Готовый перевод Eight Treasures Jade Feast / Восемь сокровищ, вкус любви: Глава 5

Сунь Пуцай лишь теперь пришел в себя. Одурманенный алкоголем, он вскочил на ноги и взревел: Да твою ж мать! Ты всего лишь кухарка, я к тебе по-человечески, а ты?! Если я сегодня же не проучу тебя, то перестану зваться Сунем!

Он рванулся вперед, грубо схватил Хуа Ту и попытался с силой потянуть на себя.

Хуа Ту был худощав, и от этого резкого рывка его бледная, почти прозрачная кожа мгновенно покраснела.

Му Сунчжи, заметив, что дело дошло до рукоприкладства, тут же поднялся и правой рукой крепко сжал запястье Сунь Пуцая: Отпусти.

Сунь Пуцай взвыл от боли в запястье и разжал пальцы.

Му Сунчжи левой рукой притянул Хуа Ту к себе, пряча его за спину.

Сунь Пуцай окинул их взглядом: их было двое, а высокий, статный красавец Му Сунчжи показался ему незнакомым. Он выругался: Черт, еще один лезет не в свое дело? Ты хоть знаешь, кто я такой?

Му Сунчжи поднял взгляд: Я твой дедушка.

С этими словами он отвесил Сунь Пуцаю пинка, отчего того отшвырнуло на несколько метров, и он с грохотом опрокинул столы и стулья.

Я тебя прикончу! Всем в атаку! — взревел Сунь Пуцай, глаза его налились кровью, и он бросился в контратаку.

Остальные тоже схватили бутылки и стулья, окружив Му Сунчжи. Назревала массовая драка.

Цзян Цзюнин прекрасно знал, что в драке он бесполезен, поэтому благоразумно отступил на несколько шагов назад, чтобы не попасть под горячую руку.

Сунь Пуцай налетел на Му Сунчжи, пытаясь ударить его кулаком.

Му Сунчжи сделал шаг назад, с легкостью уклонившись от атаки.

Сегодня он весь день провел на совещаниях: в очках в золотой оправе, строгом костюме и при галстуке он выглядел как настоящий «утонченный негодяй». Драться в таком виде было неудобно, поэтому он на ходу слегка ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Сунь Пуцай снова бросился в атаку, пытаясь нанести апперкот, но Му Сунчжи перехватил его кулак.

В ответ Му Сунчжи с размаху врезал ему прямо в глаз.

У Сунь Пуцая тут же образовался внушительный фингал.

Цзян Цзюнин, которому явно нравилось зрелище, присвистнул: Брат Му, хорош!

Остальные тоже рванулись вперед, но Му Сунчжи умело парировал удары, не давая им ни малейшего шанса.

Вскоре его лицо помрачнело. Выбрав момент, он схватил Сунь Пуцая за руку, вывернул её и, резко дернув, заставил того упасть на колени, впечатав лицом в столешницу.

Остальные нападавшие застыли. Стало ясно, что перед ними мастер, и справиться с ним вряд ли получится.

Увидев драку, сбежались официанты, а посетители выстроились поодаль, наблюдая за происходящим.

К ним подошел управляющий, решивший взять на себя роль миротворца: Господа, что здесь происходит?

Почувствовав поддержку, те парни тут же перешли в наступление, указывая на Му Сунчжи: Это он начал!

Где закон?! Вызывайте полицию!

Молодого господина Су ранили! Скорую!

Сегодня этого погромщика должны закрыть!

Стоявший в стороне Цзян Цзюнин вышел вперед с ехидной улыбкой: Ой, как только поняли, что проигрываете, так сразу перевернули всё с ног на голову? Вас ведь было больше, да? Я всё записал на видео, прекрасно видно, что первыми начали вы.

Он и в самом деле всё это время молча держал телефон, скрытно записывая происходящее.

Он нажал кнопку воспроизведения, и из динамика раздался громкий смех Сунь Пуцая и его компании, а затем их отборная ругань и начало потасовки. Запись была полной.

Закончив проигрывать фрагмент, Цзян Цзюнин добавил: Может, мне выложить это в сеть? Пусть люди рассудят, кто есть кто. Тогда вы, маленькие мерзавцы в человеческом обличье, прославитесь на всю страну.

Ситуация прояснилась. Как только управляющий и официанты сделали шаг вперед, хулиганы побросали бутылки и стулья.

Му Сунчжи надавил на голову Сунь Пуцая: Извиняйся!

Сунь Пуцай к этому моменту уже окончательно потерял всякий стыд. Прижавшись лицом к столу, он прохрипел: Да пошел ты! Вы еще пожалеете! Никто из вас отсюда живым не выйдет!

