Готовый перевод Transmigrated as the Cannon Fodder White Moonlight / Стать «белым лунным светом» для злодея: Перерождение в книге: Глава 7

Хэ Шанъе и в самом деле отчитал Хэ Шанлу на чём свет стоит, а Жуань Мяо в это время лежал на диване, слушая их перепалку вполуха, и в душе даже проникся некоторой симпатией к этому грозному, молчаливу и суровому с виду старшему брату.

Хэ Шанлу сначала ещё пытался пререкаться и оправдываться, но Хэ Шанъе заставил его писать объяснительную. Не имея возможности противостоять главе семьи, парень был вынужден мрачно и недовольно подняться к себе наверх. Уходя, он бросил на Жуань Мяо свирепый взгляд — по всему было видно, что раскаиваться он вовсе не собирался.

— Больше подобное не повторится.

Отчитав Хэ Шанлу, Хэ Шанъе перевёл взгляд на всё еще лежавшего Жуань Мяо. На его лице не отражалось никаких эмоций, невозможно было понять, зол он или доволен:

— С завтрашнего дня вы будете ездить в школу раздельно.

— Спасибо, старший брат.

Жуань Мяо приподнялся на диване и, посомневавшись с минуту, неуверенно спросил:

— Брат, я могу... обратиться к тебе с одной просьбой?

Хэ Шанъе чуть откинулся на спинку дивана, снял с запястья часы и небрежно бросил их на журнальный столик. Беззаботным тоном он ответил:

— Говори.

Жуань Мяо совсем не умел просить о таком. Ему было безумно неловко выпрашивать деньги у человека, который приходился ему абсолютно чужим, но иного выхода он не видел. Он всё еще был учеником, никаких других источников дохода у него не имелось. Если не переступить через гордость и не попросить денег, неужели ему снова придётся голодать целые сутки?

— Видишь ли, у меня... у меня, похоже, всё еще нет карты для школьной столовой, не мог бы ты, брат... — с трудом выдавил из себя Жуань Мяо.

Стыдливо опустив голову, он нервно теребил в пальцах край одежды. Ладони от напряжения покрылись липким постом, а лицо залило краской смущения — он чувствовал себя жалко, словно сирота на чужом попечении.

Хэ Шанъе, судя по всему, никак не ожидал, что тот станет просить у него денег. Посмотрев на Жуань Мяо своими глубокими, холодными, как омут, глазами, он какое-то время молчал, ничего не отвечая.

Крошечная крупица мужества, которую Жуань Мяо с таким трудом собрал по крупицам, тут же рассыпалась в прах. Он подумал, что у него и впрямь ни капли достоинства, и уже хотел взять свои слова назад, но Хэ Шанъе снова заговорил:

— У тебя до сих пор не было карты? Я каждый месяц перечисляю тебе по десять тысяч на карманные расходы, куда ты их девал?

От этих слов картина мира у Жуань Мяо разлетелась на мелкие осколки.

Он знал по первоисточнику, что семья Хэ — богатейший клан, невероятно, баснословно богатый. Его собственный прежний дом тоже не бедствовал, но даже там никому бы в голову не пришло давать старшекласснику по десять тысяч юаней на карманные расходы в месяц!

Десять тысяч в месяц — это что за суммы такие? Да это больше зарплаты многих офисных работников!

Пока он застыл в оцепенении от широты размаха богатых семей, Хэ Шанъе истолковал его реакцию по-своему — как нежелание откровенничать. Он небрежно взмахнул рукой и холодно бросил:

— Ладно, можешь не отвечать.

— Раз уж ты попал в наш дом, до твоего совершеннолетия я обязан о тебе заботиться. На что тратить деньги — твоё личное дело.

— Я велю перевести средства на твой счет, не забудь сделать карту.

С этими словами Хэ Шанъе поднялся с дивана и направился прямиком в кабинет на третьем этаже. Жуань Мяо успел лишь поднять голову и пробормотать слова благодарности, как перед глазами уже никого не осталось.

По сравнению с Хэ Шанлу, который с самого начала не смотрел на него ничем, кроме презрения, и братом с сестрой в лице Хэ Шанчжи, для которых он вообще был пустым местом, старший брат из семьи Хэ, пусть и казался холодноватым, на деле оказался к нему лучше всех.

Мысленно вздыхая, Жуань Мяо вспомнил, как сильно вспотел за дорогу, и пошел в свою комнату взять смену одежды. После освежающего душа он уже собирался сесть за стол и повторить уроки, как вдруг звякнул телефон. Взяв его в руки, он обнаружил, что на его счету и впрямь прибавилась крупная сумма.

