Готовый перевод I Am an Ancient Divine Herb / Древняя божественная трава: Мой старший брат не умрет: Глава 7

Секта Линцзянь располагалась на западе континента, на вершинах горной цепи Линъюнь, воздвигнув свои врата среди опасных круч. Нагромождения горных пиков вздымались до самых облаков, изобилуя отвесными обрывами и неприступными скалами, однако именно это место являлось наилучшей обителью для постижения Дао местных культиваторов меча.

А суровость и мощь культиваторов меча были видны с первого взгляда — достаточно было посмотреть на земли, где обосновалась их секта.

У подножия Секты Линцзянь находилось семь главных пиков, на каждом из которых восседали и правили Достопочтенные не ниже стадии Превращения Бога. За пределами главных вершин ютилось бесчисленное множество больших и малых второстепенных пиков: стоило лишь обрести уровень Зарождающейся Души, как появлялась возможность занять собственный пик и получить право принимать учеников для передачи учения.

Больше всего второстепенных пиков насчитывалось на Пике Хаоцзюэ, где также собиралось наибольшее число учеников. Его патриархом был Достопочтенный Цзими, чья культивация находилась на средней ступени Преодоления Скорби. Под его началом насчитывались тысячи учеников и последователей, а среди прямых воспитанников трое уже достигли стадии Превращения Бога. Чжао Фэймин был принят им в младшие ученики в качестве исключения: обладая выдающимися природными данными, он хоть и уступал врожденному духовному телу меча Шэнь Ичжи, но всё же обладал талантом владения мечом, который редко встретишь среди миллионов людей.

После того как Шэнь Ичжи лишился своей культивации, нынешнее молодое поколение негласно признавало лидером именно Чжао Фэймина.

Скала Вансюй же уступала остальным как по количеству приписанных к ней второстепенных пиков, так и по числу принятых учеников, однако она оставалась самой несокрушимой и незыблемой обителью Секты Линцзянь — и всё из-за Владыки Меча Хань Юэ!

Собственная сила Владыки Меча не нуждалась в лишних словах: не говоря уже о Секте Линцзянь, если окинуть взглядом весь мир, его по праву можно было считать первым человеком под Небесным Бессмертным.

Его единственный сын Шэнь Ичжи являлся самым юным Истинным Человеком стадии Зарождающейся Души за всю историю, и каждый знал, что со временем его достижения непременно превзойдут отцовские.

Благодаря этой паре отца и сына Скала Вансюй стала одним из самых весомых главных пиков Секты Линцзянь. После каждого отбора учеников или грандиозного состязания число желающих поступить на Скалу Вансюй исчислялось тысячами, и среди них был даже Чжао Фэймин. К сожалению, интерес Владыки Меча к набору учеников был несравненно ниже, чем у Достопочтенного Цзими: в конце концов, сколь бы выдающимся ни был талант, он не мог сравниться с собственным сыном.

За всю свою жизнь, не считая Шэнь Ичжи, Владыка Меча взял к себе лишь двоих учеников, да и те попали к нему по чистой случайности.

Старшим учеником был сирота, которого Владыка подобрал на дороге еще до рождения Шэнь Ичжи: его родители погибли во время нападения чудовищных зверей. Увидев, что мальчик жалок и ему абсолютно некуда идти, Владыка Меча временно пристроил его на Скале Вансюй и изредка давал наставления. Заметив позже его усердие, он зачислил юношу в ученики, а младшая ученица Ло Цинцин была найдена Владыкой Меча в качестве компаньонки для сына.

На всём главном пике жили лишь эти четверо, а все остальные, кто приходил сюда — дотонутые мальчишки и слуги из внешнего двора, — лишь ведали хозяйственными делами. Именно поэтому после гибели Владыки Меча некому больше было поддерживать величие этой вершины.

Поистине, превратности судьбы вызывали лишь горький вздох.

Никто не знал, какая участь ждет некогда столь процветающую Скалу Вансюй: скорее всего, как и предсказывал Глава Павильона Нефритового Сердца, она скатится до уровня обычного второстепенного пика.

Однако разве всё было так просто?

Скала Вансюй являлась самым крутым и неприступным пиком во всей горной гряде Линшань. Издалека она казалась острым длинным мечом, вонзающимся прямо в небеса. Высота этой горы была столь велика, что, по слухам, если бы бессмертный прыгнул с ее вершины, он смог бы позабыть о прошлом и раствориться в небытии — оттого ее и звали Скалой Забвения.

Самой же удивительной особенностью было то, что гору со всех сторон окружали свирепые пронизывающие ветра: чем выше поднимались, тем яростнее они становились. На самой вершине небес можно было наблюдать грозное зрелище — свирепый буран крутил облака, образуя бурлящие воронки. Эту часть также называли Пиком Жизни и Смерти.

