Готовый перевод Top Ranker of the Server [Interstellar] / Король ленивого гейминга: Звёздный капкан: Глава 12

Линь Цзин замер на секунду, а затем прямо спросил:

— Ты в итоге живой или мёртвый?

Ему проломили голову огромным камнем, так что кровь и мозги наружу выплеснулись, а он всё ещё жив? Настолько силён, что ли?

Но эти его слова, судя по всему, задели какую-то болезненную струнку в душе старика. Тот поднял голову и свирепо зыркнул на него:

— Конечно, я живой!

Линь Цзин поглядел на него с полминуты, доброжелательно и мягко улыбнулся, а затем уселся по-турецки прямо напротив старика:

— Старикан, как насчёт сделки?

Старик напрягся всем телом, глаза его настороженно сузились:

— Чего тебе надо?

Линь Цзин:

— Хочешь выбраться отсюда?

Старик угрюмо молчал.

Линь Цзин:

— Я помогу тебе сбежать, а ты расскажешь мне всё о проклятии, а?

Услышав это, старик странно помолчал несколько секунд, затем фыркнул носом и презрительно усмехнулся:

— Ты даже про проклятие знаешь?

Линь Цзин понизил голос:

— Проклятие и правда существует?

Старик вмиг взъярился:

— Какое к чёрту проклятие! Да это Сюй Чжэнвэнь со своим двоюродным братцем сами всё выдумали, чтобы людям головы морочить! Эти два братца — один здоровенный бык, а второй вечно всякой чертовщиной занимается — давным-давно воротят в деревне что хотят, творят беззаконие, убивают кого вздумается, прямо как скоты! — старик так разозлился, что выругался: — Какое к чёрту проклятие! Я прожил семьдесят лет и отроду не видел никаких проклятий!

Линь Цзин внутренне опешил.

Сюй Чжэнвэнь? Это имя деревенского старосты, и у него тоже фамилия Сюй?

Старик разобщался еще пуще:

— И породивший меня — тоже сущий скот! Я изо всех сил прятался, бегал от него, а в конце концов меня сюда притащил собственный родной сын! Кхе-кхе…

Он так сильно разошлся, что чуть не задохнулся, и зашелся в яростном кашле.

Старик был очень тощ, когда он кашлял, его согнутое в три погибели тело почти касалось пола. Наконец он отхаркнул черную кровь, но тут же торопливо вытер её одеждой.

Линь Цзин сделал вид, будто не заметил черной крови, и фальшиво утешил:

— Не злись, не злись ты так, расстроишь здоровье — кому от этого лучше?

Старик вытер рот. Глаза его, скрытые под слоем грязи, были заплывшими и мутными. Он бросил на парня взгляд:

— Хоть никакого проклятия нет, в обмен я могу рассказать тебе кое-что другое.

Линь Цзин:

— М?

Старик изрёк с издевкой:

— Вы, приезжие, являетесь сюда только ради горы Линшань, верно? Я могу поведать тебе тайну горы Линшань.

Линь Цзин покрылся тучей вопросов: «Чего? Выходит, по задумке мы вовсе не праздные туристы, уставшие от безделья? Притащились в эту глушь с какой-то целью?»

Линь Цзин выпрямился, приняв серьезный вид:

— По рукам. Что мне нужно сделать, чтобы помочь тебе?

Старик внезапно указал на собственные ноги. Он всё это время сидел на корточках, и только теперь Линь Цзин разглядел, что обе лодыжки старика накрепко стянуты куском красной ткани.

— Сходи наверх, найди ножницы и для начала помоги мне разрезать эту дрянь.

— Хорошо.

Поднимаясь на второй этаж, Линь Цзин действительно заметил ножницы в корзинке у входа.

Наверху царила тишина, стены были битком забиты пугалами. Парень схватил нужную вещь и поспешил обратно.

Завидев ножницы, старик, сидевший на корточках, вспыхнул жадным блеском в глазах:

— Быстрее, быстрее, пока он не вернулся, иначе мы не убежим.

Линь Цзин присел:

— Сегодня он ушел пасти скот и вернется нескоро, мы успеем. Не спеши, сначала расскажи мне про гору Линшань.

На лице старика мгновенно проступила свирепость:

— Сначала развяжи мне веревки!

Линь Цзин лучезарно улыбнулся:

— Старик, ты вообще соображаешь, кто здесь кого о помощи просит?

Лицо старика исказилось от злости, он был на грани срыва, но в конце концов подавил гнев.

