Готовый перевод My Little Taoist Temple Is Trending Again / Моя даосская обитель снова в топе: Глава 2

День весеннего равноденствия — время поклонения Северному Ковшу.

Даже в таком малопосещаемом даосском храме, как Даосский храм Линъюнь, полагалось проводить ритуалы и церемонии в честь Северного Ковша, чтобы отвратить беды, снять злые чары, даровать верующим благополучие и продлить им жизнь.

Но в этот момент перед входом в Зал Саньцин, где как раз и должна была проходить церемония, по земле были разбросаны жертвенные дары, безжалостно растоптанные толпой крепких мужчин. Главарь этой шайки, щеголявший раскосыми глазами с уголками, вздернутыми вверх, выглядел крайне свирепо. Он с размаху пнул курильницу и с мерзкой усмешкой произнес:

— Эй, малышня, передайте своему наставнику, чтобы не прятался, пусть выходит и держит ответ со мной.

Младшие даосы из Даосского храма Линъюнь были сиротами, которых подобрал настоятель. Все они еще оставались детьми: старшим едва исполнилось восемнадцать-девятнадцать, а самому младшему было всего шесть-семь лет. Увидев такую расправу, они так испугались, что залились горючими слезами.

Лишь старший ученик настоятеля, Вэнь Лунь, решился выйти вперед. Сложив руки в приветственном жесте перед мужчиной, он тихо сказал:

— Директор Хуан, какими бы ни были вопросы, всё можно обсудить. Давайте отложим это до завтра. Наставник ранен и сейчас восстанавливает силы, он не сможет выйти. Пожалуйста, уходите.

Директор Хуан ничего не ответил, зато его прихвостни за его спиной снова принялись швырять и ломать вещи, запугивая обитателей храма. Дождавшись, пока они вдоволь пошумят, директор Хуан с мерзкой ухмылкой обернулся и, притворно отчитывая подчиненных, бросил:

— Ведите себя тише, не пугайте детей.

Затем директор Хуан снова повернулся к Вэнь Луню и с усмешкой произнес:

— Ваш наставник понял то, что я ему говорил? К вам в Даосский храм Линъюнь уже и паломники не заглядывают, так не проще ли продать его нам прямо сейчас? На эти деньги построите новый даосский храм где-нибудь в оживленном месте и будете жить прежней жизнью.

Кто-то из младших даосов не выдержал и во весь голос отчаянно завопил:

— Не продадим!

Толпа амбалов вновь принялась шумно угрожать им. Директор Хуан с огромным удовольствием наблюдал за паникой и страхом детишек, позволяя громилам всласть поугрожать храму. Он уже собирался выступить вперед и продолжить разыгрывать доброго полицейского, как вдруг из толпы донесся легкий смешок:

— Пф-ф.

Звук был тихим, но на фоне серьезного противостояния двух сторон этот смех прозвучал крайне неуместно.

Все тут же повернулись на звук и увидели юношу, который, щелкая семечки, с безмятежным видом наблюдал за представлением.

Парень обладал удивительно яркой внешностью: губы алые, словно киноварь, брови и глаза будто сошли с картины. Он был одет в старую, выцветшую добела даосскую робу, а его пучок волос скрепляла самая обыкновенная деревянная шпилька. Однако из-за его невероятной красоты этот скромный наряд выглядел так, будто от него исходило золотое сияние. Весь его облик напоминал бессмертного небожителя, сошедшего с полотна — если, конечно, не принимать во внимание семечки, которые он продолжал лузгать.

Заметив, что все взгляды устремились на него, юноша прекратил грызть семечки. Не успел он раскрыть рот, как Вэнь Лунь наградил его испепеляющим взглядом и раздраженно бросил:

— Как это Сюй Цинму опять умудрился выбежать? Уведите его отсюда, живо! Хватит ему здесь устраивать безумие!

Юноша по имени Сюй Цинму с ног до головы окинул Вэнь Луня оценивающим взглядом, пропустил его слова мимо ушей, прямо шагнул между двумя противоборствующими сторонами и, глядя на директора Хуана, мягко улыбнулся.

