Готовый перевод After Transmigrating, the Richest Man Became My Fan / Мой самый богатый фанат: Как я стал популярным автором после попадания в книгу: Глава 3

Вэнь Цзун вернулся в комнату и, глядя на гардеробную, заполненную одеждой исключительно черных, белых и серых тонов, в конце концов выбрал самый скромный белый пуховик, закутавшись в него с ног до головы.

— Дядя Чжан, распорядитесь подать машину, мне нужно съездить в одно место, — на ходу произнес Вэнь Цзун, направляясь к лестнице.

На лице Джи Дхана... то есть Дяди Чжана промелькнуло удивление:

— Старший молодой господин, сегодня пасмурно, да и с прошлой ночи лежит глубокий снег, к тому же на улице очень холодно, а у вас ведь только недавно спал жар...

В былые времена старший молодой господин семьи Вэнь не выходил из дома даже в самую ясную погоду, не говоря уже о столь морозных деньгах... днях.

— Ничего страшного, я хочу навестить дедушку.

Вэнь Цзун уже твердо решил ехать, но, добравшись до выхода, всё же на мгновение засомневался.

На улице было минус три, а с учетом тающего снега ощущалось и вовсе гораздо холоднее. Как бы Вэнь Цзун ни кутался в свой белый пуховик, ему было не справиться с хилым от природы телом прежнего владельца тела.

Пробирающий до костей ледяной ветер забрался под воротник, и Вэнь Цзун судорожно втянул воздух, поспешно застегнув молнию до самого верха и натянув капюшон. Лишь когда мягкий белый меховой воротник полностью закрыл лицо, он почувствовал себя немного теплее.

Увидев это, Дядя Чжан поспешно распорядился, чтобы водитель семьи Вэнь подал машину.

Уже устроившись в автомобиле, Вэнь Цзун так и не решился снять пуховик. Смотря через затягивающееся туманной дымкой стекло на ослепительно-белый снег за окном, он одновременно привыкал к этому незнакомому миру и мысленно освежал в памяти всё, что в романе говорилось о дедушке Вэне.

Дедушку Вэня звали Вэнь Хуахуэй, и он был тем человеком, к которому прежний владелец тела относился с наибольшим уважением и близостью.

В молодости Вэнь Хуахуэй был высокопоставленным генералом в Хуаго, а выйдя в отставку из-за ранения обеих ног, поселился дома. Когда прежний хозяин тела был еще совсем мал, они с его отцом крупно поссорились из-за того, что мать мальчика скончалась от депрессии.

Старик отличался строжайшими принципами: он глубоко чувствовал, что пренебрежительное отношение его собственного сына к невестке привело к ее преждевременной смерти. Испытывая тяжелую вину, он изо всех сил противился повторному браку отца Вэнь Цзуна. Три года назад он съехал из особняка семьи Вэнь и поселился в доме престарелых в полном одиночестве.

Прежний владелец тела, как бы сильно ни не любил выходить из света... из дома, неизменно навещал старика в доме престарелых каждые выходные.

Сегодня, проснувшись и бросив взгляд на календарь, Вэнь Цзун обнаружил, что на дворе как раз воскресенье.

Дом престарелых находился довольно далеко от поместья семьи Вэнь, и когда голос водителя долетел до его ушей, сонный Вэнь Цзун очнулся и понял, что неизвестно когда задремал.

— Старший молодой господин, мы приехали.

— Хорошо, спасибо, — по привычке поблагодарил Вэнь Цзун и, толкнув дверцу, вышел наружу.

Дом престарелых был огромным, но поскольку прежний хозяин бывал здесь часто, сиделка, заметив Вэнь Цзуна, тут же привычным маршрутом повела его к комнате Вэнь Хуахуэя.

— В последнее время похолодало, и у старика снова обострилось ранение в ноге — ночами спит беспокойно, но он запретил нам вам говорить, — на ходу подробно докладывала сиделка о состоянии Вэнь Хуахуэя за последние дни.

Вэнь Цзун кивнул, и сиделка постучала в дверь.

Из комнаты донесся звучный, полный сил голос старика. Настрой у него был неплохой, казалось, боли в ноге его ничуть не беспокоят:

— Войдите.

Толкнув дверь, Вэнь Цзун вошел и увидел Вэнь Хуахуэя, который сидел на кровати с книгой в руках. Лицо старика настолько потрясло Вэнь Цзуна, что он замер на месте.