В толпе нашелся кто-то, кто узнал Сунь Пуцая, а следом опознал и Му Сунчжи. Он сделал шаг вперед и прошептал: Молодой господин Су, извинитесь. Это второй молодой господин из клана Му, Му Сунчжи…

Кто-то в толпе добавил шепотом: Его дед — Му Юаньчжэн, отец — Му Ханьшэн, мать — Су Чжань, старший брат — Му Тайжань, невестка — Фу Цинъин…

Этот человек перечислял родословную семьи, будто читал молитву, но никто вокруг не смеялся.

С каждым новым именем лицо Сунь Пуцая бледнело всё больше, а когда список закончился, он стал белее мела, казалось, его вот-вот хватит удар.

Гости в зале притихли. Даже самые несведущие люди слышали хотя бы пару из этих имен.

Любой из них в городе Синьчэн — фигура колоссального масштаба.

А клан Му, стоящий за ними, даже если и не первый в Синьчэне, то точно входит в тройку лидеров.

Пьяный и обезумевший до этого момента Сунь Пуцай мгновенно протрезвел от страха. Его губы дрожали: Молодой господин Му, про… простите. Глаза мои были ослеплены.

Му Сунчжи отпустил его, притянул к себе стоявшего рядом Хуа Ту и произнес: Извинись перед ним.

Сунь Пуцай выдавил из себя: Повар Хуа, прошу прощения.

Му Сунчжи не стал тратить на него время и бросил: Проваливай.

Сунь Пуцай со своей свитой позорно сбежал.

Разобравшись с ними, Му Сунчжи вновь принял вид благовоспитанного аристократа. Он поправил одежду и обратился к управляющему: За разбитые столы и посуду мы заплатим.

Управляющий закивал: Что вы, что вы! Мы счастливы принимать молодого господина Му. Это мы доставили вам неудобства. Сейчас же пересадим вас за большой стол.

Му Сунчжи повернулся к Хуа Ту: С руками всё в порядке?

Хуа Ту опустил взгляд и пошевелил запястьем: Все хорошо, спасибо вам.

Убедившись, что всё в порядке, Му Сунчжи выдохнул: Не за что.

Цзян Цзюнин вставил: Ой, это и в наших интересах. Если бы он поранил повара, мы бы остались без ужина. — Он согнулся, держась за живот: Шеф, когда подадут еду? Я с самого обеда маковой росинки во рту не держал, с голоду помираю.

Хуа Ту поспешно кивнул: Иду на кухню готовить.

Служащие быстро убрали беспорядок, и Му Сунчжи с Цзян Цзюнином перевели в просторный зал.

Они сели за стол, в центре которого в потоках пара распускались цветы водяных лилий — зрелище было поистине завораживающим.

Минут через десять начали подавать блюда.

В этом ресторане меню составлял сам повар, исходя из свежих продуктов, привезенных в этот день. Заказывать было нечего — подавали то, что посчитает нужным шеф, что само по себе было приятным сюрпризом.

Сначала подали холодные закуски: пьяные креветки, сахарный корень лотоса в стиле Сиху, черничный ямс, баранину с чесноком и белую курицу. Затем пошли горячие блюда. Первым принесли гусиную печень.

Чтобы гусиная печень была идеальной, нужно избавиться от лишнего жира и специфического запаха. Му Сунчжи пробовал разные вариации этого блюда в лучших ресторанах, но больше всего ему запомнилась вишневая печень от Дадуна, где печень была выполнена в форме ягоды, покрытой глазурью. Также он пробовал печень с боярышником в ресторане Лухошэнь, где тонкая кожица боярышника служила оболочкой.

Сегодняшняя белая нефритовая гусиная печень от Хуа Ту отличалась от них, но была столь же изысканной.

Он взял крупные белые грибы, перевернул их, а ножки нарезал лепестками, превратив в маленькие цветы. В центре он разместил печень, украсил соусом, и блюдо стало похоже на букет белых цветов.

Му Сунчжи попробовал кусочек, и настроение, испорченное недавним инцидентом, мгновенно улучшилось.

Вкус печени идеально сочетался с грибами, а легкий сладковатый соус убирал лишнюю терпкость, оставляя лишь нежную, тающую текстуру.

Сплав Запада и Востока, насыщенный аромат.

Обычно повара специализируются на чем-то одном, и в прошлый раз Хуа Ту готовил классическую кухню Хуайян. Му Сунчжи думал, что он силен лишь в традициях, но авторские блюда удавались ему ничуть не хуже.

