Готовый перевод My Villainous Junior Brother Secretly Loves Me / Младший брат-злодей тайно в меня влюблен: Глава 3

Мэн Чэнь? — Юй Нянь, старейшина Пика Юйхуа, слегка удивился. — Почему ты пришёл?

Всем было известно, что Мэн Чэнь с Пика Тяньцзи всегда любил тишину и вёл уединённый образ жизни, характером пойдя в своего учителя. Помимо обязательных для секты крупных церемоний, он крайне редко появлялся в людных местах. С чего бы это ему сегодня вдруг пожаловать сюда?

— По поручению Учителя — принять ученика от его имени, — Мэн Чэнь отдал должное присутствующим старейшинам и под всеобщими взглядами направился прямо к шеренге новых адептов.

— Этот младший брат, — остановился он перед черноволосым юношей на самом конце шеренги и под шокированными взглядами бесчисленных людей спросил: — Не желаешь ли ты прийти на мой Пик Тяньцзи?

Все вокруг были настолько ошеломлены, что потеряли дар речи.

Пик Тяньцзи неожиданно тоже решил набрать новых адептов?!

Даже Юй Нянь на мгновение замер, а затем, опомнившись, спросил:

— Бессмертный Владыка Чжунли вернулся?

— Нет, — слегка повернув голову, ответил Мэн Чэнь. — Просто Учитель из года в год странствует в далёких краях и ещё много лет назад наказал ученику: если встретится кто-то с выдающимся талантом, разрешается принять его на Пик Тяньцзи от его имени.

Об этом старейшины были наслышаны.

Чжунли Цзин был человеком, которого увидишь не больше, чем голову парящего в облаках дракона: круглый год он либо предавался уединенной медитации, либо странствовал. Глава Тайсюань, видя, что учеников на Пике Тяньцзи совсем мало, посоветовал: раз сам он не может вернуться для набора учеников, то может поручить это дело своему первому ученику.

Вот Чжунли Цзин и переложил эту обязанность на Мэн Чэня.

Только вот за столько лет Мэн Чэнь ни разу не воспользовался правом принять ученика за учителя, и все думали лишь о том, что раз его собственный талант поражает воображение, то и требования у него запредельно высоки. Кто бы мог подумать, что сегодня он наконец присмотрит кого-то.

Раз уж приглянулся хороший росток для Пика Тяньцзи, остальные старейшины не посмели бы вступать в спор, им оставалось лишь с досадой отвести взгляды. Что же до остальных присутствовавших — будь то новобранцы или старшие ученики, — все устремили на черноволосого юношу завистливые и горячие взгляды, до скрежета в зубах желая оказаться на его месте.

Это же Пик Тяньцзи!

Это же сам Мэн Чэнь!!

Вот везучий пацан, какую же несусветную удачу ему довелось поймать!

Черноволосый юноша, казалось, тоже был ошеломлен свалившимся на него счастьем. Он долго не произносил ни слова, лишь сжав кулаки, вытаращив глаза и не моргая глядя на стоявшего перед ним молодого человека. Толпа вокруг тут же разразилась добродушными смешками. В конце концов, когда они сами впервые увидели старшего брата Мэн, кто из них точно так же не застыл в глупом изумлении?

Какая-то бойкая старшая сестра с Пика Изумрудной Зари с улыбкой окликнула юношу:

— Младший брат, возвращайся из грёз! Если ты не хочешь, так я вместо тебя пойду!

Адепты рассмеялись еще веселее, наперебой подгоняя:

— Младший брат, скорее соглашайся, упустишь шанс — другого не будет!

— До смерти заставил волноваться! Младший брат, я знаю, что старший брат Мэн хорош собой, но не мог бы ты сначала ступить на Пик Тяньцзи, а уж потом заглядеться?!

Мэн Чэнь не обращал внимания на шутки соучеников и лишь молча смотрел на черноволосого юношу перед собой.

В прошлой жизни в момент поступления новых адептов его здесь не было. Он лишь позже слышал, что некий ученик обладал выдающимися способностями, и старейшины Пика Учжао и Пика Юйхуа оба положили на него глаз, но тот юноша вежливо отказался, прямо заявив, что не намерен идти никуда, кроме Пика Тяньцзи. Окружающие высмеяли его за незнание высоты неба и толщины земли, и оба старейшины тоже разочарованно удалились, однако тот адепт не пожелал сдаться и тут же опустился на колени прямо перед горными вратами Тайсюань, простояв на коленях полмесяца.

Все эти полмесяца, невзирая на ветер, дождь, грозы и молнии, колени юноши не сдвинулись с синеватой каменной плиты ни на йоту. В конце концов сам глава Секты Тайюань поспешил туда и, пораженный стойкостью и характером юноши, отправил весточку странствующему Бессмертному Владыке Чжунли, после чего зачислил парня на Пик Тяньцзи.

Тогда, услышав об этом, Мэн Чэнь лишь восхитился упорством того человека, но сейчас, вспоминая об этом снова, он чувствовал некоторую боль в сердце.

