Готовый перевод Adopt Myself Twenty Years Ago / Вернуться в прошлое и усыновить самого себя: Глава 13

Начальная школа Хуншань примостилась на перекрестке, где прямо к югу, один за другим, выстроились с десяток маленьких ресторанчиков. Цзян Ван, если был свободен, от нечего делать каждый раз, когда приходил встречать ребенка, съедал по порции в каждом из них, двигаясь по часовой стрелке. Со временем повара в этих заведениях стали здороваться с ним первыми.

— Брат Цзян! Сегодня у нас желтоперый горбыль свежайший, не желаете попробовать?

— Еще очередь не дошла, не спешу.

Цзян Ван приспособился питаться в этой улочке, как в столовой, а вот мальчишка через несколько дней такого питания приуныл и теперь с энтузиазмом бежал домой варить лапшу быстрого приготовления. Мужчина не особо вмешивался, продолжая в одиночку сравнивать на вкус лапшу с гороховой пастой и лапшу с жареным соусом.

Лапшичная тетушки Ху на вид была крохотной: внутри шесть столов, а табуретки громоздились почти до самого потолка. В обеденный перерыв отбоя от посетителей не было. В конце концов, во всей округе на три улицы только у нее лапшу месили вручную, добавляя в пшеничную муку утиные желтки для упругости, а с трех часов ночи выставляли ее сушиться на ветру, чтобы при подаче она была по-настоящему «зубастой». Бульон из говяжьих костей вываривали до нежно-белого цвета с молочным ароматом, а сверху поливали раскаленным маслом с зеленым луком — вкус был неописуемый.

Цзян Ван отправил своих подручных заниматься делами в соседнем городе, а сам пришел поесть лапши за полчаса до условленного времени. Не успел он толком сесть, как кто-то постучал в окно.

— Какая встреча. — Учитель Цзи приветливо кивнул. Его лицо за стеклом кобальтового цвета низкой прозрачности вдруг приобрело тот самый изысканный шарм, присущий героям гонконгских фильмов.

Цзян Ван слегка удивился, увидев, как Учитель Цзи вошел и сел напротив, и неловко улыбнулся.

— В этом заведении так себе, да и время еще есть. Может, Учитель Цзи выберет другое место?

— Пару дней назад обещал мне ужин, а сегодня жалеешь угостить даже лапшой с говядиной? — Учитель Цзи задержал взгляд на его лице на несколько секунд, то ли оценивающе, то ли с насмешкой. — Не переживай, много не возьму — ну, максимум еще котелок плавников девяти небес да японских морских ушков. Господин Цзян такой щедрый, точно не откажет мне.

Странное дело: обычно в лапшичной всегда полно завсегдатаев — кто-то ест, кто-то играет в карты, кто-то просто болтает. Но сегодня было пусто, лишь в углу сидели двое стариков, молча поглощая лапшу с подливой, а рядом стояла потрепанная холщовая сумка. Хозяйки за прилавком не было, а работник, приняв заказ, поспешно ушел на кухню и даже не вышел подать чай.

Взгляд Цзян Вана изменился. Он хотел было найти предлог, чтобы выпроводить гостя, но у входа раздался резкий визг тормозов.

Поздно.

Три автомобиля марки Alto перекрыли проход к лапшичной, и больше десятка молодых людей вывалились из них и заполнили помещение. Снаружи кто-то уже блокировал дверь U-образным замком.

Щелк. Дверь была наглухо заперта.

Учитель Цзи мельком глянул на дверь и невозмутимо налил Цзян Вану чаю.

— Господин Цзян, похоже, не местный. Пробовали наш горный чай? — Он будто не замечал приближающихся уличных хулиганов и, отпив глоток, продолжил: — На местном наречии этот чай называют три шкурки в кувшине. Звучит грубо, но на самом деле в нем заварена тайшаньская яблоня, аромат очень необычный.