Свирепо зыркнув на Линь Цзина, он заговорил сдавленным голосом:

— Каждый год в деревню заявляется по нескольку групп молодежи, и все они приходят в надежде отыскать секрет бессмертия горы Линшань. Но сейчас гора Линшань — это место, где мы упокоиваем предков. Разве позволено вам здесь бесчинствовать? Деревенские жители начеку и держат языки за зубами, вам никто ничего не расскажет.

Секрет бессмертия деревни Цинхэ. Вспомнив выданные ему игрой вводные данные и роль, Линь Цзин осознал, что в справке значились лишь его имя и возраст, а о предыстории не было ни слова.

Если бы не этот старик, он бы и понятия не имел, что приехал сюда искать секрет вечной жизни, и искренне верил бы, что прибыл «найти последнюю опору для души».

Впрочем, внешне он остался невозмутим и, улыбаясь, уставился на старика.

Старик фыркнул носом с крайним пренебрежением:

— Снаружи об этом баюкают бог весть какие легенды, но на деле это всего лишь древнее деревенское предание. Говорят, давным-давно на горе Линшань жили небожители. Позже они вернулись на небеса, а пещера, где они обитали, осталась. Внутри той пещеры есть чудесные цветы, травы и родниковая вода, пропитанные бессмертной ци, отведав которую простой смертный может обрести бессмертие. Секрет вечной жизни, который вы ищете, кроется именно на горе Линшань, нужно лишь отыскать обитель небожителей.

Произнося последнюю фразу, старик звучал на редкость издевательски, словно высмеивая их непомерную самонадеянность.

Линь Цзин подумал про себя, что этот старик, должно быть, позор деревни Цинхэ: секрет, который деревенские жители столь тщательно и круходно оберегали, он вот так запросто выболтал.

Закончив говорить, старик принялся браниться:

— Всё, что ты хотел узнать, я выложил. Живо, перережь эту ткань!

— Сию минуту. — Линь Цзин опустил взгляд. Лезвие ножниц покрылось ржавчиной, резать ими было тяжело и медленно. Кромсая ткань, Линь Цзин спросил: — Пусть легенды и врут напропалую, неужели вы никогда не пробовали подняться туда и поискать? А вдруг повезло бы?

Старик смертельно утомился от его расспросов:

— Повезло бы к чёрту! Думаешь, сокровища, оставленные небожителями, так легко отыскать и заполучить? Ладно, считай, я сегодня добрый, поведаю тебе вторую половину предания: где боги, там и демоны. Нечисть, охраняющая пещеру — это горные духи горы Линшань, и еще вопрос, вернешься ли ты оттуда живым.

Линь Цзин скривил губы: «Как жутко, надо же. Ладно, сегодня же ночью и схожу на прогулку к горе Линшань».

Ножницы миллиметр за миллиметром перерезали красную ткань, и глаза старика разгорались всё сильнее. Он весь заерзал, пустившись в пляс: движения его выглядели крайне нелепо, но, подняв руки до половины, он опомнился и молча опустил их обратно.

Линь Цзин, глядя вниз, не заметил, как старик уставился на его макушку с глубочайшей, пожирающей злобой.

Ржавые ножницы резали из рук вон плохо. Наконец лезвие рассекло последние волокна.

Линь Цзин выпрямился:

— Готово.

Старик:

— Готово? — он опустил глаза на собственные свободные лодыжки и от радости вскочил на ноги.

Сначала он подпрыгнул, затем сгорбился, поднялся на цыпочки и сделал пару шагов на носках. С точки зрения Линь Цзина, каждое движение этого старика выглядело дико жутко и зловеще.

— Готово, готово, ха-ха-ха! — старик упивался счастьем, приплясывая на месте, и его смех вырывался из хриплого, сухого горла.

Стоя к Линь Цзину спиной, он кружился в танце посреди комнаты, на полушаге замер, а затем долго молчал. После этого голова старика медленно развернулась на сто восемьдесят градусов. Выражение его лица стало ядовитым, а голос — зловещим:

— Ты только что мне угрожал?

Старика уже трудно было назвать человеком: его рука внезапно удлинилась и метнулась к горлу Линь Цзина.

— Сначала я прикончу тебя, а потом расправлюсь с тем моим сынком-скотиной… Ах!

Жуткий вопль оборвался на полуслове. Старик почувствовал лишь, как в глазах почернело, а голову накрыло чем-то беспросветным.

У Линь Цзина уже был опыт пленения руки девчонки по имени Сяо Я, так что нахлобучить на голову старика мешок труда не составило. Он сорвал длинный кусок красной ткани, накинул ему на голову и, прижав макушку старика, завязал тугой узел прямо на шее.

— В той корзинке лежали не одни лишь ножницы, — лукаво улыбнувшись, беззаботно бросил Линь Цзин.