Но это удивительное явление возникло вовсе не из-за природы — к нему приложили руку люди.

Под каждым главным пиком залегала духовная жила, но на Скале Вансюй Владыка Меча разместил сразу две, причем обе высшего качества. Под духовными жилами располагалась созывающая духовную энергию формация, которую он возвел по личной просьбе Достопочтенного Цзяньяна из Павильона Секретов, и эти свирепые ветра рождались из чистейшей энергии духовных жил.

Предаваться культивации в таком месте — значило получать вдвое больший результат при вдвое меньших усилиях. Более того, здесь можно было постигать мастерство меча и намерение меча, которым владел при жизни Владыка Меча Хань Юэ. Чем выше поднимаешься, тем сильнее бушуют ветра, тем выше уровень постижения, а техники и намерения меча становятся еще более изменчивыми. Говорили, что на самой вершине можно было соприкоснуться с озарениями Владыки Меча перед самым прохождением его Небесной Скорби.

Это было не просто бесценное сокровище — это был предел мечтаний любого практика.

Безусловно, оставшаяся без покровительства Владыки Меча Скала Вансюй походила на лакомый кусок мяса, готовый стать добычей для тех, кто жаждал его растерзать.

Разумеется, не все уголки Скалы Вансюй были смертельно опасны и окружены бушующими ветрами.

Ниже половины горы, почти у самого ее подножия, располагались тренировочная площадка и несколько павильонов с резными перилами — это место предназначалось для отдыха и приема гостей. Перед постройками даже плескалось прозрачное небольшое озеро, где росли изящные золотые лотосы и резвились несколько золотисто-перых рыбок, которые привольно росли, подпитываемые духовной энергией. Здесь царил мягкий ветерок и моросил мелкий дождь, круглый год стояла весна, и всё напоминало истинную обитель бессмертных, укрытую от мирской суеты.

В этот момент небо уже потемнело, но ослепительно сияющий летающий меч камнем рухнул с небес, прочертив яркий росчерк. Едва приземлившись, молодой человек в бело-голубых одеждах культиватора и с золотой короной на голове бросился в ближайшую комнату для меча. Распахнув дверь, он окинул взглядом внутреннее убранство, затем вышел обратно и по очереди заглянул в остальные комнаты, после чего удивленно протянул:

— Куда все подевались?

Поразмыслив с мгновение, он стремглав помчался к задней горе.

Середина Скалы Вансюй являлась местом для закалки духа и тела, однако вовсе не тихой обителью для уединения с целью укрепления уровня культивации. Именно поэтому на задней горе было прорублено несколько пещер для меча, рассчитанных на различные ступени.

Одна из таких ледяных пещер принадлежала лично Шэнь Ичжи.

И действительно, едва войдя внутрь, он тут же заметил знакомое деревянное кресло-коляску. На нем сидел юноша: его брови, взметнувшись к вискам, напоминали зачехленные холодные клинки, на фоне высокого переносья губы казались бледными, но черты лица складывались в поистине редкую, ослепительную красоту. Даже в мире бессмертных, где повсюду встречались писаные красавцы и красавицы, невольно хотелось воскликнуть, сколь же щедры к нему были Небеса.

Только вот, стоило взглянуть на то, как пряма была спина Шэнь Ичжи и как отчетливо при этом было видно, что он вынужденно сидит в кресле, становилось очевидно: его тело истощено до предела. Присмотревшись внимательнее к бледности лица и тяжелому, прерывистому дыханию, нельзя было не признать — он находился на пороге смерти.

Заметив его состояние, Ло Цинцин немедленно извлек из пространственного кольца толстое пушистое покрывало и в три шага преодолел расстояние до Шэнь Ичжи, набросив тому на колени. Он уже собирался с упреком высказать второму соученику, что тот дошел до такого состояния и всё еще смеет оставаться в этой ледяной пещере, совсем себя не бережет, но перехватил холодный взгляд Шэнь Ичжи и тут же замолк.

Ло Цинцин мгновенно захлопнул готовые сорваться с языка слова и, проследив за отрешенным взглядом Шэнь Ичжи, с удивлением обнаружил, что старший соученик Лу Цзянхэ тоже здесь. Скрестив ноги, он сидел с закрытыми глазами перед каменной стеной. Вокруг него была развернута собирающая духовную энергию формация, стремительно уплотнявшая потоки ци и превращавшая их в истинную энергию, которая мощным потоком давила на его Золотое Ядро.

Ощущая эти колебания, Ло Цинцин с изумлением понял, что Лу Цзянхэ, судя по всему, собирается совершить прорыв.

