Готовый перевод Just Want to Date Him [Entertainment Circle] / Хочу лишь быть с тобой: Романтика в шоу-бизнесе: Глава 3

Да уж, например ты.

Но Фан Юань еще не был настолько в долгу, чтобы говорить такое вслух.

Куда больше его заботило, почему здесь оказался Шэнь Цзюэ.

Он не артист U.N., да и никогда им не станет, с чего бы ему вдруг появляться в компании?

Фан Юань обернулся и посмотрел на Гу Яньшу.

Гу Яньшу на него не смотрел — лишь стоял на прежнем месте и глядел на панорамное окно, по привычке сохраняя выражение лица мертвеца, по которому ничего нельзя было прочесть.

Фан Юань снова перевел взгляд на Шэнь Цзюэ.

Тот смотрел не на него, а прямо за его спину, слегка приподняв уголки губ. В этом взгляде сквозило легкое озорство, однако в глубине таился какой-то нечитаемый, мрачный подтекст.

Их взгляды встретились, в воздухе буквально затрещали искры.

На мгновение Фан Юань, застрявший посередине, почувствовал себя абсолютным пушечным мясом.

Ему оставалось лишь выживать в щели между ними, старательно натягивая льстивую и фальшивую улыбку:

— Да что вы, я же просто так ляпнул, учитель Шэнь, вы только не принимайте близко к сердцу.

— Угу.

Отозвался Шэнь Цзюэ — очень тихо.

Это прозвучало не столько как примирение, сколько как отговорка.

Он продолжал разглядывать Гу Яньшу за дверью.

Подрос. Черты лица стали еще красивее, чем в юности. Но от него веяло такой лютой холодностью, да и сам он исхудал донельзя.

Как вообще можно было довести себя до такой худобы?

Совсем не вызывает симпатии.

А Гу Яньшу позволял себя рассматривать, и напускное безразличие покрывало все его эмоции.

Туда-сюда, и у застрявшего между ними Фан Юаня кожа на голове зашевелилась.

Пытаясь разрядить эту странную, неловкую атмосферу дежурным вопросом, он выдавил:

— Учитель Шэнь, вы сегодня по какому-то делу в U.N.?

Шэнь Цзюэ по-прежнему не удостоил его взглядом, но всё же соизволил ответить.

Убрав телефон от уха и глядя на Гу Яньшу, он лениво бросил:

— Разве господин Гу не в курсе?

Гу Яньшу чуть приподнял веки и ледяным взглядом встретился с ним, а в его светло-карих глазах так и читалось: я понятия не имею.

С видом полной правоты.

Но взгляд, которым Шэнь Цзюэ смотрел на него, был еще более самоуверенным.

И тогда их взгляды сошлись вновь, и атмосфера стала еще более ебуче странной.

«Хоть провались сквозь землю», — подумал Фан Юань.

К счастью, вовремя подоспела девушка с ресепшена:

— Братец Фан, гендиректор Чжан велит вам немедленно зайти.

Фан Юань с облегчением выдохнул, собираясь воспользоваться моментом и утащить Гу Яньшу.

Однако, стоило ему обернуться, как выяснилось, что тот уже снова сам по себе, шагая своими длинными прямыми ногами и даже не думая оглядываться.

Без малейших колебаний, даже не попрощавшись.

До того безучастно и грубо, что на затылке так и не хватало таблички: «Видеть эту тупую рожу тошно».

Ну и ладно.

Заметив такое отношение, Фан Юань даже успокоился.

Бросив Шэнь Цзюэ дежурное «еще увидимся», он с грохотом захлопнул дверь кабинета, мысленно пожелав больше никогда с ним не встречаться.

Дверь окончательно отрезала худую, стройную фигуру в коридоре, и Шэнь Цзюэ наконец отвел взгляд.

Снова поднеся телефон к уху, он заговорил низким, неторопливым голосом:

— Алло, братец.

— Мм, всё в порядке.

— Просто тут столкнулся с одним неблагодарным наглецом, перекинулись парами слов.

Его тон был праздным и равнодушным, выдавая рассеянную лень.

Наверное, на том конце провода снова что-то сказали.

Спустя полпаузы он издал тихий, глухой и беспомощный смешок:

— А то нет. И что поделать?

Когда Гу Яньшу вошел в переговорную, он выглядел так, будто только что ничего не произошло.

Помимо директора по артистам Чжан Наня, в комнате сидели еще два человека.

Чэнь Жань. И его агент, Дин Юнь.

Чэнь Жань был новым «трафиковым» любимчиком компании за последние пару лет. После того как Гу Яньшу прямо заявил, что не намерен продлевать контракт, компания принялась активно перетаскивать к нему выгоды Гу Яньшу. Включая сегодняшнее совместное вечернее шоу «Жизнь сожителей», которое должно было поднять популярность Чэнь Жаня за счет народной любви к Гу Яньшу.

