Готовый перевод Your Fiancée Ran Off Again / Твоя невеста снова сбежала: путь к сердцу через желудок: Глава 9

Ци Чжань говорил достаточно громко, так что все члены семьи Ли расслышали его слова.

Ли Чжан снова продемонстрировал мгновенную смену выражения лица: на этот раз в его глазах появилось изрядное количество страха. И немудрено — кто заставил Третьего молодого господина добровольно вызваляться на роль громилы?

Два сына семьи Ли, глядя на Му Тина, тоже были преисполнены обиды и злости — вид у них был такой, будто это Му Тин занимался сплошным самодурством.

Му Тин немного подумал и сказал Ци Чжаню:

— Пожалуй, давай всё же поколотим их. Не нужны мне никакие извинения.

Он не сделал ничего дурного, но в глазах семьи Ли почему-то превратился в злодея; рассчитывать на то, что Ли искренне раскаются, явно не стоило.

— Отлично, предоставь это мне! — Ци Чжань только этого и ждал. Он согласился с необычайной готовкой, тут же сорвался с места, гордо задрал подбородок и потребовал у семьи Ли: — Кто у вас тут первый на очереди?

Му Тин переводил взгляд с Ци Чжаня на членов семьи Ли и обратно. Слова Ци Чжаня привели его в крайнее изумление: неужели тот всерьёз рассчитывал, что семейка Ли выстроится в очередь, чтобы он мог их поколотить?

Впрочем, до такой степени тупимизмы Ли всё же не опустились.

Ли Чжан вздрогнул всем телом и торопливо обратился к Ци Чжаню:

— Третий молодой господин, умерьте гнев! Мы пришли с чистым сердцем. Случившееся — ошибка семьи Ли, мы знаем, что были неправы. Эй, подайте сюда вещи!

Стоило Ли Чжану отдать приказ, как несколько слуг принесли подносы, один за другим срывая с них покрывала, чтобы продемонстрировать содержимое Му Тину и его спутнику.

— Здесь две тысячи лянов серебра, — произнес Ли Чжан. — Это дар в знак извинения перед этим господином. Прошу вас принять его.

Две тысячи лянов — ровно столько составляла сумма из приданого Ли Яояо. Му Тин поинтересовался:

— Неужели господин Ли считает, что я остался недоволен тем, что не получил те две тысячи лянов серебром из приданого, и потому явился сюда качать права?

Ци Чжань посмотрел на эти две тысячи лянов с глубоким презрением и брезгливостью:

— Да тут меньше, чем матушка всучила тебе в тот день! Вы, семья Ли, и впрямь неискренни.

Взгляд Му Тина не задерживался на серебре — он смотрел прямо на Ли Чжана.

— Господин Ли, барышня Ли средь бела дня на улице оглушила человека, а затем насильно заточила в свадебный паланкин, выдав за себя. Скажи вы об этом безобразии в официальном суде — что бы из этого вышло? Вы, господин Ли, чиновник при императорском дворе и по долгу службы обязаны знать законы.

То, что сотворила семья Ли, ничем не отличалось от действий похитителей людей. Суд непременно вынес бы обвинительный приговор, и тогда неприятности коснулись бы не только Ли Яояо, но и всего рода Ли.

Оба сына Ли Чжана всё еще учились и пока не сдали экзамены на ученые степени. В отличие от таких мажоров, способных опереться на влиятельных отцов, как Ци Чжань, Ли Чжан был мелким чиновником шестого ранга и не мог сильно им помочь. Чтобы выбиться в люди, сыновьям приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы.

Если бы семья Ли оказалась замешана в столь позорном деле, их чиновничья карьера была бы если не разрушена окончательно, то безнадежно испорчена.

Теперь оба брата уже не смели выказывать недовольство Му Тином. Вместо этого они окликнули отца, требуя, чтобы он принял решение.

Ци Чжань тут же подлил масла в огонь:

— Не бойтесь, когда дело дойдет до суда, моя семья Ци выступит свидетелем. Какая же у вас, Ли, наглая натуре! Посмели проворачивать такие махинации с подменой невесты — это вы ни в грош не ставите наш род Ци?