Но ведь у него была лишь средняя ступень Золотого Ядра, как же он вдруг перешел к поздней ступени?

— Кхе-кхе… — сидевший в кресле Шэнь Ичжи сдавленно закашлялся. Его нынешнее слабое тело с трудом переносило холод этой ледяной пещеры. Ло Цинцин уже хотел было применить истинную энергию, чтобы рассеять морозный воздух, но Шэнь Ичжи вновь остановил его движением руки и хриплым голосом произнес:

— Рассей её, не мешай старшему соученику совершать прорыв.

Он действительно пытался пробиться на Стадию Зарождающейся Души! Ло Цинцин широко раскрыл глаза, испытывая неверие в происходящее, и подумал про себя, до чего же это опасно!

— Старший соученик, ты годами накапливал силы, твоего уровня культивации достаточно для раскалывания ядра, но грань постижения еще не достигнута. Если поднимать уровень силой, в момент формирования Зарождающейся Души могут породиться демонические демоны сердца… — Шэнь Ичжи не удержался, судорожно вцепившись в покрывало на коленях, перевел дыхание и продолжил: — Впрочем, не страшно. На каменной стене запечатлено мое намерение меча. Следуй за ним следом, не думай ни о чем другом, веди меч и рассеки все иллюзорные видения. Будь то я, Цинцин или даже… отец — сруби всё единым ударом меча, ни в коем случае не сомневайся.

К этому моменту Ло Цинцин полностью понял, что именно затеяли оба старших брата. Хоть это предприятие и таило смертельную опасность, для нынешней Скалы Вансюй это был единственный выход.

Он ничем не мог помочь, поэтому лишь отыскал широкую накидку из меха летающей лисы и укутал ею Шэнь Ичжи, а затем тихо уселся рядом, охраняя его покой.

Чего-чего, а духовной энергии на Скале Вансюй никогда не браковало, а с учетом массива сбора духовной энергии под непрерывным потоком ци золотое ядро Лу Цзянхэ наконец начало подавать признаки разрушения.

На поверхности Золотого Ядра проступили трещины, и в тот самый миг, когда оно раскололось, оно обратилось в густую духовную энергию, сформировав зародыш, похожий на младенца, который парил, скрестив ноги, над летящим мечом. Однако у него отсутствовали пять чувств, а под мечом медленно клубился слабый черный туман, и меж бровей Лу Цзянхэ тоже проступил темный налет.

— Старший соученик… — Сердце Ло Цинцина сжалось в комок.

Сама Стадия Зарождающейся Души являлась водоразделом между сильными и слабыми мира сего. С текущим уровнем понимания Лу Цзянхэ был бесконечно далек от этой ступени, и принудительный прорыв легко мог привести к падению в демоническое исступление, потере рассудка и превращению в кровожадного монстра, чье тело в конце концов разорвет от переизбытка мощи.

Как же горько было осознавать, что сам он привык лишь предаваться праздности и не уделял должного внимания культивации, а теперь у него даже не было права взять на себя эту тяжелую ношу.

Видя, как по лицу Лу Цзянхэ расползаются черные извилистые узоры, Шэнь Ичжи внезапно взмахнул рукой, и в его ладони материализовался длинный меч трех чи. Его лезвие сверкало острой, пронзительной грань, в которой сквозь призрачную пелену угадывался образ феникса, оглашающего небеса криком.

Меж его бровей промелькнула тень боли, но, превозмогая недуг, он нанес удар мечом прямо в сторону каменной стены.

Каменная стена содрогнулась от удара меча, и оставленные на ней следы намерения меча посыпались вниз, вливаясь в макушку Лу Цзянхэ, сидевшего внизу. Эти остатки намерения меча были озарениями, оставленными самим Шэнь Ичжи после его прорыва на Стадию Зарождающейся Души, и изначально они предназначались именно для того, чтобы помочь соученикам в совершении прорыва.

Природные данные Лу Цзянхэ, возможно, и уступали двум его младшим братьям, однако его несгибаемая воля не уступала ничьей. Пережитая в детстве трагедия закалила его характер, сделав разум еще более стойким — иначе Владыка Меча в свое время не проникся бы к нему жалостью и не принял в ученики раньше срока.

Будучи старшим братом, услышав весть о гибели Учителя, он уже давно был готов пожертвовать собой в любой момент.

Вскоре, под водительством намерения меча Шэнь Ичжи, черные жилы на лице Лу Цзянхэ стали постепенно блекнуть и исчезать. Черты лица формирующегося зародыша обретали отчетливость, становясь точной копией его собственного облика, а узоры под парящим мечом проступали всё яснее, напоминая его собственный меч судьбы. Когда же он распахнул глаза, духовная энергия вокруг ледяной пещеры мгновенно исчерпала себя до последней капли.