Они выжимали из Гу Яньшу все соки до последней капли, да еще и вели себя так, будто им все должны.

Поэтому, усаживаясь напротив них, Фан Юань даже не пытался изображать любезность.

Чжан Нань сидел во главе стола, делая вид, что ничего не замечает. Обменявшись парой дежурных фраз, он сразу перешел к делу:

— Я позвал вас сегодня, чтобы урегулировать вопрос о внутреннем распределении ресурсов компании, нужно прийти к согласию.

Фан Юань мысленно закатил глаза.

Чжан Нань продолжил:

— Место на «Сильнейшая сцена», о котором заранее договаривались с ТВ Гокун, после обсуждения на совещении руководства мы всё-таки решили отдать Чэнь Жаню.

— Гендиректор Чжан, этот проект мы с ТВ Гокун вели сами. Если бы не Гу Яньшу, они бы вообще не стали рассматривать айдолов с большим трафиком для этого шоу, — жестко возразил Фан Юань.

Всю предварительную работу он вел от имени Гу Яньшу, и теперь, когда завтра уже нужно было подписывать контракт и начинать съемки, всё сорвалось из-за решения компании — кто бы на его месте остался доволен?

Чэнь Жань тоже изобразил невинную панику:

— Гендиректор Чжан, так не пойдет, съемочная группа ждет брата Яньшу…

— Да что ты понимаешь, — оборвал его Чжан Нань с каменным лицом. — Если бы ТВ Гокун были против, стал бы я вас звать? Это решение высшего руководства компании, тебе ли здесь голос подавать.

Выглядело так, будто он и вправду отчитывает Чэнь Жаня без тени снисхождения.

Фан Юань едва не рассмеялся в голос.

Разыгрывают тут доброго и злого следователей, намекают на одних, а корят других.

Он уже собирался съязвить и начать отстаивать справедливость по всем правилам, как вдруг сидевший до этого в полном молчании Гу Яньшу подал голос:

— Хорошо.

Одно короткое слово, сказанное без малейших колебаний.

Остальные четверо в комнате слегка опешили, а затем уставились на него со смесью удивления на лицах.

Однако он сидел против света, и его лицо тонуло в тени, так что разглядеть его выражение было невозможно. Было видно лишь расслабленно переплетенные на груди руки — худые, длинные, с мертвенно-бледной кожей.

Он произнес:

— Следующая тема.

— …Хорошо.

Пожалуй, Гу Яньшу согласился настолько легко, что это сбило Чжан Наня с толку, и тот поначалу даже не сообразил, откуда Гу Яньшу вообще знает про следующую тему, а просто достал другую папку.

Но не успел он ее открыть, как в дверь постучали:

— Гендиректор Чжан, гендиректор Е просит вас немедленно зайти в его кабинет.

— Гендиректор Е? Когда это он вернулся из-за границы? — Чжан Нань нахмурился, но, не дожидаясь ответа, бросил: — Ладно, сейчас буду.

Затем он перевел взгляд на Дин Юня:

— Остальное обсудишь с Фан Юанем и Малышом Гу сам, я к гендиректору Е.

Он поднялся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Дин Юнь, который всё это время стучал по клавиатуре, наконец захлопнул ноутбук, натянул дежурную улыбку и четко, без лишних слов перешел к сути:

— Я не стану ходить вокруг да около. Скажу прямо: сегодня вечером начнутся съемки «Жизнь сожителей», и позиция компании такова — мы хотим, чтобы Гу Яньшу и Чэнь Жань сыграли пару на публику.

Сделав паузу, он добавил:

— Разумеется, это и мое личное желание. В конце концов, в шоу о быте трудно сделать яркий хайп, зато легко создать тему вокруг пары, так что я считаю, это будет взаимовыгодно для обеих сторон.

Популярность различалась в разы — и какая же это, к черту, взаимовыгода?

Фан Юань усмехнулся:

— Боюсь, это не совсем подходит.

— У Гу Яньшу амплуа холодного стоика, а у Чэнь Жаня — милого парня-собачки, младшего партнера, идеальное сочетание. — С этими словами он посмотрел на Гу Яньшу: — Чэнь Жань уже согласился, а ты, Яньшу?

— Я не согласен.

Гу Яньшу поднял голову, и его лицо вынырнуло из тени.

Взгляд равнодушный, не оставляющий пространства для компромисса.

Словно не ожидавшая, что он так легко согласится в прошлый раз, Дин Юнь никак не рассчитывал на столь решительный отказ:

— Думаю, ты мог бы еще подумать.

