Готовый перевод After Being Replaced, I Tormented the Scumbag / Замена для подонка: Сладкая месть кинозвезды: Глава 11

Су Бай вошёл внутрь и только тогда обнаружил, что там сидит семь человек. Су Бай уже давненько вращался в этих кругах, и хотя прежде не встречался с ними лично, всех сразу узнал.

Там были режиссёр Цзян Сяошэн, прославленный сценарист Цуй Дасюэ, знаменитый продюсер Лю Цзя, звёздный оператор Чжан Сань, а также ещё три человека, тоже известные в индустрии.

Цзян Сяошэну было около пятидесяти, и на его лице залегли такие глубокие морщины, что оно напоминало северо-западное нагорье. Сам он говорил мало, вопросы же задавал Цуй Дасюэ.

Цуй Дасюэ полистал его анкету и произнёс:

— Су Бай, верно? Представься.

Су Бай, давно к этому подготовившись, сразу же заговорил:

— Меня зовут Су Бай, я выпускник Киноакадемии Икс 2014 года. Исполнил роль второго плана, Шао Юя, в «Первой любви», а также сыграл шестого по значимости мужского персонажа — доктора Сюй Чжисяна в «Мягкой осенне хандре»…

Хотя Су Бай и готовился заранее, на душе у него было отчаянно неспокойно.

Послужной список у него действительно оказался удручающе бедным.

Самым выдающимся из всего этого был Шао Юй, но перед лицом таких корифеев индустрии этот образ казался банальнейшим типажом из обыкновенной молодёжной мелодрамы. К тому же тогда он только-только окончил институт, так что играл, по сути, самого себя — о какой-либо актёрской игре и речи не шло.

Зато те работы, в которые он вкладывал душу впоследствии, выглядели до обидного незаметно.

Именно поэтому он ненавидел Ци Кайла и Цзоу Шаоцзе.

Он так страстно любил актёрское ремесло — почему они отняли у него идеалы, его время, его жизнь?

Почему, когда он наконец поднялся на сцену, о которой так мечтал, его руки оказались пусты?

Что на свете хуже всего?

Не то, когда тебя оклеветали и полностью разрушили твою репутацию. Я этого не совершал, и пусть пройдёт время — я всё равно сумею отмыть своё имя упорным трудом, ведь правда на моей стороне.

Хуже, когда из-за этой клеветы прахом идут двадцать лет твоих усилий, когда все твои заветные мечты разбивают у тебя на глазах. Даже если я верну доброе имя, я уже никогда не смоню сшить заново свою разрушенную мечту.

Прямо как сейчас.

Многие из них нахмурились. Бросив на него мимолётный взгляд, они принялись с шуршанием перелистывать его досье, а затем окинули его разочарованными взглядами.

Смысл их выражения читался слишком легко: «Кого только сюда ни присылают».

Цуй Дасюэ тоже не отставал; скорее всего, он вообще не помнил ни единого из этих персонажей — к тому же все они выглядели до крайности посредственно. Не став высказывать своего мнения, он лишь бросил:

— Ну тогда выбери кого-нибудь и расскажи о своей актёрской задумке.

И в этот момент неожиданно подал голос Цзян Сяошэн:

— Сюй Чжисян. Того персонажа ты сыграл прекрасно.

Глаза Су Бая мгновенно вспыхнули: он никак не ожидал, что Цзян Сяошэн знаком с этой работой.

Он тут же затараторил:

— «Мягкая осенняя хандра» — это современный детективный сериал, и я исполнял роль в третьей сюжетной арке под названием «Исчезнувшие мужчины».

Эта картина стала для него прорывом.

Первая роль со званием и фамилией после трёх лет простоя, когда его держали в чёрном теле.

Тогда ему на выбор предложили несколько проектов. Везде — роли пятого-шестого плана, где надо было покрасоваться или поумиляться зрителей, а образы были подобраны на редкость ладные. Но он с первого же взгляда запал именно на Сюй Чжисяна.

Чжан На была категорически против, поскольку характер персонажа казался слишком отталкивающим. Су Бай же углядел в нём простор для творчества.