Цзян Ван принял чашку, в его глазах появилось больше настороженности.

— Ты не боишься?

— Бояться чего? — Учитель Цзи поднял голову и медленно обвел взглядом присутствующих. — Какое совпадение, среди них трое — мои бывшие ученики. Ся Пэн, Фэн Чжаоян, Ли Хай. Сейчас они, кажется, в восьмом или девятом классе, верно?

Трое названных побледнели и неестественно отвели глаза.

Цзян Ван внезапно осознал, что Учитель Цзи пришел сегодня к нему намеренно. Он не сразу понял причину, но затаил дыхание, оценивая этих сорванцов. Двенадцать человек, четверо старшеклассников, пятеро младшеклассников, а заводиле на вид не больше двадцати четырех.

— Цзян Ван, значит? — Главарь затянулся сигаретой и, словно парогенератор, выпустил дым сразу из ноздрей и рта. — Ну ты даешь.

— Посмел тронуть моих людей, — он ухмыльнулся и снова затянулся. — Если сегодня же не опустишься на колени и не назовешь меня дедушкой, живым из этой лапшичной не выйдешь.

— Не живым, а целым и невредимым, — мягко поправил Учитель Цзи. — В пекинском диалекте последнее слово произносится с «р», неужели ты не умеешь говорить с «эрхуа»?

Старшеклассники переглянулись, а Цзян Ван с любопытством наблюдал за происходящим. Главарь, который хотел покрасоваться, но сел в лужу, рассвирепел и начал орать:

— Твою ж мать, это еще что за учитель?! Кто, черт возьми, позволил сюда войти учителю?!

Хулиган, стоявший на стреме, в панике ответил:

— Он просто подошел, я ничего не мог поделать!

— Слушайте внимательно: если вы обидели моего брата Гуна, значит, вы перешли дорогу Восходящему Дракону, Воюющему в Небесах! — взревел главарь. — Еще хоть слово — первым прикончу тебя!

Учитель Цзи сидел расслабленно, подперев подбородок, и с иронией повторил:

— ...Прикончишь... меня?

Цзян Вану вдруг стало щекотно на душе. Ученики, не выдержав такого доброжелательного взгляда, наконец решились вмешаться:

— Брат Гун, он учил нас, может, отпустишь его?..

— Да, брат Гун, он просто учитель английского, ничего не знает, правда, это его не касается.

— Я сегодня именно с учителей и начну. — Главарь выхватил острый нож и ударил им по столу, лезвие вонзилось прямо между Цзян Ваном и Учителем Цзи, демонстрируя угрозу. — Быть учителем — это круто? Заниматься бизнесом — это круто? — В глазах хулигана вспыхнула ярость, он поставил ногу прямо на стол. — Посмел тронуть моих людей, мать твою!

Цзян Ван изначально имел свои планы, но появление учителя начальной школы в гуще событий сделало атмосферу нелепой и удивительной. Учитель Цзи медленно поднялся.

— Брат Гун, глава Восходящего Дракона, Воюющего в Небесах, да?

Стоило ему встать, как несколько приспешников поблизости вскинулись, принимая оборонительную стойку.

— Игра в ножи, слышали когда-нибудь?

Молодой человек опустил взгляд, его длинные ресницы слегка подрагивали. Казалось, он совершенно не осознает опасности, когда протянул руку и взял острый нож из рук брата Гуна.

— Что ты делаешь?!

— Предупреждаю тебя!!!

— Учитель, не делайте глупостей!!!

Цзян Ван не стал его останавливать, лишь сцепил пальцы в замок и молча наблюдал со стороны. Правая рука Учителя Цзи лежала на столе, костяшки пальцев, привыкших держать мел, были четко очерчены, а ногти аккуратно подстрижены. Он тихо хмыкнул, и нож в его левой руке вдруг стремительно завертелся.