Директору Хуану от этой улыбки стало не по себе, и он помрачнел:

— Мелкий, что смешного?

Сюй Цинму, продолжая щелкать семечки, обошел вокруг него и произнес:

— Как ваша фамилия?

Директор Хуан с раздражением бросил:

— Моя фамилия Хуан, без всяких там уважительных приставок.

— Прекрасно, директор Лю, — произнес Сюй Цинму. — За вами тут кое-кто увязался, он всё время тянет вас за затылок. Неужели вам совсем не холодно?

Лицо директора Хуана на мгновение окаменело, но затем он снова усмехнулся и бросил своим прихвостням:

— Гляньте-ка, типичный продукт, выпавший из девятилетнего обязательного образования. Никаких перспектив, вот и остается заниматься всякой мистической чушью.

Стоило директору Хуану договорить, как вся его свита тотчас громогласно заржала.

Сюй Цинму невозмутимо продолжил грызть семечки и совершенно спокойно заявил:

— То, что за вами следует, велело передать: если у вас есть срочные дела, можете возвращаться.

Директор Хуан залился хохотом, сгибаясь пополам. Едва уняв смех, он тяжело хлопнул Сюй Цинму по плечу и сказал:

— Мелкий, хватит паясничать. Ты что, хочешь сказать, что меня преследует нечистая сила, между бровей залегла чернота и меня неизбежно ждет кровавая расплата?

— Кровавая расплата будет, и очень скоро, только вот между бровей у вас вовсе не чернота, — покачав головой, с абсолютно серьезным видом произнес Сюй Цинму. — Между бровей у вас зелень.

Лицо директора Хуана мгновенно застыло. Спустя мгновение его черты исказились, и он процедил:

— Ты что имеешь в виду?

Сюй Цинму откликнулся:

— Ваша супруга... экая молодая и красивая.

Директор Хуан на секунду растерялся, а затем взвинтился:

— Мелкий ублюдок, ты к чему клонишь?!

Поразмыслив немного, Сюй Цинму добавил:

— Директор Лю, а вы семечки не лузгаете? Со вкусом зеленого чая. На заднем дворе еще осталось немного зелени, прихватите с собой парочку пучков, они такие сочно-зеленые. А еще у меня есть кашпо с сосной, приветствующей гостей, она тоже круглый год зеленая, дарю ее вам.

Толпа: ???

— Всё еще не дошло? — Сюй Цинму слегка замялся, наугад вытащил из растопленной кучи жертвенных даров зеленый листок и аккуратно водрузил его на голову директора Хуана. — Тогда скажу прямую. Хочешь прожить жизнь спокойно — готовься носить зелень на голове.

После этих слов все вокруг пришли в ярость. Лицо директора Хуана вмиг посинело от гнева. Он тут же засучил рукава и ринулся вперед, изрыгая проклятия:

— Да ты охерел, сукин сын!

Сюй Цинму легко отступил в сторону, двигаясь с невероятной ловкостью. Никто даже моргнуть не успел, чтобы заметить, как именно он увернулся, а парень уже оказался в десятке шагов от него.

А мчавшийся на него директор Хуан со всего маху рухнул лицом в грязь. Землю огласил оглушительный вопль ужаса. Директора Хуана подняли на ноги, всего в крови; зубы его расшатались от падения, а зеленый листок на макушке по-прежнему надежно торчал в волосах.

Взгляды присутствующих вновь устремились на Сюй Цинму. Тот по-прежнему неторопливо стоял в десяти шагах от них и, лузгая семечки, глазел на разворачивающееся зрелище.

Директор Хуан от боли и потрясения потерял ориентацию в пространстве и еще долго не мог пошевелиться.

Сюй Цинму приблизился к директору Хуану и, склонившись к самому его уху, с показным смущением шепнул:

— А еще то, что ходит за вами по пятам, сказало: на правом бедре вашей благоверной есть родимое пятно размером с большой палец.