По сценарию Сюй Чжисян являлся распутным, мерзким серийным убийцей: днём — врач, попутно высматривающий жертву, заманивающий её к себе домой, а вдоволь наигравшись, он убивал и расчленял тело.

Но изначально этот персонаж был плоским, словно вырезанным из бумаги: он достаточно безумен, но лишён деталей. Су Бай самостоятельно прописал Сюй Чжисяну предысторию, психологическую травму, склонность к кроссдрессингу и даже привычки в манере речи и телодвижениях. Благодаря этому маньяку хватило всего четырёх серий, чтобы врезаться зрителям в память.

Закончив рассказ о своей режиссёрской задумке, он заметил, что сидевшие с нахмуренными лицами маститые кинематографисты теперь во все глаза смотрят на него, слушая с исключительным вниманием.

Су Бай вспомнил крылатую фразу: «Роли бывают большие и маленькие, а актёры — нет».

Очевидно, мэтры вовсе не стали презирать его из-за этого.

Цзян Сяошэн снова задал вопрос:

— Твоё мастерство от «Первой любви» до Сюй Чжисяна невероятно выросло. Ты продолжал учиться и в те годы, когда не снимался?

Это был удар точно в цель, и Су Бай незамедлительно ответил:

— Я уже шесть лет изучаю драматическое искусство под руководством профессора Брауна из Школы драмы Йельского университета. Правда, все занятия проходят онлайн, поэтому у меня нет соответствующих дипломов.

На сей раз Су Бай заметил, как все присутствующие либо закивали, либо одарили его одобрительными взглядами.

У Су Бая отлегло от сердца.

Он понял: этот барьер он преодолел.

Затем они выбрали отрывок с участием главного героя Лу Хуая и велели ему сыграть его экспромтом.

Увидев, как Цуй Дасюэ и остальные снова кивнули, Су Бай понял, что сейчас сюда позовут остальных двоих. Неужели грядёт судилище?

Всё произошло очень быстро. Первым вошёл У Чжофэн. С чрезвычайной учтивостью поклонившись под прямым углом, он обратился к семёрке мэтров:

— Здравствуйте, учителя.

Следом за ним появился Ци Кай. Он держался с достоинством, ничуть не заискивая, и просто кивнул в знак приветствия.

После этого дверь закрылась.

Су Бай подумал, что им, скорее всего, поручат сыграть совместную сцену, распределив роли, чтобы оценить импровизационные навыки.

Сам он за это не переживал, поскольку заучил весь сценарий наизусть.

Но мгновение спустя он осознал, что всё ещё слишком наивен.

Цуй Дасюэ откинулся на спинку стула и выдал:

— Вы оба уже показали свои сцены, прекрасно поняв характеры персонажей. А теперь давайте устроим импровизацию: тяните жребий и попробуйте сыграть друг друга.

У Чжофэн замер.

На лице Ци Кайла промелькнуло крайнее удивление.

Су Бай тоже не ожидал такого поворота.

Какие у них троих отношения?

И Су Бай, и У Чжофэн терпеть не могли Ци Кайла, а Ци Кай свысока смотрел на них обоих.

Ну просто настоящая арена гладиаторов.

Первым подал голос У Чжофэн:

— Кого играть-то? Изображать реального человека или его персонажа?

Цуй Дасюэ ответил:

— Кого угодно, кроме самого себя. Очередность определяем жребием.

Возражать было неловко, да и требование выглядело вполне разумным — на каких пробах обходилось без импровизации? Разве что ситуация складывалась паршивая.

Вскоре кто-то принёс бумажки с номерами. У Чжофэн и Ци Кай тянули жребий вместе, а Су Бай забрал последнюю оставшуюся карточку.

Первым открыл свою У Чжофэн. Лицо у него сделалось не сказать чтобы очень приятное — ему достался первый номер.

Ци Кай тоже развернул бумажку и улыбнулся: у него был второй номер.

С карточкой Су Бая всё и так было понятно — последняя.

У Чжофэн бросил взгляд на обоих соперников, дал себе пять минут на подготовку и наконец произнул:

— Начну с Ци Кайла.

Ци Кай приподнял бровь.