Третий молодой господин щегольнул заумным оборотом речи, отчего выглядел чрезвычайно образованным, а заимствованное величие фамилии придавало ему внушительный и грозный вид.

Ли Чжана пробрало до дрожи, его старое лицо заходилось в мелкой тряске:

— Третий молодой господин, умерьте гнев... Клянусь, у семьи Ли и в мыслях не было выказывать неуважение роду Ци! Это я помутился рассудком и натворил бед. Я, Ли Чжан, готов принести извинения этому молодому господину, а как только мы разыщем мою блудную дочь, я лично передам ее в руки этого господина на любое усмотрение, и семья Ли не посмеет пискнуть против.

— Отец... — робко подала голос стоявшая позади госпожа Ли, но, столкнувшись с предупреждающим взглядом мужа, больше не смела произнести ни слова.

Ци Чжань не стал решать за Му Тина и легонько толкнул его в бок:

— Что думаешь? Похоже, мы слишком легко их отпускаем. Может, всё-таки как следует их отметелить? — Ци Чжань искренне считал, что драка принесла бы куда больше облегчения.

Му Тин вовсе не планировал позволять Ци Чжаню распускать руки: стоило тому кого-нибудь избить, как его собственная личность мгновенно раскрылась бы, а остальные члены семьи Ци — далеко не дураки.

— Я согласен, — ответил Му Тин. — Но помимо этого семья Ли должна выполнить одно мое условие.

Ли Чжан поспешно отозвался:

— Говорите, молодой господин.

— Вы задолжали мне услугу. В будущем я попрошу вас кое о чем, и вы не имеете права отказываться. Разумеется, ничего противозаконного я не потребую — я ведь не Ли Яояо, — напоследок Му Тин снова кольнул семейку Ли.

У Ли Чжана практически не оставалось выбора, и он не посмел отказаться.

Придя к соглашению, Му Тин не собирался задерживаться дольше положенного и, потянув Ци Чжаня за рукав, велел собираться.

Ци Чжань выглядел крайне разочарованным:

— Зря ты не разрешил мне их побить. Они ведь не посмели бы дать сдачи и просто терпели бы мои удары — такую возможность упустил!

Му Тин мысленно закатил глаза:

— По-моему, у тебя просто кулаки чешутся, лишь бы кому-нибудь навалять.

— Разве это плохо? И негодяев наказал, и зуд в кулаках унял — двух зайцев одним выстрелом.

Му Тин бросил на него косой взгляд:

— Ты уверен, что двух зайцев, а не двух человек одним ударом в больницу?

Ци Чжань только расхохотался:

— Я бы с радостью, да пока не умею. Но ничего, впредь буду тренироваться при каждом удобном случае. Как только освоюсь — позову тебя посмотреть на мою драку.

За обе свои жизни Му Тин впервые получал приглашение на зрелищную драку. Ощущения от этого предложения были донельзя сложными и неописуемыми.

Если бы к тому моменту он всё еще оставался в поместье Ци, старший брат Ци, наверное, гонял бы их обоих по всему двору с криками и воплями, пытаясь отходить палкой.

Усевшись в повозку, Ци Чжань больше не заводил речи о драках, однако всё равно считал, что Му Тин слишком уж легко простил семью Ли.

Му Тин с улыбкой покачал головой:

— Никто их не прощал. Самое интересное представление еще даже не началось — придется подождать, пока вернется Ли Яояо, и уж тогда мы сведем все счеты. Сегодняшний визит — лишь предупреждение, чтобы они усвоили: со мной шутки плохи, и докучать мне больше не стоит. Разумеется, с сегодняшнего дня они уже не посмеют прикрываться родственными связями с кланом Ци.

Ци Чжань совершенно не подумал об этом и теперь искренне изумлялся:

— Какой же ты умный!

— Зато теперь, если я замечу, что семья Ли вновь пытается примазаться к нашему роду Ци в качестве родственников, у меня появится законный повод их отлупить, — удовлетворенно кивнул Ци Чжань.

Му Тин невольно рассмеялся — этот парень и правда не успокоится, пока не отколотит семейку Ли.