Заметив удивление на лице внука, Вэнь Хуахуэй, хоть и удивился про себя, счел это пустяком по сравнению с визитом внука. Он взмахнул рукой, подзывая его:

— Цун-цун, иди сюда, чего застыл в дверях дурачком?

Не только внешность, но даже и обращение были точь-в-точь такими же.

Вэнь Цзун сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как подступают слезы:

— ...Дедушка.

Он вовсе не с рождения был сиротой. До пяти лет о нем заботился дедушка, а домашнее прозвище Цун-цун ему дал именно он.

Даже когда в семье совсем не было денег, дедушка никогда не позволял Вэнь Цзуну голодать или страдать. Но в тот год, когда мальчику исполнилось пять, дедушка оступился и упал в реку. Вода в декабре была ледяной, и к приезду скорой помощи было уже поздно.

По дороге сюда Вэнь Цзун даже ломал голову над тем, как обратиться к деду прежнего владельца тела, ведь он сам — человек из совершенно другого мира. Но теперь всё разрешилось само собой.

Заметив странное поведение внука и решив, что тот простужен и плохо себя чувствует, Вэнь Хуахуэй поспешно отложил книгу и потянул его к себе:

— Дай-ка я посмотрю, почему ты такой бледный? Неужели опять недавно болел?

— Нет, мне намного лучше.

Льняная... эта ложь Вэнь Цзуна звучала крайне неубедительно. Перед выходом он смотрелся в зеркало: его нынешний вид, выражаясь грубо, напоминал человека, которому на лоб наклеили записку с требованием скорой смерти.

Вэнь Хуахуэй, разумеется, ему не поверил, однако разоблачать жалкую ложь внука не стал — вместо этого он откинул одеяло, собираясь встать с кровати.

Взгляд Вэнь Цзуна упал на ноги Вэнь Хуахуэя, и, заметив, что правая штанина старика пуста, он почувствовал острую боль в сердце. В оригинальном романе упоминалось лишь то, что Вэнь Хуахуэй ушел в отставку из-за ранения ноги, но никто не говорил, что увечье оказалось настолько тяжелым.

Подоспевшая сиделка подкатила инвалидное кресло, и вместе с Вэнь Цзуном они помогли Вэнь Хуахуэю пересесть.

— Как удачно ты сегодня приехал, скоро придет старик Цзинь, вы ведь не виделись уже много лет, — сказал Вэнь Хуахуэй и повернулся к сиделке: — Отвези меня в гостиную.

— Хорошо, — кивнула сиделка и повезла Вэнь Хуахуэя к выходу.

Вэнь Цзун было хотел взять эту обязанность на себя, но возможности вмешаться не представилось, поэтому ему оставалось лишь послушно семенить рядом.

О том самом Старике Цзинь, про которого говорил Вэнь Хуахуэй, Вэнь Цзун ничего не знал — в оригинале о нем не упоминалось, но само имя казалось странно знакомым.

Гостиная в доме престарелых вовсе не была официальным помещением для совещаний, а представляла собой просторную зону отдыха, предназначенную для развлечений пожилых людей. В этот момент там находились лишь двое стариков, игравших в настольную игру. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как падает иголка.

Сиделка подвезла Вэнь Хуахуэя прямо к столику для гомоку и тактично отошла в сторону, оставляя деда с внуком наедине.

— Этот старик Цзинь вечно не приходит вовремя. Ну-ка, сыграй со мной партию, проверь, не разучился ли ты играть.

Бормоча под нос жалобы, Вэнь Хуахуэй пододвинул к Вэнь Цзуну чашку с белыми камнями.

В старшей школе Вэнь Цзун участвовал в турнирах по го и даже завоевал титул городского чемпиона среди юношей, так что свой уровень он оценивал неплохо. Однако он понятия не имел, как играл прежний владелец тела, но судя по тону Вэнь Хуахуэя, тот явно не обладал мастерством, позволяющим обыграть деда.

Поэтому, обменявшись с дедушкой несколькими ходами и решив, что пора закругляться, Вэнь Цзун намеренно допустил брешь в защите, позволив Вэнь Хуахуэю выиграть партию.

Вэнь Хуахуэй одобрительно кивнул:

— Прибавил в мастерстве! Видимо, дома тайком тренировался?

— Усердно занимался втайне, иначе вы бы слишком легко меня обыграли, мне было бы стыдно, — подыграл ему Вэнь Цзун.

Вэнь Хуахуэй рассмеялся в голос:

— Неплохо, неплохо... но всё равно меня тебе не победить.