У Чжофэн обрисовал вводные данные:

— Пусть это будет «310 дней со мной и Нуоно», прославивший Ци Кайла фильм.

Это была картина, принёсшая Ци Кайлу статус небожителя, и повествовала она о судьбе одного отца.

Персонаж, которого играл Ци Кай, поначалу был безалаберным мелким хулиганом по имени Ли Чжунь, всю жизнь маявшимся дурью и не сделавшим ни одного стоящего дела. Но в один прекрасный день бывшая подружка подбросила ему пятилетнюю дочку Нуоно и испарилась.

Ли Чжунь воспринимал девочку как обузу, а та в свою очередь презирала Ли Чжуня — они взаимно тяготились друг другом.

Ли Чжунь пытался отыскать мать девочки, затем пытался отдать ребёнка на усыновление: он отчаянно жаждал, чтобы эта девчонка законным путём исчезла из его жизни, но всё безрезультатно, и ему приходилось скрипя зубами растить её дальше.

Пока однажды бывшая возлюбленная не забрала девочку и не отдала её другим людям.

Ли Чжунь безумным вихрем бросился на поиски ребёнка и лишь тогда понял, как сильно любит эту кроху — ведь это его плоть и кровь, смысл всего его существования. Однако одновременно с этим он осознал, что из-за попрёков приёмных родителей, из-за собственной никчёмности он совершенно ничем не может помочь дочери.

Он дрался направо и налево, не имел постоянной работы, погряз в долгах и ютился в районе, кишащем массажными салонами и мелкими головорезами. И тогда он начал меняться.

Он распрощался с прошлым: сбрил светлые волосы, вывел татуировки, устроился курьером, развозил грузы, откладывая каждую копейку, чтобы выплачивать долги и грезить днём, когда он сможет забрать Нуоно обратно, попутно проклиная бесчувственную бывшую пассию.

Наконец, накопив сто тысяч, он отправился за дочерью и только тогда узнал, что приёмные родители на самом деле были лучшими друзьями его бывшей девушки, а сама она уже скончалась, оставив прощальное письмо: «Это последнее, что я смогла сделать для Нуоно. Надеюсь, ты увидишь это послание».

В своё время этот фильм заставил рыдать бесчисленное множество зрителей. При скромном бюджете он собрал целых полмиллиарда в прокате и в один миг вознёс тогда ещё совсем зелёного юнца Ци Кайла на вершину славы, принеся ему лавры киноанглеца.

С тех пор Ци Кай совершил переход от кумира молодёжи к драматическому актёру.

Решив бросить вызов этой ленте, У Чжофэн руководствовался двумя соображениями: во-первых, задача была невероятно сложной, а во-вторых, материал был до боли знаком.

Обратной стороной медали являлось то, что её знали абсолютно все.

Он сразу взял сцену, где Ли Чжунь получает то самое письмо, и весь его облик мгновенно преобразился.

Никакого грима, никаких реквизитов, способных внешне передать состояние Ли Чжуня в этот момент — однако за счёт тонкой работы с мимикой и телом У Чжофэн в считанные секунды превратился из разодетого напомаженного артиста в измождённого, потрепанного жизнью, но свирепого отца. Лишь его привычно сутулая спина выдавала в нём бывшую шпану.

Сжав в пустой руке воображаемый листок, он сначала глянул на него с презрением, но уже через секунду его взгляд остекленел: недоверчиво подняв глаза, он снова уткнулся в бумагу, после чего обрушился с допросом на приёмных родителей, отпуская бандитские шуточки:

— Вы всё врете! Мать вашу, не хотите отдавать мне дочь, вот и врёте! Куда вы дели моего ребёнка, верните её! А не то я сожгу ваш дом дотла!

По сюжету фильма собеседник ничего не отвечал, и тогда на пороге появлялась Нуоно в траурных одеждах.

Выражение лица У Чжофэна сменилось с удивления на шок, а в следующую секунду он окончательно потерял контроль над собой. Его маска полностью рухнула, но он отчаянно не хотел, чтобы кто-то видел его слабость: резко присев на корточки, он обхватил голову руками и задрожал всем телом. Из его груди вырвался надрывный, истошный вопль.