В следующее мгновение, прежде чем кто-либо успел среагировать, лезвие, словно падающая звезда, метнулось вниз, проскользнуло между пальцами и снова взмыло вверх — движение было настолько быстрым, что остались лишь размытые следы!

Учитель Цзи бросил взгляд на учеников, и лезвие в его левой руке, словно вращающаяся шариковая ручка, пронеслось от мизинца к большому пальцу! Все заняло доли секунды, и одно неверное движение стоило бы ему пальца!

Цзян Ван присвистнул, уголок его рта дернулся в усмешке. Учитель Цзи уставился на главаря и неспешно произнес:

— Ты ведь их лидер. Спрашиваю: ты рискнешь?

В словах Учителя Цзи чувствовалась профессиональная четкость, отчего даже двадцатилетние юнцы перед ним выглядели так, будто им сейчас будут читать нотации. Сложно обладать столь противоречивым сиянием одновременно: быть нежным и чистым, и в то же время острым и дерзким.

Главарь побледнел, хотел наброситься, но, увидев, что нож у противника, инстинктивно отступил на шаг.

— Не отступай, — лениво произнес Цзян Ван. — Дверь заперта, куда ты пятишься?

— Ты... — Главарь подал знак своим людям достать ножи и дубинки, решив, что даже если придется пролить кровь, они должны защитить честь банды.

Ученики не ожидали, что он отдаст такой приказ, и, даже взяв в руки оружие, не решались направить его на учителя. Если бы пришел только этот иностранец, они бы ни секунды не колебались, а может, даже предвкушали бы драку.

— Чего застыли?! Вперед!!! — заорал главарь. — Струсили?! Я вас что, на халяву кормлю?!

Цзян Ван поднял руку, призывая к паузе:

— Эй, подождите.

Все разом обернулись. Мужчина достал из рюкзака ручную складную электропилу, разложил ее почти на полтора метра и с добродушной улыбкой дернул за шнур. Звук бешено ревущего мотора, способного перепилить кость, заполнил лапшичную. Главарь вытаращил глаза, глядя на пилу, и, не дожидаясь реакции остальных, бросился к двери, отчаянно колотя в нее:

— Откройте! Открывайте! Я не дерусь! Выпустите меня, мать вашу!!! Быстро откройте дверь!!! Где все?!

Учитель Цзи сидел рядом, наблюдая, как Цзян Ван возится с пилой, и, отпив чаю, сказал:

— Уже была наготове?

— Плод мудрости индустриальной эпохи, — искренне восхитился Цзян Ван. — С такой штукой кому нужны кулачные бои?

Помощники-школьники с ножичками уже попрятались по углам: бежать некуда, драться страшно, они стояли, едва не плача, с перекошенными от ужаса лицами. Главарь банды колотил кулаками в дверь, а снаружи любопытные прохожие заглядывали внутрь и тыкали пальцами:

— Это что, те самые ребята?

— Ага, говорят, даже среднюю школу не закончили, а уже с ножами на учителя лезут?

— Тц-тц-тц, детей нынче надо воспитывать строже...

Цзян Ван для виду прибавил оборотов, и помещение наполнилось звуками из фильма Техасская резня бензопилой. Главарь завопил:

— Я не дерусь, я сдаюсь!! Я сдаюсь!!! Спасите, а-а-а-а, помогите мне!!!!

Цзян Ван выключил пилу, постучал по столу и скомандовал:

— Встать в две шеренги, ровнее. Тот, что у двери, иди сюда, тоже вставай в строй.

Главарь банды, казалось, был готов наложить в штаны, дрожащими ногами он поплелся к остальным. Учитель Цзи с любопытством повертел пилу в руках. Главарь кое-как дополз до строя и стоял, тихонько всхлипывая от обиды — такой несправедливости он еще не встречал.

— Ну что, дядя Чэнь, пора паковать? — повернулся Цзян Ван.