— Старик Вэнь, опять ты за свое, не успел я прийти, а уже хвастаешься? — неожиданно нарушил тишину гостиной чей-то голос.

Услышав его, Вэнь Хуахуэй мгновенно переменился в лице — от прежнего добродушия к внуку не осталось и следа. Он повернулся и язвительно бросил:

— Договаривались на два часа, а ты явился ровно в пять минут третьего. Если хоть раз не опоздаешь, жить не сможешь?

— В такую-то метель, ты что думаешь, я на снегоуборочной машине ехал? — недовольно проворчал старик, опираясь на трость и приближаясь к ним.

Вэнь Цзун незаметно окинул взглядом вошедшего. У Старика Цзинь была совершенно седая голова, но, несмотря на трость, он выглядел бодрым, с пышущим здоровьем румянцем на лице и держался молодцом. Позади него шагал крупный, широкоплечий телохранитель в черном костюме.

Вэнь Цзун поспешно поднялся, уступая место напротив Вэнь Хуахуэя. Пока Старик Цзинь усаживался, он заметил на запястье гостя нефритовую подвеску с четко вырезанным на ней иероглифом Цэ.

Так этот Старик Цзинь — Цзинь Лянцэ, дед главного героя Тань Цзинъяо!

В оригинальном романе оба старика прошли через огонь и воду как боевые товарищи, а в старости превратились в закадычных друзей «до гробовой доски». Именно из-за этой близости они вечно подкалывали друг друга при любой возможности.

В то время как другие семидесяти-восьмидесятилетние старики чинно играли в шахматы и беседовали о погоде, Вэнь Хуахуэй и Цзинь Лянцэ умудрялись одновременно играть и переругиваться, точь-в-точь как ученики начальной школы.

Сиделка сообразила принести Вэнь Цзуну еще один стул. Здоровье прежнего владельца тела было слабым, и стоило ему постоять самую малость, как у него заныли ноги, поэтому он с благодарностью присел рядом с Вэнь Хуахуэем.

— Кто тебя знает, может, ты пешком снег разгребал, — ворчал Вэнь Хуахуэй, но раз уж пришло время представить гостя, он сделал это: — Цун-цун, это твой дедушка Цзинь, вы виделись, когда ты был маленьким.

Вэнь Цзун вежливо поприветствовал гостя:

— Здравствуйте, дедушка Цзинь, я Вэнь Цзун.

— Давно не виделись. Смотрю на тебя — куда приятнее этого старого ворчуна, — с улыбкой оглядев Вэнь Цзуна, произнес Цзинь Лянцэ. — Впрочем, молодежь растет, им надо кушать побольше.

С этими словами Цзинь Лянцэ пододвинул к Вэнь Цзуну принесенную с собой изысканную коробку с пирожными.

Старший молодой господин семьи Вэнь ненавидел выходить из дома, безвылазно сидел в четырех стенах и слыл болезненным увальнем — об этом знала вся верхушка общества. Тем не менее Цзинь Лянцэ не выказал к Вэнь Цзуну ни капли неприязни и даже проявил искреннюю заботу, отчего Вэнь Цзун проникся к нему глубокой симпатией.

— Большое спасибо, — Вэнь Цзун принял угощение, однако есть при двух пожилых людях не стал, продолжая чинно сидеть на месте.

Он не слишком разбирался в правилах богатых семей, но интуитивно понимал, что уплетать сладости в присутствии стариков выглядит невоспитанно.

Раз уж Вэнь Хуахуэй и Цзинь Лянцэ сошлись здесь ради партии в шахматы, то после недолгих приветствий сразу перешли к делу.

Посидев рядом и понаблюдав некоторое время, Вэнь Цзун понял, что Цзинь Лянцэ не только остер на язык, но и прекрасно играет. Обмениваясь ходами, он постепенно загнал Вэнь Хуахуэя в тупик.

Вэнь Цзун уже успел мысленно записать Вэнь Хуахуэя в близкие родственники, и теперь, заметив помрачневшее лицо деда, ему безумно захотелось прийти на выручку. Однако он понимал, что подобное вмешательство станет проявлением крайнего неуважения к обоим старикам.

В конце концов партия завершилась победой Цзинь Лянцэ с небольшим перевесом.

— Скучно с тобой играть, никакого разнообразия, — отмахнулся Цзинь Лянцэ и перевел взгляд на Вэнь Цзуна: — А ты умеешь играть? Давай-ка партию?

