся перед ней картина окажется... трудноописуемой.

Помните юношу, который висел на мече Лунъинь? В этот момент он пластом лежал прямо на потерявшем сознание Шэнь Ичжи, раскинув руки и ноги и полностью придавив человека под собой. По чистейшей случайности, по невероятному стечению обстоятельств они соприкоснулись губами...

Сяо Лэ от потрясения вытаращил глаза, напрочь забыв о дыхании.

Какая нелепая смерть! Его появление на публике вышло донельзя пошлым!

Будь проклят этот Лунъинь Чунтянь, во всем виновата эта проклятая железка!

Но вскоре Сяо Лэ почувствовал неладное: в его дыхательные пути вместе с вдохом проникла какая-то ци. Демоническая ци — чистейшая и очень густая. Сяо Лэ даже поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется отрываться, и он инстинктивно приоткрыл рот, чтобы впитать побольше прямо из уст Шэнь Ичжи.

Если подумать, с тех пор как он покинул Бездну Беспредельности, сколько бы ни была скудна духовная энергия, он так или иначе находил хоть какое-то ее восполнение, и лишь демонической ци не удавалось отыскать ни малейшей нити.

— Ты кто такой вообще? —

Сбоку раздался сердитый окрик, и следом мощная сила оттащила его прочь от Шэнь Ичжи. К счастью, остатки разума еще не покинули Сяо Лэ, и он не выпустил наружу свои корни, иначе тут же сел бы в лужу!

Он машинально ухватил подвернувшийся под руку меч Лунъинь и твердо встал на ноги, удержав равновесие.

Придя в себя, он увидел, что какая-то подтянутая и резкая женщина-культиватор меча в форменных одеждах адепта Секты Линцзянь, оттащив его, бросилась к Шэнь Ичжи. Быстро усадив того в позу для медитации, она, не раздумывая ни секунды, принялась заново вливать в него истинную энергию. Ее лоб покрылся крупными капеллями холодного пота, на лице читались тревога и беспокойство — она даже забыла о только что заданном вопросе.

Однако каждый понимал, что Шэнь Ичжи уже находился на исходе сил, и даже совместные усилия всех присутствующих не смогли подавить Сеянец Демона. Стоило этому процессу прерваться, как Сеянец неизбежно пошел бы вразнос, став еще свирепее, так что Шэнь Ичжи теперь не спасли бы даже небожители.

К счастью, последний удар нанес Лунъинь Чунтянь — меч самого Владыки Меча Хань Юэ. Можно сказать, Шэнь Ичжи погиб от руки собственного отца, и вовсе не потому, что собравшиеся не хотели его спасать, так что все невольно вздохнули с облегчением.

Волю небещ трудно постичь, но эта самая воля разом избавила Секту Линцзянь от нависшей угрозы. Достопочтенный Цзими подумал про себя, что еще хорошо, будто он не стал вмешиваться и взваливать на себя эту кармическую расплату.

Вслед за Достопочтенным Син Чуй осмотреть пострадавшего направились еще одна женщина-культиватор и двое мужчин.

Всех этих людей Сяо Лэ уже видел: те самые Достопочтенные, что с таким грандиозным зрелищем появлялись у горных врат Секты Линцзянь. Каждый из них был поистине редким великим мастером нынешней эпохи. Вспомнив ту недавнюю грозную ауру, он невольно задумался: неужели тот, о чью выгоду он только что случайно погрел руки, и был... его новым кредитором?

Глядя на едва дышавшего мужчину с кровью на губах, у которого оставалась буквально искра жизни, Сяо Лэ шумно втянул воздух, и у него внутри все заледенело. Ну правда же, он тут совершенно ни при чем!

— Из какой ты обители ученик, и почему явился следом за мечом Лунъинь Чунтянь? — обратился к Сяо Лэ Достопочтенный Хань Хай, мягко глядя на него.

Сяо Лэ был облачен в одежды внутреннего ученика Секты Линцзянь, однако уровень его культивации практически отсутствовал, что ясно указывало на новичка, чей наставник пока оставался неизвестным. Достопочтенный Хань Хай, будучи главой Секты Линцзянь, проявил такую мягкость и учтивость лишь ради меча Лунъинь Чунтянь, поскольку до конца не понимал ситуацию.