Старик, сидевший в углу и еще не доевший лапшу, вытер рот, хмыкнул и открыл холщовую сумку. Внутри оказались блестящие наручники.

Глядя на то, как полтора десятка парней выстроились в очередь на арест и получение наставлений от сотрудников полиции, Цзян Ван стоял у двери и щурился от ветра.

— Время вышло, — Учитель Цзи убрал выбившиеся пряди волос за уши. — Мне пора возвращаться на урок к Синвану.

— Значит, это он тебе сказал про сегодняшний случай? — Цзян Ван усмехнулся. — Дети вечно лезут не в свое дело.

— Нет, я просто случайно оказался рядом. — Учитель Цзи мягко улыбнулся и собрался уходить.

— Погоди. — Цзян Ван окликнул его и жестом показал игру в ножи. — Эту штуку я и сам не рискну повторить, откуда ты умеешь?

Учитель Цзи ахнул, сунул руку в карман и рассмеялся, покачивая белым нефритовым кулоном на запястье:

— В горах, где я был волонтером, даже журналов не было, очень скучно.

* * *

Шок от успеха восстановления справедливости в районе Хуншань не шел ни в какое сравнение с тем, как Учитель Цзи играл ножом. Цзян Ван при решении экстренных ситуаций обычно полагался на холодный расчет, но, вернувшись домой, чем больше прокручивал это в голове, тем сильнее его это цепляло. Игра в ножи была популярна среди американских военных, да и вообще была частью западной культуры. Но когда это делает Учитель Цзи, человек, который каждый день учит детей по книгам, это выглядит совсем иначе. Раньше он считал, что они с учителем достаточно близки, а теперь ему хотелось узнать о нем гораздо больше.

По странному стечению обстоятельств, после всего случившегося Учитель Цзи в школе вел себя так, будто ничего не произошло: дети по-прежнему облепляли его, щебеча и украдкой целуя в щеки, а родители постоянно тянули за рукав, выражая свое восхищение.

Когда Цзян Ван забирал ребенка после занятий, он некоторое время наблюдал за учителем из толпы. Пэн Синван поднял на него голову:

— Брат, ты тоже хочешь подойти ближе? В следующий раз приходи пораньше.

Цзян Ван взъерошил ему волосы.

— Ой! Почему опять стучишь по голове!!

Вместе с признаниями хулиганов организацию Восходящий Дракон, Воюющий в Небесах быстро прикрыли. У таких банд не было постоянной базы, это были просто безработные и подростки в переходном возрасте, решившие поиграть в крутых, так что они развалились при первом же давлении. Как ни крути, это очистило общество и устранило угрозу безопасности. Полиция даже вручила Цзян Вану почетную грамоту: «Выдающийся гражданин района Хуншань».

Он сфотографировался с полицейскими, бережно держа грамоту в руках:

— Все для меня, я для всех. Это мой долг, спасибо за признание.

Мужчина специально надел крутую черную кожаную куртку, но после фотосессии спина под ней взмокла от пота. Зато выглядел он чертовски эффектно, словно герой сериала, вставший на путь исправления. Пэн Синван, встав на цыпочки, повесил грамоту на стену в гостиной и несколько секунд смотрел на свое глуповатое выражение лица на фотографии.

— Глаза слишком маленькие, некрасиво, — тихо вздохнул он. — Вот бы я вырос таким же, как брат.

Цзян Ван снова потянул его за щеки:

— О чем мечтаешь?

...А ведь и правда, как будто с одного лица списаны. Хотя, как заметил Цзян Ван ранее, нынешний Пэн Синван лишь внешне напоминал его в детстве, но не внутренне. Он прекрасно помнил себя в десять с лишним лет: угрюмый, замкнутый, даже в яркой одежде его лицо на фото казалось затянутым серым пеплом. Пэн Синван еще не хлебнул бед, выпавших на долю взрослого Цзян Вана, и, будучи спасенным самим собой из будущего, быстро пришел в себя, превратившись в жизнерадостного, обаятельного ребенка.

