Готовый перевод Reborn, I'll Shed My Scheming Minister Persona / Император и его верный предатель: как обелить репутацию регента: Глава 1

— Государь, вы что, забыли? Он же умер. Пять лет назад из-за мятежа Клана Шэнь он покончил с собой, чтобы избежать наказания.

В главном дворцовом зале стоящий рядом евнух слегка взмахнул метелкой и произнес эти слова так легко и непринужденно, что Император Юньси, Чи Инь, почувствовал, будто его бросили в ледяную прорубь.

Когда Император Юньси Чи Инь во второй раз за свою жизнь столкнулся с попыткой государственного переворота, он искренне не понимал, что происходит, и чувствовал жгучее сожаление.

Он взошел на престол всего десять лет назад. Первые пять лет он был еще молод, власть держал в руках Ван Сянь, и Чи Инь каждый день жил в страхе, работая на износ, не зная ни сна, ни отдыха. Ему приходилось во всем принижать себя, выслуживаться и исподволь строить козни, чтобы избавиться от Ван Сяня — этого бельма на глазу.

Едва Ван Сянь наконец скончался, Чи Инь решил, что следующие пять лет правил мудро и заботливо. Сейчас, когда страна процветала, а народ жил в мире и согласии, наступили лучшие времена.

Увы, люди переменчивы. Кто мог подумать, что верный сановник, которого он собственноручно взрастил, чтобы противостоять Ван Сяню, не выдержит искушения и пойдет по стопам своего предшественника?

Стиснув зубы, Чи Инь гневно уставился на Гу Цзина, который стоял перед ним с окровавленным клинком. Император был готов кусать локти от досады. Сжав кулаки от ярости, он процедил:

— Я правлю Поднебесной десять лет, в государстве царит покой. Откуда у тебя взялась смелость пойти на предательство именно сейчас? Только потому, что я решил провести лишние пару дней в этом саду, спасаясь от жары? Ты не боишься, что, как только выйдешь из этой усадьбы, тебя тут же зарубят?

— Боюсь? — Гу Цзин, чьи глаза налились кровью, яростно уставился на него. Если бы не горстка верных стражников, окруживших Императора, он, вероятно, уже бросился бы совершать цареубийство. — Если бы вы, Государь, не прижимали меня к стенке шаг за шагом, разве я стал бы рисковать всем ради вашей гибели?

— Когда это я тебя прижимал? Это не ты ли сейчас угрожаешь мне? — Император Юньси помрачнел. Он хотел ударить по столу, но побоялся еще больше раззадорить противника, поэтому лишь крепко вцепился в столешницу. — Не прижимал? А кто в прошлом году отправил меня расследовать коррупционное дело в Янчжоу? Вы подослали ко мне кучу тайных стражей, чтобы следить за каждым шагом. Я опасался, что они что-то вынюхают, поэтому, даже находясь в Янчжоу, был вынужден отрезать себе путь к доходам и бросить всё.

— Значит, коррупционный скандал в Янчжоу — дело твоих рук! — от этих возмутительных слов Чи Инь задрожал. Будь он постарше, его бы точно хватил удар.

— Вы отрицаете это? А как же остальное? На нынешних государственных экзаменах я подал список, а вы один за другим вычеркнули всех моих учеников, — Гу Цзин сжал челюсти так, что, казалось, они вот-вот треснут. — Хорошо же вы прошлись, Государь! Среди трехсот ученых высшей категории не осталось ни одного моего человека. Теперь, когда всё зашло так далеко, к чему эти оправдания? Загнанная в угол собака прыгает через забор, а кролик, когда его прижмут, кусается. Я планировал всё постепенно, но раз вы меня раскрыли, то я готов идти до конца!

— Да ты бредишь! — Даже при всей своей выдержке Чи Инь не сдержался и выругался. Его грудь тяжело вздымалась, он с трудом переводил дыхание. — Я провожу экзамены, чтобы находить таланты и ставить на посты достойных! Разве для того, чтобы вы набирали себе учеников? Вы за моей спиной сколотили клику и еще смеете бросать мне вызов! Это просто, это просто…

— Государь, вы упустили суть, — стоящий рядом евнух осторожно дернул его за рукав. — Господин Гу говорит, что вы заранее прознали о его заговоре.

— Чепуха, — буркнул Чи Инь, искоса взглянув на евнуха, а затем снова перевел взгляд на Гу Цзина и тихо добавил: — Ты каждый день был при мне. Разве ты не видел, знал ли я о его волчьих амбициях?

— Это точно, — ехидно заметил старший евнух. — Государь еще вчера хотел оказать господину Гу милость и пригласил его в сад, кто же знал, что он явится сегодня.

— О чем вы говорите? — слова повергли Гу Цзина в полное замешательство.