— Тебе лучше вести себя поосторожнее, а не то старший брат узнает, и тогда уже тебе самому придется отвечать кулаками, — с добротой предостерег он.

Ци Чжань беспечно отмахнулся:

— Пустяки. У меня шкура толстая, к побоям привычная. Меня с самого детства лупили до тех пор, пока на теле моем мозоли не наросли — выдержу.

Му Тин вспомнил гладкую спину Ци Чжаня, на которой после недавней порки оставались лишь розовые следы, и подумал, что эти самые мозоли, пожалуй, росли у него прямо в душе.

Вернувшись в поместье Ци, молодые люди отправились навестить мать Ци и доложить об исполнении дел. Судя по всему, матушка уже была наслышана о том, как Му Тин велел перевезти приданое обратно в дом Ли. Тем не менее расспрашивать Му Тина она не стала, а просто задержала Ци Чжаня.

Этот простофиля Ци Чжань понятия не имел, зачем понадобился матери, и лишь торопил Му Тина поскорее приготовить что-нибудь вкусненькое, обещая присоединиться к нему на кухне в самое ближайшее время.

Му Тин кивнул матушке Ци и вышел за дверь. Он вовсе не боялся, что Ци Чжань выдаст его секреты — напротив, был уверен, что тот станет изо всех сил расписывать его в самом выгодном свете, а потому чувствовал себя совершенно спокойно.

Стоило Му Тину скрыться из виду, как мать Ци тут же ухватила сына за ухо. Ци Чжань завопил на разные лады:

— Ой-ой-ой, матушка, оторвешь ведь!

Мать Ци бросила на него гневный взгляд:

— Поделом тебе!

Ци Чжань с невиннейшим видом захлопал глазами:

— Да что я опять сделал-то? Я ведь ни в чем не провинился! Мы же с Му... то есть с Яо-яо уже обо всем договорились, после обеда собирались заняться учебой.

Мать Ци сурово свела брови:

— Отвечай мне, что за история с подарками в честь возвращения в родительский дом? Вы же получили всё заготовленное для вас, так с какой стати потребовалось тащить обратно приданое твоей жены? Скажи на милость, она затаила на тебя обиду? У нее на уме какие-то иные замыслы?

Вот оно что, оказывается, к чему клонит матушка. Ци Чжань тут же оживился:

— Ой, матушка, она сердится вовсе не на меня — она на семью Ли зла! Матушка, ты себе не представляешь, до чего же эти Ли отвратительные люди...

И Ци Чжань с три короба насочинял небылиц о мерзостях семьи Ли, живописуя их последними подлецами, в то время как притворяющийся Ли Яояо Му Тин в его рассказе выглядел несчастным сиротой, которого притесняли все домочадцы Ли и чья жизнь была горше горькой редьки. Обладай Ци Чжань чуть большим талантом, из него вышел бы отменный сказитель — мать Ци едва не расплакалась, слушая эту трагическую историю.

Впрочем, когда Ци Чжань дошел до того, что Ли Яояо намерена окончательно и бесповоротно порвать все связи с родней, матушка сочла это чистой воды бредом. Ну где это видано, чтобы замужняя женщина так запросто отрекалась от родительского дома? Она отвесила сыну звонкого шлепка по лбу:

— Хватит нести чушь!

Ци Чжань искренне возмутился:

— Матушка, ну почему ты мне не веришь? Всё, что я говорю — чистая правда!

Мать Ци закатила глаза:

— Ни единого слова правды в тебе не дождешься. Главное, чтобы вы с женой ладили, а остальное меня не волнует. Раз она переступила порог нашего дома, она теперь — член семьи Ци. Пока в ней нет двуличия, я буду относиться к ней как к родной невестке.

— Понял, — отмахнулся Ци Чжань. Ему было абсолютно всё равно, что думает матушка, лишь бы удалось выкрутиться. — Матушка, раз больше у тебя ко мне вопросов нет, я побежал на кухню.

Не дав матери возможности возразить, Ци Чжань мгновенно испарился.

Осталась матушка сидеть в кресле, недовольно бормоча себе под нос:

— Бестолочньій мальчишка. Стоило обзавестись женой — и про мать позабыл.