Мужчина внимательно посмотрел на него и утешил:

— Ничего, быть немного простаком — тоже счастье.

Мальчик помолчал, явно не считая это похвалой.

— Кстати... — Пэн Синван достал из портфеля квитанцию. — В школе... есть летний лагерь, но можно и не ехать.

Цзян Ван взглянул на бланк и сразу все понял. Лагерь длился недолго, по сути, учителя просто вывозили детей на природу, давая родителям передышку. Он быстро расписался в согласии и проверил, не нужно ли что-то еще заполнить. Ребенок заглянул в бумагу, боясь, что тот не заметил цену:

— Там две тысячи восемьсот...

Цзян Ван остановился и посмотрел на него. Пэн Синван засуетился:

— Если хочешь, я буду записывать все в блокнот, а когда вырасту, всё верну.

Он не мог понять глубину чувств, которые выходили за рамки обычной кровной связи, не хотел казаться чужим, но отчаянно стремился отплатить тем же. Для семилетнего ребенка это было непосильной задачей. Цзян Ван подумал немного и заполнил адресную строку.

— На самом деле, твоего брата в детстве тоже многие поддерживали. — Он медленно продолжил: — Если тебе неудобно, то просто, когда вырастешь, помогай детям, которым приходится нелегко. А если таких не встретишь, спаси бездомного котенка или щенка — для меня это будет лучшей наградой.

Пэн Синван кивнул и засмотрелся на буквы. Цзян Ван понимал, что ребенок слишком много думает, но не мог же он прямо сказать: «На самом деле я — это ты, а ты — это я». Он просто продолжал ерошить его волосы, как собаку. Через какое-то время мальчик вдруг ахнул:

— Брат! — он поднял квитанцию высоко над головой. — У тебя день рождения оказывается... в тот же день, что и у меня!! И прямо послезавтра!!

Рука Цзян Вана замерла в воздухе. Черт, он забыл об этом. Слишком увлекся датами и забыл сменить день рождения. Пэн Синван уже в первом классе научился читать номер удостоверения личности и сразу ухватился за 19780711. Он подсунул ему бланк:

— Это правда?!

Старший брат медленно кивнул:

— Какое... совпадение.

Пэн Синван радостно закричал. Казалось, он был невероятно счастлив, что родился в один день со своим кумиром, прямо как от получения грамоты отличника.

— Брат, брат! Мы с тобой просто созданы друг для друга!! Значит, значит, я могу устроить тебе праздник!! Я буду петь тебе песни!!!

Цзян Ван закрыл лицо руками. Вот влип. Не говоря уже о том, что последние десять лет он не праздновал дни рождения, а если и случалось, то лишь как повод выпить с коллегами. Отмечать день рождения самому себе — это как разговаривать с зеркалом. Пэн Синван решил, что брат просто стесняется, и без колебаний выпотрошил копилку-свинку, выгреб все монеты и бумажки и, напевая, побежал заказывать торт.

— Погоди. — Цзян Ван действительно стеснялся, суровый мужчина в своей жизни не ел торт вместе с ребенком. Он окликнул Пэн Синвана, но, увидев сияющее лицо мальчика, не смог произнести ни слова отказа.

— Не заказывай шоколадный, — буркнул он, напустив на себя серьезный вид. — И не клубничный, бери самый обычный.

— Хорошо!

Одиннадцатого июля, еще до того, как прозвенел будильник, в комнате хлопнула хлопушка. Цзян Ван подпрыгнул на кровати и, увидев Пэн Синвана с бумажной короной на голове, почувствовал, как запульсировало в висках.

— Именинник! — ребенок на цыпочках водрузил на него колпак. — С днем рождения!!

Пэн Синван тоже стеснялся, но набрался смелости и вручил поздравительную открытку, а из-под плаща, сделанного из банного полотенца, достал подарок, завернутый в красную бумагу.