Вторым блюдом подали жареного голубя в хрустящей корочке. Птица была крошечной, буквально десятидневный птенец. Корочка была золотистой и хрустела, как стекло, при этом совсем не ощущалась жирной.

Стоило укусить, как вкус буквально взрывался на языке: хрустящая снаружи, нежная внутри, с соком, пропитанным ароматами до самых костей.

Цзян Цзюнин ел, совершенно забыв о манерах, чуть было не сгрыз кости.

Затем последовало третье блюдо — суп из рыбьего пуза с курицей. В фарфоровой чаше подали наваристый бульон. Он разительно отличался от утиного супа, который они пробовали в прошлый раз. Тот был прозрачным и легким, а этот — густым и насыщенным.

Бульон бледно-желтого цвета был настолько густым, что обволакивал ложку. В каждой капле чувствовалась глубина вкуса. Внутри были перепелиные яйца, мягкое рыбье пузо и ломтики бамбука.

Му Сунчжи сделал глоток, и, казалось, все рецепторы на языке пробудились. Это было не только невероятно вкусно, но и целебно. От этого супа тело наполнилось приятным теплом.

Не успели они допить суп, как подали баклажаны в форме хризантем, зажаренные до золотистой корочки — тоже изумительно.

Цзян Цзюнин хотел было попросить риса, но официант улыбнулся: Скоро будет рис с трюфелями и говядиной, будете ждать?

Цзян Цзюнин махнул рукой: Конечно, подожду.

Основным блюдом стал лобстер в трех видах. Его подали живым, чтобы гости могли убедиться в свежести, а затем унесли на кухню.

Мозги и икру использовали для парового омлета, тело приготовили с чесноком, а голову и хвост запекли с сыром.

Му Сунчжи раньше не особо любил лобстеров, так как считал, что в ресторанах их портят обилием соусов, перебивающих естественную сладость морепродукта. Но здесь три способа приготовления подчеркивали первозданный вкус, возводя его на новый уровень.

Лобстер был очищен идеально, каждый этап приготовления чувствовался в результате. Мясо было свежим, упругим, и каждый кусочек приносил истинное наслаждение.

В конце подали жареные зеленые овощи, которые по вкусу казались приготовленными с мясом.

Наконец, принесли основное блюдо — рис с трюфелями и говядиной.

Хоть это и было основное блюдо, в нем было много овощей: лук, обжаренный на смеси сливочного и растительного масел, нежные грибочки и высококачественная говядина вагю.

Рис смешали с желтком стерильного яйца, приправили перцем, капелькой уксуса и завершающим штрихом — трюфельным ароматом.

Каждое зернышко блестело и пружинило на зубах, объединяя в себе все оттенки вкуса. Это было совершенство.

На десерт подали миндальное желе и миску супа из снежной груши и ласточкиных гнезд.

Сервировка была произведением искусства.

В меню не было строгой логики: смешивались китайские и западные традиции, но каждое блюдо оставляло свой уникальный след. В них была и пышность китайской кухни, и изысканность европейской.

Баланс мяса и овощей, польза и вкус.

Порции были выверены до миллиметра: не горы еды, но и не ресторанные крохи. Каждый раз оставалось ощущение, что хочется еще немного, но при этом ты сыт.

После ужина на тарелках не осталось ни крошки.

Цзян Цзюнин с сожалением произнес: Думал, прошлый раз был пределом, а оказалось, тогда он выложился лишь на восемьдесят процентов. Когда его не ограничивают рамками кухни Хуайян, получается еще естественнее и гораздо ближе моему вкусу. Ужин вышел всего на пару тысяч, а у меня ощущение, что я остался в огромном выигрыше.

Му Сунчжи: …Не обязательно напоминать, что плачу я, спасибо.

Они вышли из ресторана, довольные и сытые. Цзян Цзюнин, который шел туда полуголодным, теперь еле передвигался.

Му Сунчжи подколол его: Ты входишь, держась за стены, и выходишь так же. Люди подумают, что я тебя дома морю голодом.

Цзян Цзюнин ответил: Это было так вкусно, что боюсь, завтра весы покажут плюс полтора килограмма.

Как только они отошли от входа, кто-то окликнул их: Молодой господин Му…

Му Сунчжи обернулся и увидел Хуа Ту. Тот уже переоделся из поварского кителя в простую белую рубашку и стоял на обочине.

Му Сунчжи подумал, что он пришел поблагодарить их: Спасибо за труд, было очень вкусно. Будем заходить почаще.

Хуа Ту посмотрел на него, сделал шаг вперед и спросил: Вы в прошлый раз упоминали, что хотите нанять личного повара. Вы уже приняли решение?

http://bllate.org/book/26358/3155418