— Ты… ты…

Наряженный в красный купольщик старик рухнул на задницу. Руки его инстинктивно метнулись к узлу на горле, но едва коснувшись ткани, он издал дикий вопль боли, а кожа под ней задымилась черным паром.

После того как Линь Цзин сперва поиздевался над ребенком, а теперь еще и над стариком, ему стало отчасти смешно и грустно: «Почему мне кажется, будто, попав в эту игру, я только и делаю, что чморю незащищенные слои населения?»

Да ну и ладно, не его вина. Если кого и винить, так это создателей хоррор-игры из института с их кривой концепцией: они отроду не прописывали молодых здоровых мужиков в роли призраков — в роли NPC у них вечно выступали либо женщины, либо девчонки, либо вот стариканы.

Линь Цзин присел на корточки и задумчиво уставился на сочащуюся из него черную кровь — точь-в-точь такую же, как у Сяо Я:

— Прожил семьдесят лет и не видел проклятий? По-моему, ты сам и есть ходячее проклятие.

Старик взбеленился окончательно и заорал во весь голос:

— Я не проклят! Я не проклят! Это Сюй Чжэнвэнь надо мной измывается! Нет в этой деревне никаких проклятий!

Линь Цзин пропустил его вопли мимо ушей и холодно протянул:

— Разнесённый камнем в лепёшку, ты до сих пор не умер, да и сейчас, пускай выглядишь дико, а дышишь и тень отбрасываешь. — Его темно-карие глаза посерьезнели. Он протянул: — У меня такое чувство, будто ты и впрямь бессмертен.

Последнюю фразу он произнес с расстановкой.

— А насчет той легенды… ты уверен, что в вашей деревне никто не пробовал сорвать куш?

Стоило Линь Цзину упомянуть бессмертие, как старик вмиг словно подавился. Он замер со стеклянными глазами, погрузившись в пучины ужаса, но упорно гнал от себя даже мысли об этом.

Линь Цзин свистнул и усмехнулся:

— Говоришь, староста над тобой издевался, сделав тебя бессмертным? Похоже, он тебя безумно любит.

— Сегодня я помог тебе совершить каминг-аут. В конце концов, раз уж всё зашло так далеко, староста наверняка в курсе — считай, это подарок ему, — бросил он, отступая назад. — Прощай!

Разъяренный старик бросился вперед, пытаясь схватить Линь Цзина за ноги, но из-за слепоты споткнулся и грохнулся на пол, грязно и надрывно матерясь.

Впрочем, доходить до такой жизни и надеяться, что староста ничего не заметит, он уже не смел.

Линь Цзин заново запер спальню старосты, а затем, подсвечивая фонариком, прошелся вдоль ряда гробов. Восемь гробов? В них что, покоятся восемь человек?

Проходя мимо них во второй раз, он ощутил, как воздух вокруг сделался еще холоднее — то ли дело в игре воображения, то ли наяву. Луч фонарика замигал: похоже, батарейка садилась, и свет постепенно тускнел. Будучи эспером с духовной силой двойного уровня S, интуитивное чутье на опасность у него было в крови с рождения. Зрачки Линь Цзина сузились, он выключил фонарик и дал драпа. Добравшись до лестницы, он отчетливо услышал позади шаги — тот самый звук прыжков на двух сведенных вместе ногах: дон-дон-дон.

Долговязый призрак, круживший возле гробов, объявился вновь, и, судя по всему, он обнаружил присутствие парня и преследовал его по пятам.

Оказавшись у входа, Линь Цзин взял себя в руки, резко щелкнул фонариком, и прямой луч мгновенно выхватил лицо долговязого призрака.

Наконец он разглядел, что это за тварь.

Это было пугало без единой черты лица!

Пугало пришло в ярость.

Не дожидаясь, пока оно ринется за ним, Линь Цзин захлопнул дверь.

Затем он помчался вниз. На улице стояла свинцовая пасмурность, а здесь царила кромешная тьма. На лестнице имелся изгиб, да и фонарик окончательно сдох, так что он поворачивал на память, полагаясь лишь на чутье.

Два поворота. Он помнил, что должно быть два поворота, вот только за вторым лестничным пролётом не обнаружилось первого этажа и родовой кумирни, как положено. Сразу за углом снова тянулся темный коридор. Черный и бездонный, как пасть чудовища.

«Стена призраков?» — пробормотал Линь Цзин, останавливаясь на месте.

Времени в обрез: запереть дверь второго этажа снаружи он физически не успевал, а сзади по лестнице уже раздавались шлепки прыгающих ног — это пугало выбралось в погоню.