Он не собирался позволять тому проходить через эти страдания во второй раз.

Его взгляд стал еще мягче, он сам протянул руку, раскинув ладонь белую как нефрит перед юношей, и повторил недавнее приглашение:

— Младший брат, не хочешь ли ты прийти на мой Пик Тяньцзи?

Пик Тяньцзи находился на самой макушке Секты Тайюань, и подниматься туда пешком пришлось бы довольно долго.

Мэн Чэнь шёл впереди, а черноволосый юноша по имени Сюэ Лан плелся далеко позади. Долго вглядываясь в его спину, он вдруг подал голос:

— Эй.

Мэн Чэнь остановился и оглянулся:

— Что такое?

— Сразу скажу тебе, — холодно глядя на него, произнес Сюэ Лан. — Хоть ты и позволил мне войти на Пик Тяньцзи, я не буду тебе благодарен. Я пришел сюда ради того, чтобы стать сильнее, и рано или поздно превзойду тебя.

Помолчав, красивое лицо юноши исказила едва заметная насмешливая улыбка:

— К тому же, я давно слышал о твоей славе. Всегда думал, что ты невероятный гений, но теперь смотрю — ничего особенного.

Окажись здесь кто-нибудь другой, он непременно пришел бы в ярость и принялся бы распекать юношу за неблагодарность. Не прояви к нему Мэн Чэнь благосклонности, он бы ни за что не взлетел до небес, попав на желанный миллионами Пик Тяньцзи. Получив такую небывалую милость, мало того что не поблагодарил, так еще и ядовито съязвил — на месте любого другого этот неблагодарный негодяй был бы уже изгнан из секты!

Мэн Чэнь помолчал немного и шагнул к нему.

— Чего удумал, подраться захотел? — Сюэ Лан напрягся, а затем холодно усмехнулся. — Драться так драться, думаешь, я испугаюсь... Постой, ты... ты что делаешь?!

Мэн Чэнь призвал свой меч, ухватил юношу за руку, затаскивая на лезвие, и мысленным усилием заставил меч плавно подняться в воздух, подчиняясь ветру.

— Забыл, что ты только что прошел отборочные испытания, и карабкаться по длинной лестнице тебе, пожалуй, тяжеловато. — Сюэ Лан услышал за спиной мягкий голос: — Отсюда до Пика Тяньцзи еще приличное расстояние, давай я подброшу тебя на мече.

Свежий ветерок пролетал мимо ушей, виски и пряди волос легко развевались, с обеих сторон стремительно проносились зеленые горы и белые облака, а впереди вздымались в самое небо крутые пики, чьих вершин не было видно в туманной выси.

Опасаясь, что Сюэ Лан оступится или упадет от неустойчивости, Мэн Чэнь слегка вытянул руку, загораживая юношу сбоку.

Сюэ Лан весь вытянулся в струнку, боковым зрением замечая развевающийся на ветру небесно-голубой рукав с вышитой серебряными нитями парящей белой цаплей — столь искусно выполненной, казалось, она вот-вот расправит крылья и взмоет ввысь.

Мало того, он ощутил слабый, чистый аромат прохладной травы...

...Это был запах того человека, что стоял позади.

Тело юноши от этого сделалось еще более деревянным, он задрал подбородок и замер. Спустя мгновение шум ветра стих, и летательный меч наконец надежно опустился на землю.

Сюэ Лан тут же соскочил вниз, отпрыгнул на три шага назад под глухие стуки шагов и со злостью уставился на Мэн Чэня, сжав зубы. Ветер немного растрепал его черные волосы, так что под прикрытием прядей можно было заметить алеющие кончики ушей.

В каждом проявлении юноши сквозила задиристая враждебность, однако Мэн Чэнь вовсе не сердился на его отношение и провел его прямо к небольшому двору. Двор оказался просторным, посреди него росла раскидистая старая сосна с толстым стволом и пышной кроной, насчитывавшая, пожалуй, уже не одну сотню лет. Под деревом стояли каменный стол и табуреты, а в глубине виднелись жилые покои в два пролета.

— Это Обитель Падающей Сосны, отныне ты будешь жить здесь, — Мэн Чэнь больше не пошел внутрь, остановившись у порога и наставляя его: — Постельное белье и прочие предметы обихода уже подготовлены, если чего-то не хватит, просто спроси меня, я нахожусь напротив, в Обители Обитания Снега.

Он шевельнул кончиками пальцев, и белый как снег бумажный журавлик затрепетал крыльями, взмыл вверх и неторопливо опустился на плечо Сюэ Лана.

— Это передающий звук талисман, коснись его трижды и скажи что-нибудь — я услышу.

Сюэ Лан не выказал ни капли признательности и даже холодно фыркнул:

— Нечего совать нос в чужие дела!

Мэн Чэнь по-прежнему не злился, уголки его губ даже слегка приподнялись, после чего он развернулся и ушел.

