Готовый перевод I Heard You Have My Resources / Говорят, у тебя есть мой контент?: Глава 7

Лу Шэн чувствовал себя поистине неловко. Сдеменевшим лицом пожелав Фу Шу доброго утра, он начал серьезно размышлять о том, а не уничтожить ли ему свой блог с ресурсами.

К счастью, Фу Шу казался человеком не особо разговорчивым.

По правде говоря, он и в самом деле был малоразговорчивым человеком — без крайней необходимости рта не раскрывал. Закончив представляться, он больше не произнес ни слова.

Лу Шэн украдкой бросил на Фу Шу пару взглядов и, заметив, что во взгляде того нет ничего необычного, с бесстыдным облегчением выдохнул, надеясь, что Гу Байлюй и Фу Шу войдут первыми.

Но звездный актер Гу отродясь не делал того, чего от него хотели другие. Скрестив руки на груди, он некоторое время понаблюдал за Фан Аем, прищурился и зевнул: — Мы так и будем торчать здесь столбами?

Лу Шэн глубоко вздохнул, подавляя эмоции, и с бесстрастным выражением лица поравнялся с Гу Байлюем, вместе с ним шагнув внутрь.

Стоило великому актеру Гу появиться, как он тут же приковал к себе всеобщее внимание. Увидев, что они входят вместе, многие в душе буквально взорвались.

Ранее съемочная группа даже имени Лу Шэна не слышала. Узнав о его внезапном появлении в актерском составе, люди втайне шептались, решив, что у Лу Шэна наверняка есть кто-то «наверху», хотя этот самый «покровитель», по всей видимости, не такая уж и шишка — раз смог выбить ему лишь роль безымянного злодея. На людях никто ничего не показывал, но в душе все жестоко насмехались.

То, как вчера Гу Байлюй внезапно заступился за Лу Шэна, можно было объяснить тем, что звездному актеру не нравилось, когда его «подручный» выглядит чумазым и неприглядным. А можно было истолковать и так, будто великий актер Гу просто презирает дешевые штучки гримеров и считает, что миловидная мордашка Лу Шэна его не затмит — хотя затмить она его, конечно, и впрямь не могла...

Но сегодня Гу Байлюй явился на съемочную площадку вместе с Лу Шэном, да еще и выглядел так, будто они увлеченно о чем-то беседуют, а это уже выглядело несколько...

Фильтры фанатов автоматически стирали черное пятно в виде кого-то «наверху».

Поклонники Гу Байлюя из съемочной группы молча размышляли: этот новичок неплохо играет, да и отношения с актером Гу у него, судя по всему, хорошие. Видимо, его порекомендовал сам звездный актер, неудивительно, что он попал в проект.

Лу Шэн понятия не имел, что творится в мыслях сотрудников съемочной группы. Гу Байлюй находился совсем рядом, и у него просто не оставалось свободных мыслей, чтобы забивать себе голову лишним.

Украдкой бросить взгляд.

Еще разок украдкой бросить взгляд.

Лу Шэн молча глубоко вздохнул.

Идеально. Другие тискают котиков, а он тискает мужчину своей мечты.

Если бы еще можно было погладить... Ой, стоп, отставить мысли!

«Потискав» кумира, Лу Шэн почувствовал себя посвежевшим и бодрым. Тут подоспел режиссер: он утащил Гу Байлюя разбирать сцену, а к Лу Шэну приблизился второй режиссер, чтобы обсудить его роль. Поскольку первая актриса еще не прибыла, все сцены с ее участием снимать было невозможно; сейчас снимали в основном то, что происходило до появления Фан Ижун рядом с Юй Цзысяо, либо события после гибели Фан Ижун.

День выдался хлопотным, съемки были расписаны с самого утра. На сегодня планировались сцены бездельника Юй Цзысяо, еще не до конца осознавшего свою жизнь, до прибытия Фан Ижун.

Юй Цзысяо от природы обладал добрым сердцем, однако, проведя всю свою жизнь с малолетства среди сборища вояк-головорезов, он так и не усвоил, что такое хорошо, а что такое плохо, и в чем заключается честь и позор его страны. До того, как к нему пришло прозрение, он действительно не совершал ничего хорошего.

Когда грим был готов, камеры встали на позиции, а массовка заняла свои места, режиссер Сун наконец кивнул:

— Экшен!

Молодой господин Юй от нечего делать любил захаживать в оперный театр, чтобы послушать напевы да посмотреть представления.

К тому же нравом он обладал скверным: та артистка, что приглянулась ему, должна была петь исключительно для него, и с тем, кто посмел бы с ним соперничать, он готов был грызть глотки. Впрочем, никто особо и не осмеливался с ним спорить — как бы он, вернувшись домой, не пожаловался своему названному отцу Маршалу Лэй, а там глядишь — и пулю можно схватить. Маршал Лэй отличался свирепым нравом, но этого приемного сынка любил страстно, что было большой редкостью.

В театре кто-то о чем-то выводил унылые трели, и Чжао Сяо, ничего в этом не понимая, стоял подле Юй Цзысяо, со скучающим видом поглядывая по сторонам. Внезапно Юй Цзысяо поманил его к себе, и тот наклонился, прислушиваясь к распоряжениям молодого господина.