Тем не менее взгляд Сяо Лэ по-прежнему был прикован к Шэнь Ичжи, а на лице застыло крайне сложное выражение — он действительно смертельно боялся, что Шэнь Ичжи вот так возьмет и склеит ласты.

Пройдя столько лих, преодолев горы и реки ради единственной цели — вернуть долг, он в итоге не успел расплатиться, как человек оказался насмерть задавлен им же самим! Это... стоило только подумать, до чего же он жалок!

Не дождавшись ответа, Достопочтенный Хань Хай нахмурился и обвел взглядом присутствующих, но никто не спешил признавать в юноше своего подопечного. Все с недоумением разглядывали свалившегося как снег на голову паренька — ни на одном из пиков о таком ученике слыхом не слыхивали.

— О? —

Внезапно раздавшийся удивленный возглас Достопочтенного Син Чуй привлек всеобщее внимание. Все увидели, как она, с изумлением глядя на Шэнь Ичжи, вновь свела брови к переносице и выпустила духовное сознание для повторного сканирования.

Не только она, но даже Фея Линди и глава пика Цзюинь застыли с étrange выражениями на лицах.

Оставив Сяо Лэ в стороне, все дружно устремили взгляды на Шэнь Ичжи.

Тут Фея Линди пробормотала вполголоса:

— Сеянец отступил...

Что?

И впрямь: если присмотреться к открытым участкам кожи Шэнь Ичжи — лицу, шее и рукам — свирепствовавшие на них черные узоры исчезли, остались лишь выступившие от истощения и мучительных страданий вены.

Это открытие заставило всех присутствующих непроизвольно выпустить духовное чутье и вновь обследовать Шэнь Ичжи вдоль и поперек. И вправду: черное семя по-прежнему укоренилось в области моря ци, но все его отростки сжались в плотный клубок, словно чего-то страшно опасаясь.

— Что... что здесь вообще произошло? —

Все собравшиеся Достопочтенные, будь то по возрасту или по опыту, принадлежали к числу сильнейших мира сего. И тем не менее никто из них не мог взять в толк, почему Сеянец Демона, который едва поддавался совместным усилиям стольких мастеров, сейчас так послушно вжался в море ци Шэнь Ичжи.

— Достопочтенный Будда, что вы об этом думаете? — Достопочтенный Хань Хай посмотрел на сильнейшего из присутствующих — находящегося на поздней ступени Преодоления Скорби Достопочтенного Цзюэши.

— Намо Амитабха. Старый монах тоже впервые видит подобное чудо, в древних трактатах об этом не упоминалось. — Достопочтенный Цзюэши тщательно обследовал Шэнь Ичжи с помощью духовного сознания, после чего перевел взгляд с исполненного тревоги юноши на меч Лунъинь Чунтянь. Сейчас это божественное орудие уже успокоилось, однако хотя леденящая до костей ци Владыки Меча Хань Юэ медленно рассеивалась, она все еще существовала.

Сеянец Демона был настолько властным — что в этом мире вообще способно его подавить? Если подумать, то даже Сердечное бегония из Павильона Нефритового Сердца считалась редчайшей первоклассной бессмертной травой, но и она давала лишь временное облегчение. Как же вышло, что бушующий Сеянец Демона послушно вернулся в море ци, сжавшись в комок от страха?

— Пожалуй, в этом и заключается истинное могущество Бессмертного Меча. —

Если Сеянец Демона не принадлежал этому миру, то лишь собиравшийся вознестись Владыка Меча Хань Юэ обладал способностью вложить остатки своей силы в Лунъинь, чтобы спасти от смертельной опасности единственного сына — такое объяснение вполне имело право на жизнь.

Слова Достопочтенного Цзюэши заставили остальных кивнуть, поскольку иного разумного объяснения просто не существовало. В конце концов, вряд ли причиной стал этот мальчишка без единой крупицы культивации, притащившийся вместе с мечом — это звучало бы слишком нелепо.

http://bllate.org/book/26384/3157851