— Любезный сановник, — Император Юньси вмиг переменился в лице, заговорив тоном, полным искренней привязанности. — Это всё недоразумение. Должно быть, кто-то попытался посеять раздор между нами. Опусти клинок, давай поговорим спокойно. Разрешим недопонимание — и останемся верными государем и слугой.

— Перестаньте играть роль, Государь, господин Гу не дурак. Вы разве не думали? Если не вы, то кто же еще? — Старший евнух Лю Хай кашлянул, вздохнул и пробормотал себе под нос.

В зале воцарилась тишина. Стало так тихо, что было слышно, как напряженные стражники сжимают рукояти мечей. Чи Инь нахмурился, мучительно пытаясь понять, как сложилась такая ситуация.

Насколько нужно быть глупым, чтобы считать, будто окружающие знают о твоем заговоре? Иными словами, почему Гу Цзин так долго действовал втайне, и, хотя другие водили его за нос, он сам даже не догадывался об этом?

«Я не знал, что ты готовишь мятеж» и «Я не знал, что ты не знаешь, что я готовлю мятеж». Когда эти две мысли сошлись вместе, показалось, что ни он, ни Гу Цзин не отличаются особым умом.

— Неловко вышло, — раз уж дошло до такого, что еще оставалось скрывать? Чи Инь долго молчал, а затем с жалостью посмотрел на Гу Цзина и сухо произнес: — Если я скажу, что всего того, о чем ты говоришь, я не делал — поверишь?

Самоуверенный до этого Гу Цзин за короткое время сменил изумление на глубокую тоску. Он застыл на месте, глядя на Императора с ненавистью и обидой. Спустя долгое время он яростно выкрикнул:

— Не верю! Вы просто боитесь смерти и решили меня одурачить. Пути назад уже нет. Государь, кто бы ни стоял за всем этим, я вас прощаю.

— Как ты можешь так клеветать на меня? Это не пустяк, нужно во всем разобраться, — поспешно сказал Чи Инь, чувствуя, как в горле застрял ком, и едва находя в себе силы дышать.

Если бы великий Император Юньси погиб из-за такой нелепицы, это было бы слишком позорно.

— Какая разница, что там выяснится? — Гу Цзин опустил глаза, и на его мрачном лице появилась зловещая усмешка. — Или, может быть, Государь… ха-ха-ха… вы испугались?

Да разве тут признаешься в страхе? Чи Инь, не отрываясь, смотрел на сверкающий клинок и не мог вымолвить ни слова.

Внезапно его лицо побледнело, словно он о чем-то догадался, и он пробормотал:

— Ты рассчитываешь на то, что я теперь одинок и беспомощен? Убивай же.

Кто мог вынести предательство человека, которого считал правой рукой? Если он выживет, то с Гу Цзином у него будет отдельный разговор.

Гу Цзин понимал это. Поэтому он не просто устраивал переворот, он забирал кого-то с собой в могилу. Уйти одному — не убыток, уйти вдвоем — прибыль. А если удастся убить самого Сына Неба, то это будет немыслимый успех.

— Однако, — тон Чи Иня изменился, в нем прозвучало презрение. — И ты, и я понимаем, что кто-то заставил тебя пойти на этот шаг. Этот человек водил тебя за нос прямо у меня под носом. Неужели ты думаешь, что он не предвидел твоих действий? Таких коварных людей мало. Кто же это, сановник… постарайся сам это осознать!

Последнюю фразу Чи Инь произнес по слогам, сквозь зубы. Людей, способных на подобные подлости, было немного.

— Государь, вы догадались, кто это? — Лю Хай, стоявший рядом, повернул голову и, махнув метелкой, спокойно спросил: — Вы жалеете?

— Невозможно, — выпалил Гу Цзин, его крик был полон ужаса. Если тот человек жив, то все его планы на последние годы — лишь посмешище.

— Раз невозможно, чего ты боишься? Трус, даже я не боюсь, — Чи Инь бросил взгляд на Гу Цзина, его брови сошлись на переносице, а глаза покраснели.

В этом мире было мало людей, способных на такое. И, как на грех, Чи Инь знал одного.

Вот только тот человек умер пять лет назад. В тот день он сидел рядом с бездыханным телом, не в силах ни плакать, ни смеяться. Он лишь дрожащими руками касался его кожи, проверяя, окончательно ли остыло тело, прежде чем подняться и уйти.

Разве это мог быть он?

— Государь, вы правда не боитесь? — Лю Хай склонил голову с мягкой улыбкой.

— Он умер. Никто не знает этого лучше меня, — с трудом проговорил Чи Инь. — Нечего тут напускать туман.

— Да. Он умер, — усмехнулся Лю Хай. — Можете не беспокоиться, Государь.

Как только он договорил, из-за пределов дворца прилетела стрела. Раздался глухой звук, и она пронзила грудь Гу Цзина. Словно по сигналу, стражники вокруг внезапно оживились и принялись перебивать мятежников в зале.