Жуань Мяо бережно прижал телефон к груди и принялся старательно пересчитывать нули на конце. Пересчитав туда и обратно несколько раз и убедившись, что на счету ровно десять тысяч, он отчаянно захотел развернуться и отвесить старшему брату земной поклон.

Вот она, жизнь богачей!

Жуань Мяо открыл WeChat и нашел диалог со старшим братом, собираясь выдать этому внезапно обретённому брату порцию искренней, восторженной лести. Но стоило ему открыть чат, как сердце рухнуло в пятки.

Хотя накануне он и просматривал телефон прежнего хозяина тела, но из соображений этики — копаться в чужих личных тайнах было нехорошо — он почти не вдавался в подробности переписок, лишь в общих чертах запомнив связи между людьми. Теперь же, вглядываясь в их историю сообщений, он с ужасом понял, что его недавняя просьба о деньгах на диване была смертельно опасной затеей.

В переписке прежний Жуань Мяо явно общался с Хэ Шанъе в крайне фамильярном тоне. Даже обращение было сокращенным — «братец Е». Между строк сквозила какая-то неизъяснимая, смутная двусмысленность, совершенно не похожая на то, как обычно общаются нормальные братья.

Жуань Мяо толком не понимал, как охарактеризовать это чувство, и всё еще надеялся, что ему просто мерещится. В конце концов, какими бы ни были обстоятельства, они сводные братья, и у прежнего владельца тела должно же быть хоть какое-то дно. К тому же в WeChat Хэ Шанъе от начала и до конца вёл себя с ним холодно: в основном болтал лишь сам Жуань Мяо, засыпая того сообщениями, тогда как Хэ Шанъе неизменно демонстрировал полное пренебрежение.

Последнее сообщение в их диалоге принадлежало Хэ Шанъе. Всего одна фраза:

«Ты мне омерзителен».

С телефоном в руке Жуань Мяо вдруг почувствовал, как кровь в жилах стынет. Он не мог объяснить природу этого внезапного чувства — возможно, в нём отзывался слабый след эмоций, застрявших в теле прежнего хозяина. Глаза защипало, грозя пролиться влагой.

— Странно... — Жуань Мяо поднял руку, утёр уголки глаз и понял, что на щеках и вправду слёзы.

Он долго сидел на корточках в углу, пока жгучая волна эмоций наконец не улеглась. Он был абсолютно уверен, что эти чувства не принадлежали ему самому — значит, их источником был тот, другой Жуань Мяо.

Вспомнив бездонные глаза Хэ Шанъе, смотревшие на него на диване, Жуань Мяо не верил, что тот не заметил перемен в его поведении. Однако старший брат не выказал ни малейшего волнения, на его лице не дрогнул ни один мускул, он оставался непроницаемым, точно маска.

Жуань Мяо чувствовал, что застрял в густом тумане.

Быть может, всё это не выдуманная книга, а самый настоящий, живой мир, и все эти люди — реальны? Сам же он, пришелец из другого места, оказался в самом эпицентре тумана, где ничего не разглядеть. Дрожа от холода, он забрался на кровать и плотно укутался в одеяло — вокруг всё казалось ледяным.

Ему безумно хотелось к маме с папой, и к брату тоже.

Хоть бы они приснились ему сегодня.

——————

Ранним утром следующего дня Жуань Мяо поднялся точно по будильнику. После бессонной ночи желание убраться из этого дома стало ещё сильнее. Хэ Шанъе вчера ясно дал понять: он будет заботиться о нём до совершеннолетия. Подтекст читался легко — после восемнадцати лет ему будет плевать, выживет этот парень или нет. До наступления этого срока Жуань Мяо должен был составить чёткий план, который позволит ему успешно и самостоятельно держаться на плаву в будущем.

После завтрака Хэ Шанъе сдержал слово: к дому подали две машины, и Жуань Мяо мог ехать в школу отдельно. Хэ Шанлу закатил глаза и, сердито хлопнув дверью, залез в первый автомобиль. Зато Хэ Шанчжи, которая сроду не удостаивала его взглядом, проходя мимо Жуань Мяо, вдруг обернулась, пристально посмотрела на него пару секунд и зловеще улыблась.

От этого взгляда у Жуань Мяо по спине побежали мурашки. Делая вид, что сохраняет полное спокойствие, он сел во вторую машину и тихо прикрыл дверцу. Но стоило ему повернуться, как стало ясно, почему Хэ Шанчжи только что так странно улыбалась.