— Получилось! — радостно воскликнул Ло Цинцин, но не успела радость охватить его целиком, как со стороны спутника донесся сдавленный, неудержимый кашель. Он поспешно принялся откатывать кресло Шэнь Ичжи наружу.

Теперь Лу Цзянхэ официально вступил в ряды могущественных практиков стадии Зарождающейся Души, пережив самый тяжелый момент. Оставалось лишь укрепить свой уровень и впитывать духовную силу для углубления культивации.

В ледяной пещере стоял такой жуткий холод, что на ресницах Шэнь Ичжи уже осели тончайшие кристаллики инея. Едва они выехали наружу, Ло Цинцин поспешно сотворил заклинание, возвращая второму соученику тепло. Однако в этот момент небо заволокло грозовыми тучами, откуда-то извне накатили мощнейшие волны духовной энергии столь грандиозного масштаба, что об этом, пожалуй, ведала уже вся секта.

— Это Чжао Фэймин с Пика Хаоцзюэ, он тоже прорывается на Стадию Зарождающейся Души, — Ло Цинцин потому так спешно и вернулся на Скалу Вансюй, чтобы принести эту весть.

Шэнь Ичжи кивнул:

— И к лучшему. На фоне этого движение, созданное старшим соучеником, покажется не столь заметным.

Свирепые ветры на Скале Вансюй бушевали непрерывно, а Лу Цзянхэ совершал прорыв внутри ледяной пещеры, поэтому даже если бы изнутри доносились какие-то звуки, на фоне прорыва Чжао Фэймина, о котором, казалось, оповестили всю секту, они выглядели бы совершенно незначительными.

— Второй соученик… через три дня состоится… траурная церемония по Учителю.

Руки Ло Цинцина, сжимавшие подлокотники кресла, судорожно побелели. Голос его звучал предельно тихо и был пропитан глубокой тоской — он не хотел поднимать эту тему, но не мог молчать.

Шэнь Ичжи устремил взгляд на то прозрачное небольшое озеро: золотые лотосы в нем по-прежнему цвели пышным цветом, легко покачиваясь под дуновением легкого ветерка, и казалось, будто здешние цветы и травы совершенно не чувствуют приближения бури.

Он тихо произвел:

— Ничего страшного. Я уже переговорил соучеником Син Чуем: если иного пути не останется, Скала Вансюй отойдет к Пику Звезд. Вы сможете продолжать культиваровать здесь по прежнему заведенному порядку, и никто вас не потревожит.

Услышав это, Ло Цинцин тут же встревожился:

— А ты, второй соученик?

Шэнь Ичжи ничего не ответил, лишь безмятежно глядя вдаль.

Ло Цинцин, по всей видимости, понял смысл его слов, и его глаза мгновенно покраснели. Желая утешить то ли Шэнь Ичжи, то ли самого себя, он пробормотал:

— Не бывает безвыходных ситуаций, наверняка найдется способ. Второй соученик, тебе суждено достичь вершины бессмертного пути, об этом говорил даже Верховный Старейшина, верно?

Под Верховным Старейшиной подразумевался тот самый Свободный Бессмертный из Секты Линцзянь, который никогда не показывался людям без крайней необходимости, грозящей гибелью всей секте.

Однако, когда Шэнь Ичжи оказался оплетен Сеянцем Демона, Владыка Меча однажды испросил у него личной встречи. Увидев состояние юноши, старец лишь покачал головой, тяжело вздохнул, произнес слово воля небес и снова погрузился в закрытое затворничество.

— Второй соученик, умоляю тебя, умоляю, не сдавайся…

Шэнь Ичжи опустил взгляд и, заметив, что Ло Цинцин едва не плачет от отчаяния, слабо улыбнулся и кивнул.

Пока он своими глазами не увидел Лунъинь Чунтянь, как он мог сдаться?

— Отведи меня к горячему источнику, что-то стало холодно, — произнес он.

Услышав это, Ло Цинцин поспешно закивал:

— Да, пора идти. Сегодня мы еще не принимали ванну, нельзя позволять Сеянцу Демона буйствовать.

Этот горячий источник был выкопан Владыкой Меча в месте слияния двух духовных жил специально для того, чтобы поддерживать и укреплять тело сына.

На самом деле особой пользы против Сеянца Демона он не приносил, но омовение потоками духовной энергии так или иначе помогало его сдерживать. К тому же укрепление телесной оболочки служило косвенной борьбой с тяжелым недугом.

Лишь сам Шэнь Ичжи понимал, что польза от этого невелика, и всё происходило лишь ради утешения.

http://bllate.org/book/26384/3157843