— Даже умерев, он может защитить ваш покой. Это последнее, что он сделал для вас. Вы научились управлять страной, и теперь, если усвоите урок и перестанете приближать к себе кого попало, он вам больше не понадобится, — голос Лю Хая звучал твердо, эхом разносясь над криками умирающих.

Кровь пропитала ковер, окрасив его в грязный цвет. Чи Инь расширенными глазами смотрел на Лю Хая.

— Где он?

— Государь, вы что, забыли? Он же умер. Пять лет назад из-за мятежа Клана Шэнь он покончил с собой, чтобы избежать наказания.

— Раз он покончил с собой, почему же он решил спасти меня спустя пять лет? — Чи Инь качал головой, ошеломленно бормоча. — Как он мог предвидеть мятеж Гу Цзина? Нет, он не мог умереть.

Как человек может быть таким? Одновременно желать ему зла и спасать его. Даже после смерти не отпускать, выстраивая всё вокруг, чтобы избавить его от неверных сановников.

Лю Хай отряхнул свою одежду и, опустив глаза, произнес:

— Когда ваш дядя устроил переворот, он ворвался во дворец, а вы решили, что он хочет узурпировать власть. Когда Клан Шэнь собрался мятежничать, он предотвратил катастрофу, ценой своей жизни остановив их, а вы подумали, что он совершил самоубийство от страха перед наказанием. А теперь, когда Гу Цзин пошел на предательство, он еще тогда, когда вы только начали благоволить к нему, предвидел этот день. Он отдал всё, чтобы подготовить этот исход, только потому, что знал: вы сделали Гу Цзина своим клинком именно для того, чтобы убить его. Это дело началось с него, и он же должен был устранить угрозу для вас. Государь, разве этих знаков недостаточно, чтобы вы прозрели?

— Достаточно, — Чи Инь резко закрыл глаза, чувствуя тупую боль в сердце, словно его ударили молотом, и дрожащим голосом добавил: — Достаточно.

— Раз достаточно, Государь, вы жалеете? — настойчиво спросил Лю Хай.

Жалеет ли он? Чи Инь открыл глаза, его взгляд был затуманен, мысли путались.

При жизни Ван Сянь, Шэнь Минхэ, никогда не казался ему хорошим человеком. Он держал в руках власть, был деспотичен, высокомерен и принадлежал к Клану Шэнь, презирающему императорскую власть.

Он даже не любил разговаривать с ним. Чаще всего он говорил: «Государь, вы поняли?»

Если Чи Инь отвечал, что не понял, Шэнь Минхэ поджимал губы, глядя на него своими фениксовыми глазами, и заставлял его стоять в неловкости, мучительно размышляя. Он никогда не давал подсказок.

Если же Чи Инь отвечал, что понял, Шэнь Минхэ лишь хмыкал и уходил. Никогда не говорил, был ли он прав. А если сказать «не понял»… Чи Инь никогда не осмеливался признаться в этом.

Шэнь Минхэ был таким дерзким и своенравным, что Чи Инь каждый раз готов был скрежетать зубами от ненависти, но ничего не мог с этим поделать.

В те времена Клан Шэнь был в зените славы. Когда дядя устроил мятеж, именно Ван Сянь Шэнь Минхэ, хотя и нехотя, возвел его на престол. Чи Инь жил во Дворце Цяньцин, завися от его воли, и не мог спать спокойно, боясь, что однажды Шэнь Минхэ, пребывая в дурном настроении, отберет у него жизнь и сам наденет желтое одеяние.

Но именно этот человек, с дурным характером, дерзкий, высокомерный и язвительный, которого он не считал хорошим, защищал его при жизни и принял ради него смерть. Даже после смерти он ограждал его от бед.

Жалко, что всю жизнь, пока тот притеснял его, он только и делал, что желал ему смерти. А когда получил хоть немного власти, вечно подозревал его. И лишь когда он умер, Чи Инь почувствовал облегчение.

Подумать только, он ведь никогда не относился к нему хорошо. Почему же тот, умирая, даже с того света продолжал пытаться спасти его?

— Я… я жалею, — беспомощно прошептал Чи Инь. — Если бы можно было всё вернуть…

— Оставьте, Государь. Не вернуть, — Лю Хай прервал его легким тоном. — Его Высочество Ван Сянь не просил меня спрашивать вас об этом. Жалеете вы или нет — ему уже всё равно.

— Теперь, Государь, моя миссия завершена. Отныне каждый из вас пойдет своим путем, а мы — по своим делам.

Лю Хай бросил метелку и, ступая прямо по крови Гу Цзина, вышел из зала.

С невероятной легкостью.

Если бы Лю Хай знал, что Чи Инь переродится, возможно, его шаги не были бы такими легкими.

http://bllate.org/book/26300/3149873