— Не нужно.

— Но преимуществ на самом деле много…

— Чэнь Жань любит мужчин? — перебил Гу Яньшу.

Дин Юнь даже не задумывался:

— Разумеется, нет.

— Тогда он любит меня?

— …

Дин Юнь подумал, что Гу Яньшу задает какие-то ебанутые вопросы.

Но, завися от него, пришлось сдерживаться и говорить вежливо:

— Это всего лишь работа на камеру, никто не заставляет вас заходить далеко.

Гу Яньшу переплел пальцы и легонько постучал ими:

— То есть по своей сути это продажа собственной фальшивой ориентации и чувств.

Дин Юнь попытался возразить:

— Это профессиональная этика айдола.

— Я не считаю, что подобное поведение достойно называться этикой айдола.

— Но молодые девчонки сейчас тащатся именно от этого.

— У фанатов есть право на собственные фантазии, но это вовсе не значит, что у артиста появляется веская причина намеренно вводить людей в заблуждение и обманывать ради выгоды.

Гу Яньшу от начала и до конца сохранял ледяную, безупречную рассудительность.

Дин Юнь повысил голос:

— Артист сам по себе товар. Раз это отвечает запросам рынка, значит, причины вполне веские.

— Какая жалость, я — человек.

Легко брошенная фраза, обрубленная холодным и резким тоном.

Чэнь Жаню показалось, что это шпилька и в его адрес.

Кто, блять, тут не человек?

В комнате наступило короткое затишье.

Переговоры провалились.

Спустя мгновение Дин Юнь задавил зарождающуюся ярость, чеканя каждое слово:

— Это воля руководства компании.

— Мм, меня это не касается.

Переговоры провалились во второй раз.

Дин Юнь швырнул ноутбук, чиркнул зажигалкой и с раздраженным стуком бросил ее на стол.

Гу Яньшу откинулся на спинку кресла, слегка приподняв подбородок. Линии его шеи образовали тонкий и хищный изгиб, веки были наполовину опущены, отчего уголки глаз казались еще более вздернутыми, а весь его вид излучал нестерпимый холод.

И пронзительную остроту — как лезвие без рукояти.

Дин Юнь чувствовал, что связался с упрямцем.

Сидевший рядом Чэнь Жань закусил губу и осторожно, с опаской подал голос:

— Брат Яньшу, ты что, так сильно меня ненавидишь, что даже в пару со мной вставать не хочешь?

Его юношеский голос звучал чисто и мягко, а тон источал детскую беззащитность и жалобную обиду.

Гу Яньшу приподнял веки и посмотрел на него.

Вообще-то Чэнь Жань был очень хорош собой — миловидный, с чуть опущенными уголки глаз, сейчас он хлопал ресницами, изображая щенячье недоумение и невинность, отчего нанести ему обиду казалось настоящим преступлением.

Гу Яньшу помолчал пару секунд, будто раздумывая.

А затем медленно разомкнул губы:

— Угу. Да.

— …

В какой-то момент выражение его лица было настолько серьезным, что хотелось врезать.

Позже Фан Юань уже не помнил, как они с Гу Яньшу вышли из переговорной. В памяти отпечаталось лишь то, до чего же великолепно, просто до предела совершенства, вытянулось лицо Чэнь Жаня в тот момент.

Так что, уже усевшись в машину, Фан Юань не удержался и поднял большой палец:

— Просто класс.

Либо молчит, либо говорит так, что людей от злости трясет — настоящий заклятый враг всех лицемерных белоцветочных стерв.

Гениально.

И все же обида оставалась:

— Но так запросто отдать «Сильнейшую сцену» Чэнь Жаню… Слишком жирно для него.

Гу Яньшу свернулся калачиком на заднем сидении, закрыл глаза и вяло бросил:

— Ему это не удержать.

И больше ничего не сказал.

Помолчав пару секунд, Фан Юань мгновенно всё понял.

Сначала он ломал голову над тем, почему Гу Яньшу так легко отдал столь лакомый кусок, как «Сильнейстная сцена», но теперь до него дошел смысл.

Уступай не уступай, а до расторжения контракта оставалось еще полмесяца, и право распределять ресурсы все равно оставалось за компанией, тут особо не поспоришь. Так что, когда Гу Яньшу позвали сегодня, главным блюдом заведомо был этот пиар-роман.

А вот право решать, соглашаться на него или нет, оставалось за Гу Яньшу.

И в итоге получалось: то, что я тебе отдал — лишь потому, что мне оно не особо нужно, а чего я не хочу — хоть головой об стену бейся, не получешь.

До остального мне дела нет, главное — сначала довести тебя до белого каления.