Директор Хуан замер, а затем мир вокруг него поплыл.

У его жены на внутренней стороне бедра действительно было родимое пятно!

Сюй Цинму дал директору Хуану немного времени прийти в себя, а затем легко смахнул пыль с его плеча.

Его прекрасные персиковые глаза слегка покраснели. Чуть приоткрыв рот, он заговорил ровным тоном, от которого, однако, у любого мороз подирал по коже:

— Ты правда... не чувствуешь холода на затылке?

Стоило ему умолкнуть, как не только сам директор Хуан, но и все его подчиненные внезапно ощутили спиной леденящие порывы зловещего ветра.

Один из амбалов сглотнул слюну и испуганно пробормотал директору Хуану на ухо:

— Босс, давайте-ка свалим с горы, вам ведь и раны надо показать...

Другой мужчина, трясясь всем телом, тоже испуганно выдавил:

— Точно, этот молодой даос какой-то ненормальный, откуда он вообще знает про родимое пятно на правой ноге невестки...

Сюй Цинму поспешно запротестовал:

— Ой, не надо на меня наговаривать, это мне сказало то существо, что тащится за ним. Оно еще сказало, что если вы вернетесь прямо сейчас, то сможете застать врасплох кое-кого в постели, ну... подождите-ка!

Сюй Цинму резко замолк и, нахмурившись, в упор посмотрел на того мужчину, который только что подал голос:

— Это существо ничего не говорило про правую ногу! Откуда ты знаешь?

Мужчина: ...

Толпа: ...

Директор Хуан: ???

Шок отразился на лицах всех присутствующих, обращенных к этому человеку. Мужчина мгновенно залился краской, что-то невнятно забормотал, не в силах вымолвить ни единого оправдания, а затем вдруг сорвался с места и пустился наутек.

Сюй Цинму: — Тц-тц-тц.

Директор Хуан: !!!

Толпа мгновенно превратилась в балаган: все разом заговорили наперебой, выкрикивая кто во что горазд. Сюй Цинму поспешно поднял руку, призывая всех к тишине, и произнес:

— Раны директора Лю не шутка, вам лучше побыстрее спускаться с горы. В конце концов, мой маленький даосский храм никуда не денется, захотите разгромить его — приходите через пару дней.

Директор Хуан поднял дрожащий палец, с трудом выдавил из себя в адрес Сюй Цинму хриплое «ты», после чего часто-часто задышал и, закатив глаза, рухнул без чувств.

Толпа прихвостней вмиг сбилась в паникующую кучу. Они хотели было потребовать от Сюй Цинму объяснений, но при одном взгляде на его глаза им становилось не по себе. Пошумев еще немного, они сочли за благо отвезти босса в больницу, после чего в полном беспорядке поволокли обмякшего директора Хуана вниз с горы.

Вся эта процессия явилась с такой грозной помпой, а ушла невесть куда.

Видя, что веселье закончилось, Сюй Цинму хлопнул в ладоши и направился во внутренние покои Даосского храма Линъюнь.

Многие фразы, сказанные им напоследок директору Хуану, были произнесены вполголоса, так что младшие даосы ничего не расслышали и теперь озадаченно хлопали глазами, совершенно не понимая, что произошло. Спустя долгое время Вэнь Лунь наконец пришел в себя, поспешно распорядился, чтобы остальные привели в порядок усеянный жертвами двор, а сам бросился в погоню за Сюй Цинму.

Сюй Цинму какое-то время шел, полагаясь на интуицию, но вскоре снова почувствовал легкую головную боль, а его воспоминания казались жутко перепутанными.

Тем не менее он отчетливо помнил, что Даосский храм Линъюнь изначально не должен был выглядеть настолько обветшалым.

Добравшись до самого отдаленного здания в глубине Даосского храма Линъюнь и увидев потускневшую деревянную табличку с вырезанными на ней иероглифами Зал Духа, Сюй Цинму окончательно вышел из себя.