Во дворе остался один только юноша. Он простоял на месте без движения почти добрых полчасы, пока вдруг, словно очнувшись, в несколько торопливых шагов не подбежал к воротам двора и с напряженным лицом не заглянул наружу.

Никого.

Он едва слышно выдохнул, повернул голову, глядя на собственное плечо, и двумя пальцами очень-очень осторожно снял сидевшего на плече журавлика, опуская его на ладонь. Журавлик послушно взмахнул крыльями, а затем опустил голову, легонько клюнув его в центр ладони.

Сюэ Лан на секунду замер, и кончики его ушей под черными волосами покраснели еще сильнее, став такими яркими, что казалось, вот-вот капнет кровь. Он сжал ладонь, бережно неся бумажную птицу в дом, отыскал чистую и красивую фарфоровую склянку для хранения вещей и, затаив дыхание, нежно-нежно опустил туда журавлика.

Во дворе Обители Обитания Снега росли заросли банановых пальм.

Банановые деревья круглый год оставались зелеными: весной и летом они радовали глаз сочной зеленью, осенью заглядывали зелеными листьями в окна, а суровой зимой снег укрывал их увядшую листву — это был поистине живописный и прекрасный пейзаж, который Мэн Чэнь очень любил и много лет холил своими руками.

Взяв с подоконника стоявший рядом кувшин, он принялся поливать банановые листья, как вдруг, вспомнив свирепого юношу, невольно позволил легкой улыбке тронуть свои глаза.

В прошлой жизни он ненавидел этого юношу до глубины души.

Сюэ Лан поступил в секту позже всех и приходился Мэн Чэню четвертым учеником, а также его младшим соучеником. Сначала Мэн Чэнь испытывал к нему большую симпатию: тот обладал великолепными способностями, не боялся тяжелого труда и вызывал искреннее восхищение. Но вскоре после начала общения Мэн Чэнь заметил, что Сюэ Лан питает к нему какую-то странную враждебность, вечно смотрит ледяным, полным отвращения взглядом, частенько язвит и даже позволяет себе злые выпады.

Он никак не мог взять в толк, чем же заслужил такую неприязнь со стороны младшего брата. Попытки объясниться ни к чему не привели, и тогда он перестал навязывать хорошие отношения, решив просто держаться в стороне. Кто бы мог подумать, что Сюэ Лан не пожелает оставить его в покое, станет вести себя еще хуже, а со временем и вовсе перейдет к откровенной клевете и подставам. Если бы не его собственная быстрая реакция, позволившая доказать невиновность, его бы, пожалуй, действительно изгнали из Секты Тайюань.

Каким бы мягким нравом ни обладал Мэн Чэнь, он не мог терпеть подобные гнусные проделки Сюэ Лана, и их отношения скатились до точки замерзания. И когда его самого оклеветали как практика тёмного пути, собираясь устроить чистку секты силами старейшин, он одно время даже подозревал, что именно Сюэ Лан стоял за всеми интригами.

Но лишь когда вскрылась чудовищная правда, он наконец понял: тот, кто был добр к нему, не обязательно желал добра, а тот, кто относился к нему плохо, вовсе не обязательно был его врагом.

Сюэ Лан не ненавидел его. Тот юноша просто пытался всеми правдами и неправдами заставить его уйти из учительской обители, подальше от этой грязи.

Он со всей своей юношеской отвагой и искренним сердцем отчаянно пытался спасти ему жизнь.

Картины прошлой жизни проносились перед глазами, и Мэн Чэнь вспомнил, как перед самой смертью в прошлой жизни юноша весь в крови стоял на коленях с обломком меча в руке и, захлебываясь слезами, орал ему что-то прямо в лицо. От этих воспоминаний его глаза слегка защипало.

Он действительно задолжал Сюэ Лану слишком многое.

Прошлого уже не вернуть, но на этот раз он собирался как следует позаботиться о своем младшем брате.

Пока он предавался мыслям, со стороны двора донеслись шаги. Мэн Чэнь подумал, что это Сюэ Лан пришел искать его, и поднял голову, но вместо этого увидел другого юношу в небесно-голубой форме ученика, который стремглав вбежал во двор. Увидев его, тот просиял, превратив персиковые глаза в лучики полумесяцев, и бросился к нему с сияющей улыбкой:

— Старший брат!

Голос юноши звучал чисто и звонко, с нотками близкого, капризного баловства, прямо проникая в самое сердце.

Мэн Чэнь смотрел на бегущего к нему человека, но тепло в его глазах постепенно угасало. Пальцы, сжимавшие кувшин, с каждым мгновением сжимались все сильнее, источая изнутри холод.

Стоя перед этими банановыми пальмами, он помимо своей воли мысленно вернулся в промозглую тюремную камеру. В те дни тот юноша точно так же притворно-нежным и сладким голосом ласково шептал ему на ухо:

— Старший брат, это сильнейший в мире любовный червь, зовется Пронизывающий Яд. Я потратил столько сил, специально добыл его для тебя.

— Тебе нравится?

http://bllate.org/book/26374/3156859