Этот эпизод отыгран практически на одном дыхании и, по крайней мере, заставил зрителей поверить происходящему.

Ци Кай едва заметно усмехнулся, и Су Бай прекрасно понял значение этой улыбки: сыграно неплохо, очень похоже на оригинал.

Следующим, само собой, шёл Ци Кай. Окинув У Чжофэна беглым взглядом, он уставился на Су Бая:

— Пусть будет «Мягкая осенняя хандра» Су Бая. Маньяк-доктор Сюй Чжисян.

Пока тот готовился, Су Бай заметил, как некоторые члены жюри полезли в смартфоны, чтобы воспользоваться поиском. Режиссёр Цзян Сяошэн, напротив, остался неподвижен — очевидно, этот фильм он уже видел.

Ци Кай воспроизводил сцену, где Сюй Чжисян истязает свою четвёртую жертву.

Для начала он резким движением распахнул плащ, а затем рванул на себе рубашку: пуговица со звонким щелчком отлетела на пол и срикошетила прямо на стол Цуй Дасюэ.

Кокетливо оглядев Цуй Дасюэ, он расплылся в улыбке:

— Заждался? Скоро я тебя удовлетворенно ублажу.

После этого, ступая на цыпочках так, будто на нём были надеты туфли на шпильках, он манерной походкой приблизился к судейскому столу, мысленно превратив его в ложе, где связана жертва.

Опустив голову, он стал жадно, дюйм за дюймом изучать взглядом тело воображаемого человека, а на его лице застыл экстатический восторг:

— Какая же ты прелесть. Какая часть твоего тела самая чувствительная? Руки?

Его ладонь опустилась на пустое пространство, имитируя прикосновение к чужой руке:

— Днём я едва коснулся твоей кисти, а ты уже покраснел. Что ты такой робкий? Смотри, опять залился краской.

— И всё же ты смельчак — рискнул пощекотать меня носком туфли. Ты всегда такой развратный?

— Скольких ты уже соблазнил, м-м-м? Только не спеши… — Его рука опустилась на то место, о котором вслух не говорят. — Как быстро ты отреагировал, не терпится? И всё же ответь мне: какой ты по счёту?

— Пятый? Ну и шлюха же ты!

Его лицо было охвачено запредельным блаженством, голос сделался хриплым и чувственным, но в следующее мгновение выражение его глаз резко изменилось. На долю секунды мелькнула безжалостная жестокость, черты лица судорожно исказились, словно в него вселился демон.

Он яростно схватил лежащую рядом подушку, придавил ею лицо жертвы и, преодолевая сопротивление, принялся расстёгивать собственные брюки. Дико бросившись вперед, он стал совершать толчки и с озлобленным криком заорал:

— Сдохни! Сдохни, паскудная тварь! А! А-а-а!

На этом истеричном крике сцена резко оборвалась.

Су Бай услышал несколько тихих всхлипов — судя по всему, игра Ци Кайла кого-то по-настоящему впечатлила, да и У Чжофэн выглядел так, будто только что пришёл в себя.

Тот даже бессознательно одёрнул штанину.

Су Бай был вынужден признать: этот этюд превосходил то, что он сам показывал на телевидении. Особенно концовка: и филигранная смена эмоций, и убедительная игра с невидимым реквизитом были безупречны.

Ци Кай уловил самую суть персонажа и при этом наполнил его собственной экспрессией. Как бы Су Бай ни ненавидел этого человека, нельзя было не признать: звания короля киноэкрана он удостоен по праву.

Цуй Дасюэ и остальные хлопнули в ладоши, но в отличие от случая с У Чжофэном, на сей раз последовал вердикт:

— Неплохо.

Ци Кай, приводя одежду в порядок, сиял от радости, а в его голосе проскальзывали нотки ликования:

— Благодарю. Вышло несколько неприлично, прошу меня извинить.

Цуй Дасюэ с улыбкой отозвался:

— Ничего страшного.

После чего перевёл взгляд на Су Бая:

— Следующий.

http://bllate.org/book/26236/3141865