Сюй Цинму помнил, что раньше здесь находилась его личная спальня, которая прежде выглядела невероятно роскошно — даже иероглифы на вывеске были покрыты чистым золотом. Теперь же резьба на балках облупилась, а на главные двери повесили замок, являя вокруг картину полнейшего запустения.

Пока Сюй Цинму кипел от гнева, за его спиной внезапно раздался голос Вэнь Луня:

— Сюй Цинму!

Сюй Цинму обернулся и встретился взглядом с разъяренным Вэнь Лунем. Не успел тот раскрыть рот, как Сюй Цинму указал на вывеску и потребовал:

— Где мое листовое золото? Куда подевался такой огромный пласт сусального золота?!

То, что собирался сказать Вэнь Лунь, мгновенно застряло у него в горле. Из-за того, что Сюй Цинму держался с такой непреклонной праведностью и просто задавил его своим напором, Вэнь Лунь вдруг почувствовал, что этот Сюй Цинму сильно изменился, и растерянно замер, не зная, с чего начать.

Сюй Цинму в этот момент уже выудил из глубин своей памяти кое-какую полезную информацию и, решив больше не обращать на него внимания, свернул в сторону спальни нынешнего настоятеля — Юэ Ехэ.

Вэнь Лунь попытался преградить ему путь, но Сюй Цинму с наглым видом оттолкнул его, распахнул дверь, вошел внутрь и резко захлопнул ее за собой, подняв тучу пыли прямо перед носом Вэнь Луня.

Оказавшись у порога и услышав доносившиеся изнутри голоса беседующих, Вэнь Лунь закрыл глаза, тяжело вздохнул и молча удалился.

Переступив порог, Сюй Цинму сразу увидел ожидавшего его Юэ Ехэ.

У Юэ Ехэ были совершенно седые волосы и борода, а его взгляд — глубоким и безмятежным. Несмотря на преклонные годы, он держался прямо и гордо.

Сюй Цинму смотрел на него, а в голове у него всплывал огромный пласт воспоминаний.

В этой жизни он родился с изъяном: порой его рассудок был ясен, а порою он впадал в безумие. Когда ему исполнилось три года, родители бросили его, и именно Юэ Ехэ подобрал его и вырастил.

Юэ Ехэ всегда отличался суровым нравом, но к Сюй Цинму неизменно относился с мягкостью. Все ученики Даосского храма Линъюнь знали, как сильно настоятель жалеет этого маленького дурачка, поэтому, какие бы безумства ни творил Сюй Цинму, он всегда терпеливо защищал его.

Юэ Ехэ произнес:

— Холодно? Садись, поговорим.

Сюй Цинму опустился на стул и покачал головой, но Юэ Ехэ все равно пододвинул носком своего сапога тлеющую жаровню поближе к нему.

Затем Юэ Ехэ заглянул в глаза Сюй Цинму. Взглянув на него всего раз, он на мгновение замер, после чего резко поднялся, быстрыми шагами приблизился к парню, прижал палец к его межбровью и замер на секунду.

На кончике пальца Юэ Ехэ блеснул алый огонек, и старик стремительно отскочил на пару шагов назад. Потрясенно глядя на Сюй Цинму, он выдохнул:

— Ты... всё вспомнил?

Сюй Цинму не смог полностью вернуть все свои воспоминания, но он точно знал, что больше не был тем крошечным дурачком, которого с детства опекал Юэ Ехэ. Не зная, как сообщить этому строгому старому даосу новость вроде твой ученик скончался, он мог лишь растерянно кивать и мотать головой одновременно:

— Вспомнил... но не всё...

Лицо Юэ Ехэ резко изменилось. Внезапно охваченный бурными эмоциями, он бросился вперед, крепко схватил Сюй Цинму за руки и залился горькими слезами:

— Матушка моя родная, ты наконец-то всё вспомнил! Да я же больше не мог притворяться! Прародитель мой, ты наконец-то вернулся-а-а-а!

Сюй Цинму: ???

http://bllate.org/book/26354/3154988