В салоне этой машины сидел Хэ Шанъе.

На нём по-прежнему был его неизменный строгий чёрный костюм. Наклонив голову, он изучал какие-то бумаги и, заметив, что рядом кто-то опустился на сиденье, лишь слегка качнулся, даже не поднимая глаз. Жуань Мяо от напряжения не знал, что и сказать; тем временем машина плавно и бесшумно тронулась с места, выезжая со двора. Ему оставалось лишь закрыть рот и отвернуться к окну.

— Мою машину отправили в техцентр, так что сегодня тебе придется потерпеть неудобства, — негромко произвел Хэ Шанъе.

Жуань Мяо торопливо закивал, показывая, что ему вовсе не трудно. В памяти всплывало вчерашнее сообщение с экрана телефона — «Ты мне омерзителен». Пусть истинного контекста он и не знал, но отвращение, сквозившее в этих словах, было вполне реальным, так что лезть на рожон ему совершенно расхотелось.

На этот раз он не появился у школы в том жалком виде, что накануне. Машина остановилась прямо у школьных ворот, Жуань Мяо поправил лямки рюкзака и с облегчением выдохнул. Украдкой бросив взгляд на Хэ Шанъе, всё еще углубленного в отчёты, он подумал и всё-таки попрощался:

— Старший брат, я пошел в школу.

Хэ Шанъе приподнял голову и легко кивнул:

— Иди.

По лицу старшего брата невозможно было прочесть никаких эмоций, и Жуань Мяо решил не ломать над этим голову. Распахнув дверцу, он послушно закрыл её за собой, закинул рюкзак за плечи и быстрым шагом направился к школьному входу — лёгкий и воодушевленный, совсем как в те давние времена, когда он еще не болел.

Когда в кармане водятся деньги, и уверенность в себе совсем другая. Теперь всё вокруг казалось Жуань Мяо вполне сносным. Войдя в класс, он, несмотря на то, что по-прежнему никого не интересовал, с радостной улыбкой здоровался со всеми попадавшимися на пути одноклассниками. Им ведь ещё долго учиться вместе, так что лучше худой мир, чем добрая ссора.

Похоже, его доброжелательный вид возымел действие: хоть одноклассники и удивились такой перемене в поведении, почти все в ответ приветливо кивнули. Здесь все происходили из богатых и влиятельных семей, а потому открыто портить отношения без особой нужды не любили.

— Утро доброе, Мяомяо, — развалившись на стуле, лучезарно улыбнулся ему Си Юй. — У тебя сегодня отличное настроение.

Жуань Мяо скинул рюкзак на стул и улыбнулся в ответ:

— Доброе утро.

Си Юй опешил. Такой искренний, дружелюбный жест застал его врасплох:

— Ты чего? Разве вчера ты не смотрел на меня волком?

— Я посмотрел на вещи шире, — философски изрёк Жуань Мяо. — Как истинный, сильный духом мужчина, я должен обладать благородными качествами: уметь и прогибаться, когда надо, и сохранять широту взглядов. Как говорится, жизнь бьет меня по щекам, а я ей улыбаюсь в ответ. Нельзя опускать руки только потому, что приходится трудно. Жизнь коротка, цени каждый миг и продолжай свой путь!

— Чегось? — Си Юй откровенно завис.

Потерев крышку парты, Жуань Мяо с пафосным видом заявил:

— Я всё понял! К чертям собачьим все эти драмы! С сегодняшнего дня я буду усердно учиться, расти над собой и стану полезным для общества человеком! Чтобы потом вернуть ему долги!

— Давай работать вместе!

Си Юй: «...»

Этот дурачок часом не рехнулся?

Сохраняя на лице полное равнодушие, он вытащил телефон и принялся строчить донос своему злосчастному второму братцу.

Си Ли, ознакомившись с сообщением, загадочно усмехнулся и сказал сидевшему рядом Цзянь Фанъюю:

— Аю, у меня для тебя отличные новости.

— Твой драгоценный бедный любовник-зелёный чаёк, кажется, окончательно повредился рассудком.

Цзянь Фанъюй перевернул страницу учебника и лениво бросил:

— Зелёный чаёк?

— Сокращение от «бестолковый лицемерный чаёк», звучит ведь неплохо? — с удовольствием уточнил Си Ли.

Цзянь Фанъюй с каменным лицом захлопнул книгу обратно.

http://bllate.org/book/26208/3137235