— Хорошо, — не раздумывая, согласился Вэнь Цзун, не оставив Вэнь Хуахуэю ни единого шанса вмешаться. Тот, конечно, не мог заявить вслух, что собственный внук играет еще слабее него самого — это выглядело бы жалко. Поразмыслив, старик решил, что раз это всего лишь товарищеский поединок, пусть пробуют.

Меньше всего Вэнь Хуахуэй ожидал, что когда Вэнь Цзун и Цзинь Лянцэ заполнят камнями почти половину доски, победу одержит именно Вэнь Цзун.

Уставившись на черные и белые камни, Цзинь Лянцэ остолбенел на секунду, а затем громогласно рассмеялся:

— Ого! Достойно восхищения! Молодежи у нас теперь дорога открыта!

Вэнь Цзун покачал головой и скромно ответил:

— Всему этому меня научил дедушка, я освоил лишь самые азы, а выиграть удалось главным образом благодаря удаче.

Лицо Вэнь Хуахуэя тут же засияло гордостью, и он с победным видом посмотрел на Цзинь Лянцэ:

— Ничего не поделаешь, Цун-цун каждую неделю навещает меня и составляет компанию за игрой.

Эта фраза явно задела за живое Цзинь Лянцэ. Он дважды фыркнул, умолк, молча сгреб камни с доски и в один миг растерял всякий интерес к продолжению игры.

Тут Вэнь Цзун вспомнил: в оригинальном романе Тань Цзинъяо был по горло занят делами, а его родители редко бывали дома. Цзинь Лянцэ оставался единственным живым старшим членом семьи Тань, и ему наверняка недоставало семейного тепла и внимания. Слова деда несомненно напомнили Цзинь Лянцэ о его собственном одиночестве.

В сравнении познается истина.

Однако, пока Вэнь Цзун лихорадочно соображал, как бы сгладить углы и разрядить обстановку, «уязвленный» старик гордо задрал ногу... задрал голову и выпалил:

— Хватит с нас этой скуки! Давай в дурака перекинемся!

Едва он договорил, как телохранитель, сопровождавший Цзинь Лянцэ, извлек из кармана колоду карт.

Вэнь Цзун: ...

Зря он переживал.

Оба старика с вновь вспыхнувшим боевым задором погрузились в карточную баталию. Вэнь Цзун, борясь с накатывающей усталости... усталостью, сидел рядом и мысленно перебирал способы улучшить физическую форму этого слабого тела. Вечно быть таким хилым не дело — если другие над ним не посмеются, он сам себя засмеет.

К вечеру старики наконец наисладились вдоволь. Опираясь на трость, Цзинь Лянцэ поднялся на ноги, размял затекшее тело и произнес:

— Ну всё, пора честь знать, а реванш отложим на следующий раз.

Гость есть гость, и Вэнь Цзун вместе с Вэнь Хуахуэем отправился провожать его до выхода. Но стоило им добраться до крыльца, как телефон Цзинь Лянцэ в кармане зазвонил.

Приложив аппарат к уху, старик просиял и бросил Вэнь Хуахуэю:

— Не провожайте, не провожайте! Внук за мной приехал! Будем считать, что сегодня у нас ничья!

С этими словами Цзинь Лянцэ радостно зашагал прочь.

Вэнь Цзун проследил за ним взглядом и увидел у ворот дома престарелых черный «Бентли». Мужчина в черном пальто вышел из салона и направился навстречу Цзинь Лянцэ. Потоковав... пообщавшись о чем-то со стариком, мужчина вдруг обернулся.

Взгляды Вэнь Цзуна и незнакомца случайно пересеклись, и молодой человек на мгновение потерял дар речи.

Будучи мужчиной, Вэнь Цзун всё же вынужден был признать: Тань Цзинъяо, сошедший со страниц романа в реальную жизнь, выглядел невероятно потрясающе.

Точеные черты лица, соболиные брови, тонкие губы, а в глубоких глазах будто клубилась манящая бездна. Присущая ему от природы аристократическая холодность и отчужденность мгновенно создавали непреодолимую дистанцию, но оторвать взгляд от него было совершенно невозможно.

Лишь когда «Бентли» скрылся вдали, Вэнь Цзун пришел в себя.

— Кстати говоря, Цун-цун, когда ты был маленьким, вы ведь встречались с Тань Цзинъяо.

— А? — опешил Вэнь Цзун, в памяти которого не было никаких воспоминаний о знакомстве с Тань Цзинъяо.

http://bllate.org/book/26366/3156028