***

Когда Ци Чжань явился на кухню, Му Тин как раз стряпал многослойные лепешки с соусом.

Вернулись они довольно поздно, и Чжао Цюань уже успел закончить приготовление обеда. Увидев, что на столе и без того полно еды, Му Тин решил не возиться с жарьбой овощей, а сделать для Ци Чжаня сытные лепешки.

Успех таких лепешек с соусом крылся в двух вещах: во-первых, тесто должно быть вымешено на совесть, во-вторых — соус должен получиться ароматным.

Настоявшееся тесто требовалось тщательно обминать, вмешивая внутрь рубленый фарш с зеленым луком, чтобы оно стало мягким и нежным, а сами лепешки получались слоистыми и рассыпчатыми.

Соус Му Тин приготовил прямо на месте: в кладовой нашлись сушеные запахи — вяленые креветки и грибы. Он мелко порубил их, смешал с бобовой пастой, приготовленной Чжао Цюанем, добавил специй, и нужный аромат тут же заиграл всеми красками.

Единственным неудобством было то, что сковорода для жарки овощей совсем не годилась под плоские лепешки, так что при смазывании соусом приходилось проявлять особую осторожность. Му Тин подумал, что неплохо бы прикупить кое-какой новой утвари.

Ци Чжань крутился рядом, все глаза проглядел, наблюдая, как Му Тин орудует кисточкой, и уже раз пять успел поинтересоваться, когда же наконец можно будет приступить к еде.

Стоило подойти чуть ближе, как нос улавливал насыщенный аромат, поднимающийся со сковороды. Густо смазанные соусом лепешки, посыпанные зеленым луком и кунжутом, выглядели невероятно аппетитно.

Чжао Цюань тоже умел готовить лепешки — и сдобные, и кунжутно-сахарные. Ци Чжань перепробовал их все, да и на улице в лавках покупал выпечку самого разного толка, но сейчас в его глазах всё это меркло перед стряпней Му Тина.

Едва лепешки сняли с огня, Ци Чжань жадно протянул руку, но Му Тин тут же шлепнул его по пальцам:

— Пусть немного остынут, так вкуснее. Если совсем голоден, выпей пока миску супа, чтобы заморить червячка.

Ци Чжань замотал головой:

— Не хочу. Суп только место в животе займет, а лепешек тогда меньше влезет.

А в этом деле он, оказывается, мастак считать.

Убедившись, что парень больше не тянет руки, Му Тин оставил его в покое и продолжил заниматься своим делом. Замешивая тесто, он был целиком поглощен процессом и совсем не прислушивался к тому, о чем шептались на кухне. А вот Ци Чжань слышал каждое слово: все работники искренне, пусть и вполголоса, нахваливали их с Му Тином крепкие чувства.

Они говорили, что после женитьбы молодой господин совсем изменился и превратился в заботливого мужа, который знает, как холить и лелеять свою половинку. От этих речей у Ци Чжаня внутри всё сладко замирало. Ему безумно хотелось подойти, схватить кого-нибудь за грудки и потребовать повторить похвалу еще разок-другой, но гордость заставляла делать вид, будто он ничего не слышит, из-за чего приходилось терпеть страшное мучение.

В результате, когда Му Тин, закончив с очередной порцией, обернулся к нему с вопросом:

— У тебя что, лицо сводит от судорог?

Ци Чжань одновременно пытался растянуть губы в улыбке и сохранять суровое, отрешенное выражение, беспрерывно меняя гримасы. Выглядело это не просто как судорога, а откровенно жутковато.

Ци Чжань: «...»

Тяжело вздохнув, Ци Чжань скорбно произнес:

— Ты меня совсем не понимаешь.

Му Тин, впрочем, и не горел особым желанием его понимать.

Он сложил готовые лепешки стопкой, разрезал на аккуратные кусочки, переложил на тарелку и сунул в руки Ци Чжаню:

— Ну да, зато они тебя прекрасно понимают. Ешь давай.

Ци Чжань схватил разом несколько кусочков, закинул в рот и, издав восторженный вопль, громко объявил:

— Вкуснотища!

http://bllate.org/book/26294/3149401