— С днем... рождения! — громко сказал он. — Брат, я тебя люблю!!

Не успел Цзян Ван среагировать, как мальчишка пулей вылетел из комнаты:

— Я в школу!!

Оставшись один, Цзян Ван глубоко вздохнул и принялся разворачивать открытку. Ребенок купил ее в школьном киоске, стараясь выбрать что-то не с феями или супергероями, а самый простой вариант.

«Брату. Желаю тебе прожить до 700 лет! Обязательно будь Счаслив! Твой Пэн Звездочка».

Рядом восковыми мелками было нарисовано двадцать восемь невероятно огромных звезд. Цзян Ван улыбнулся, потирая переносицу — в следующий раз надо заставить ребенка упражняться в чистописании. Уже во второй класс переходит, а пишет так, будто буквы расползаются. Открытка была обклеена двусторонним скотчем, с неровными краями, а на лицевой стороне карандашом нарисованы двое взрослых, держащих за руки ребенка, и летящая ворона.

...Подарил мне подарок и не забыл нарисовать Учителя Цзи, ну ладно.

Цзян Ван брезгливо поморщился, но ножом аккуратно вскрыл упаковку, боясь повредить рисунок. С момента появления в этом мире каждое мгновение с Синваном было как исследование забытого себя. Под подавленной, онемевшей, свирепой оболочкой взрослого прятался когда-то яркий и счастливый он сам.

Подарок был завернут в три слоя, как луковица. Внутри оказался деревянный ящик. Что-то в памяти Цзян Вана дрогнуло, но он никак не мог вспомнить, где видел этот ящик. Внутри лежал хрустальный шар с медвежонком. Плюшевый мишка спал в обнимку с шаром, внутри которого был уютный домик с горящими окнами — дом из снов медвежонка. Стоило встряхнуть шар, как начинали кружиться блестящие шестиконечные снежинки, делая лесной домик еще теплее.

Он вспомнил. Это был последний подарок, который мама купила ему перед тем, как навсегда уехать из города. А теперь Пэн Синван вернул его ему.

В детстве Цзян Ван боялся просить о чем-либо. Даже в свой день рождения он притворялся, что ничего не знает. Он не помнил мелких ссор перед уходом матери, помнил только, что в тот день шел сильный снег и небо было серым, без луны. Женщина купила ему медвежонка, которого он долго разглядывал в витрине, поцеловала в лоб и ушла. Позже игрушку заперли в глубине шкафа, а потом все о ней забыли.

Цзян Ван долго стоял с шаром в руках, вдруг осознав, что даже в двадцать восемь лет не может разгадать восьмилетнего себя. Что хотел сказать ребенок, возвращая ему этот «забытый дом»? Цзян Ван раздраженно взъерошил волосы, не зная, что подарить в ответ, когда придет забирать его из школы. Звездочка уже отдал ему самое дорогое и единственное, что имел. Как будто хотел поблагодарить за заботу и защиту, и рассказать секреты, о которых боялся говорить вслух.

Цзян Ван прогулял полдня, обойдя все магазины подарков в городе. Дорогое — не то, дешевое — не то, все не то. Мужчина отчаялся, позвонил Учителю Цзи, и вдруг его осенило.

Когда настало время выхода из школы, Пэн Синван, полный тревоги, шел к выходу рядом с Учителем Цзи, словно ожидая ответа от брата. Мужчина, как всегда, был крут. В своей самой лучшей кожаной куртке он стоял, засунув руки в карманы среди толпы стариков, и ждал его. Учитель Цзи слегка похлопал его по плечу, Пэн Синван подбежал, все еще смущенный.

Цзян Ван поднял его на руки и при всех крепко поцеловал.

— Теперь зови меня братом.

— Я твой родной брат.

http://bllate.org/book/26312/3150983