К тому же, самое важное заключалось в том, что «Сильнейшая сцена» была музыкальным шоу с живым звуком, к тому же транслировавшимся в прямом эфире, а потому все участники были сильными вокалистами. ТВ Гокун выбрали их для сотрудничества именно из-за живых выступлений Гу Яньшу на концертах, а что касается Чэнь Жаня…

Фан Юань цыкнул языком: пусть молится о помощи.

Тем временем сам Чэнь Жань, которому действительно предстояло молиться, еще ничего не осознавая, с беспокойством сидел в переговорной:

— Сестра Юнь, и что теперь делать?

— А что тут сделаешь?

Дин Юнь холодно усмехнулся, зажав между пальцами сигарету и сделав затяжку.

— Его нежелание сотрудничать — его проблемы. Ты сам будь поувереннее, поизворотливее, без шансов не останешься.

— А вдруг Гу Яньшу ляпнет что-то лишнее?

— Что он может ляпнуть? — взметнулась бровь Дин Юня. — В свое время он сам поднялся исключительно на фальшивых романах, а теперь, когда раскрутился, возомнил себя бог весть кем? Посмотрел бы он, как от него бегает Шэнь Цзюэ.

Чэнь Жань не совсем понял эту фразу.

— Сестра, в смысле?

Дин Юнь выпустил колечко дыма и спросил:

— Ты же знаешь, что они раньше были в одной мужской группе?

— Знаю.

— И конечно, в курсе, насколько популярна была их пара в семнадцатом-восемнадцатом годах?

Чэнь Жань кое-что слышал об этом.

— А знаешь, из-за чего они тогда посрались?

Чэнь Жань был не в курсе.

Дин Юнь стряхнул пепел:

— Те два года их пейринг гремел так, что о нем знали все в фандомах. И вот во время какого-то интервью кто-то из репортеров спросил Шэнь Цзюэ, действительно ли они с Гу Яньшу геи. И знаешь, что было потом?

— Чего?

— Шэнь Цзюэ тут же взбесился, прямо на глазах разнес микрофон, прижал этого репортера к стене, вцепившись в горло, и обозвал мерзавцем.

Чэнь Жань широко раскрыл глаза от удивления:

— Да ладно, неужели всё так серьезно?

— Конечно, серьезно. Они оба артисты, кто станет устраивать драку из-за пары слов на публике? Разве только… — он замолчал. — Если его это просто выворачивает наизнанку, табу какая-то.

— То есть Шэнь Цзюэ — латентный гомофоб? — засомневался Чэнь Жань.

— А то нет?

Риторически бросил Дин Юнь.

Сделав медленную затяжку, он пояснил:

— На следующий день после того скандала их группа распалась, оба разбежались в разные стороны и больше никогда не пересекались. На любых новогодних премиях или благотворительных вечерах — если приглашали Гу Яньшу, Шэнь Цзюэ туда ни за что не шел. Столбили позицию держаться друг от друга на пушечный выстрел, как думаешь, с чего бы это?

Этот несомненный вопрос подвел итог всем догадкам.

Чэнь Жань уловил суть:

— Неудивительно, что сегодня утром их совместный пиар только попал в тренды, как Шэнь Цзюэ тут же «случайно» засветил отношения — видать, спешил опровергнуть всё и дать нам пощёчину.

— То-то и оно.

Дин Юнь презрительно усмехнулся, не скрывая насмешки и сарказма.

— Так что Гу Яньшу просто строит из себя недотрогу, чего ему тебе сказать? Шоу в любом случае спонсируется компанией, пока ты будешь следовать моему сценарию, на монтаже всё сгладят, понял?

Чэнь Жань поспешно кивнул:

— Понял, я во всем слушаюсь сестру Юнь.

Дин Юнь довольно кивнул.

Он любил таких артистов: жажда славы делала их покорными. Стоило им послушно следовать его курсу, как оглушительный успех становился делом решенным.

А уж товар они или люди…

Главное, чтобы приносило деньги, разницы никакой.

В конце концов, в этом бизнесе единственный вечный бог — капитал.

Сколько бы Гу Яньшу ни качал права, он все равно способен лишь языком трепать, а потом беспомощно смотреть, как у него отбирают ресурсы, не имея возможности хоть что-то изменить.

При этой мысли на лице Дин Юня наконец появилась слабая улыбка.

Телефон на столе как раз звякнул.

Он небрежно взял его в руку и бросил взгляд на экран.

И едва глаза коснулись текста, та самая едва зародившаяся улыбка вместе с краской на губах мгновенно стерлась, обратившись в пепел.

На экране кратким и холодным текстом светилось сообщение.

[Гендиректор Чжан]: Квоту Чэнь Жаня на «Жизнь сожителей» забрал другой.

http://bllate.org/book/26174/3133904