Дон-дон. Звук приближался.

Мозг Линь Цзина работал на пределе.

Стена призраков — на самом деле западня исключительно для его разума, сплошная иллюзия, но чтобы рассеять её, требовался толчок извне.

Сжав зубы, Линь Цзин швырнул фонарик вниз по лестнице. Грохот ударившегося о деревянные доски корпуса разнесся на всю округу.

— Сюй Ваньчжи!

Староста ушел пасти скот, остальные товарищи по команде тоже отсутствовали — неужели во всем этом огромном здании в живых остался один лишь Сюй Ваньчжи?

Припустив вниз, Линь Цзин заорал во всю ивановскую.

Ухватясь за перила, он преодолевал по несколько ступеней за раз, отрываясь от тупоголового пугала, которое преследовало его по пятам.

Если Сюй Ваньчжи не очнется, неизвестно, сколько еще ему придется играть в догонялки с этой нечистью.

А если ждать возвращения остальных, пройдет не меньше трех часов.

Что за проклятая арена для новичков!

— Сюй Ваньчжи!

Во тьме человеческий рассудок легко дает трещину, рождая бесконечную тревогу, страх и паранойю. Тем не менее, нервы у Линь Цзина были крепкими стальными канатами, и в самый критический миг в его голове промелькнула целая вереница мыслей.

Выходит, это пугало староста приставил патрулировать второй этаж? Чего боится пугало? Огня?

Огня.

В голове Линь Цзина блеснула искра, и он выудил из кармана коробок спичек.

Верхний свет был никудышным, да и батарейку фонарика он забраковал еще в лесу, так что подстраховался заранее — и кто бы мог подумать, что затея выручит его сейчас. На втором повороте лестницы валялись охапки соломы. Линь Цзин остановился, чиркнул спичкой. С тихим «ци» в темноте затеплилась крошечная красная искра. Стоило бросить её в сухую солому, как в мгновение ока взметнулось белое бушующее пламя.

Дон-дон-дон.

Искаженное тело пугала вынырнуло позади.

Линь Цзин обратным движением швырнул назад пригоршню полыхающей соломы.

Вспышка — огонь вмиг охватил всю солому сплошной стеной.

Вся темная лестница озарилась светом человекоподобного костра, в лицо пахнуло обжигающим жаром.

Только что из больницы, Линь Цзин отнюдь не пылал былой физической силой, и на лбу от знойного пламени выступила испарина. Пугало издало странный скрежещущий звук; его тело разорвало на куски, вокруг за клубился густой дым, полетели искры пепла. Похоже, разъяренное до предела, оно неслось за Линь Цзином, объятое пламенем с ног до головы.

Бесконечные повороты и мрак, поворот лестницы направо, Линь Цзин летит по три ступеньки за шаг, бросая взгляд назад на горящее пугало, мысленно прикидывая: еще чуть-чуть, и расстояние сократится до смертельного.

Уголки губ Линь Цзина изогнулись в улыбке, но радоваться было рано — стоило ему повернуться, как нога провалилась в пустоту.

Странно! Он же помнил, что здесь ровный пол.

Обернувшись назад, он увидел ослепительный свет.

— Иллюзия рассеялась?

Стоит человеку долго пробыть во тьме, как даже слабый свет начинает резать глаза.

Хотя он оступился, падения не последовало: чья-то холодная рука крепко стиснула его запястье.

— Раскричался тут.

Голос юноши звучал холодно и лениво.

Позади бушевали клубы пепла, мрак, огонь и жар.

Линь Цзин вскинул голову и встретился взглядом с профилем Сюй Ваньчжи.

Тот только что очнулся: на его холодном, бледном лице читалась легкая усталость, а крошечная родинка в уголке глаза слегка покраснела.

Пугало наконец догорело, и черные хлопья пепла посыпались с лестницы густым, мелким снегом.

Заметив это, Сюй Ваньчжи скосил на него странный взгляд и неторопливо произнес:

— Ты меня разбудил только для того, чтобы я посмотрел, как ты поджигаешь дом?

Линь Цзин: «……» И на кой ляд ты мне сдался?

Гневный голос старосты прозвучал со двора:

— Вы что творите!У входа стоял вернувшийся с пастбища староста, а с ним — Фэн Хаочжун и Лю Чэн, безуспешно пытавшиеся хоть что-то узнать у деревенских.

Они как раз застали момент, когда на площадке второго этажа Сюй Ваньчжи держал Линь Цзина за запястье, увлекая за собой — со стороны и впрямь выглядело так, будто тот норовит прижать его к груди.

http://bllate.org/book/26204/3136769