На вопрос о том, что именно должны сказать слуга и господин, режиссер ответил коротко: просто скажите какую-нибудь глупость на ушко. Лу Шэн ждал этого момента с немалым трепетом, гадая, что же шепнет ему Гу Байлюй. Подавшись вперед, он почувствовал, как у самого уха повеяло теплым дыханием. Уши помимо его воли порозовели, сердце сладко затрепетало, а затем он услышал тихий голос Гу Байлюя: — Ты что, пялился на меня сейчас?

В голове у Лу Шэна внезапно потемнело.

Он забыл слова.

Неудивительно, что случился срыв дубля.

Брови режиссера Суна взлетели кверху: — Лу Шэн, ты что творишь? Мало того что выражение лица дубовое, так еще и слова забыл?

Лу Шэн потер свои покрасневшие и пылающие уши, не смея взглянуть на Гу Байлюя: — Простите, у меня просто уши очень чувствительные.

Режиссер Сун, когда в нем закипал гред, никаких оправданий слушать не желал. Метнув свирепый взгляд на Гу Байлюя, он рявкнул: — Я просил тебя сказать Лу Шэну пару слов на ухо, зачем же ты на него прямо навалился?! Снимаем сначала!

Пересняли, дубль сорвали еще раз, и только после этого сцена наконец удалась.

Съемки этой сцены завершились, и у них выдалось несколько минут на передышку. Лу Шэн присел на корточки в пустом углу и с замирающим сердцем думал о тех словах Гу Байлюя.

Неужели он пялился так явно?

А... если бы он мысленно его «потискал»?

Неужели Гу Байлюй догадался, что он тайный фанат-безумец?

Он же предупреждал себя перед выходом, что нельзя выдавать свои чувства... В следующий раз обязательно нужно будет взять себя в руки.

Похоже, больше нельзя воспринимать Гу Байлюя как редиску. Только как пустоту.

Фан Ай присел рядом с Лу Шэном на корточки и обеспокоенно спросил: — Братец Лу, ты в порядке?

С этими словами он украдкой выудил из кармана две леденца на палочке и покрутил ими перед его носом: — Съешь после того, как снимем утренние сцены.

Лу Шэн: — ... —

Где это маленький помощник набрался таких приемов? Прямо как взрослые, которые ублажают плачущего ребенка.

Мысленно повторяя мантру «воспринимай Гу Байлюя как пустоту», Лу Шэн с чистой совестью завалил еще несколько дублей подряд.

Режиссер Сун чуть было не швырнул на землю собственную панаму: — Чжао Сяо! Перед тобой тот, кому ты предан! Тот, кто дает тебе еду! Одевает тебя! Тот, благодаря кому ты не сдох с голоду и холоду! А не пустота! На что ты только что пялился? Ты что, пытался разглядеть сквозь него будущее вселенной?! Перерыв пять минут, приведите себя в порядок!

Правда, больше всего в приведении в порядок нуждался сам режиссер Сун.

Работники съемочной группы молча переглядывались, не осмеливаясь произнести это вслух.

Лу Шэн потер слегка онемевшие щеки.

На самом деле он понял, в чем дело, еще на первом сорванном дубле, но из-за непрекращающихся криков режиссера Суна его эмоциональное состояние испортилось окончательно, и игра пошла из рук вон плохо. И дело было вовсе не в обиде на ругань — просто при мысли о том, что он опозорился перед Гу Байлюем да еще и подвел его, его охватывала дикая, невыносимая тревога.

Стоит человеку засуетиться, как он тут же начинает совершать ошибки и ничего не может сделать нормально. Даже понимая корень проблемы, остаешься бессилен.

Лу Шэн стоял в сторонке, размышляя о бренности бытия, в то время как Гу Байлюй, закинув ногу на ногу, сидел на красном деревянном стуле и, подперев рукой подбородок, некоторое время разглядывал его, а затем неожиданно произнес: — Мелкий.

Разница в возрасте между ними была невелика, но каждый раз, когда Гу Байлюй так его называл, Лу Шэн терялся. Лишь услышав это обращение во второй раз, он обернулся и озадаченно спросил: — Предшественник?

Гу Байлюй произнес: — Ты что, имеешь на меня зуб?

Лу Шэн яростно замотал головой, отвечая бесстрастным тоном: — Нет, Гу-предшественник меня не так понял.

Гу Байлюй усмехнулся: — Тогда почему ты все время избегаешь смотреть на меня? Чжао Сяо предан Юй Цзысяо и боготворит его — с чего бы ему скупиться хотя бы на мимолетный взгляд на него?

Лу Шэн замер, кивнув: — Прошу прощения.

Гу Байлюй совсем не выглядел оскорбленным. Пристальнее вглядевшись в Лу Шэна, он заметил: — Кажется, тебя слишком легко выбить из колеи посторонними факторами. Во время съемок не думай ни о чем постороннем — ты просто Чжао Сяо, и никто не в силах помешать тебе стать другим человеком.

Гу Байлюй начал сниматься еще в юности, и его актерское мастерство было признано всеми — даже хейтеры не смели утверждать, будто он играет плохо. Лу Шэн на мгновение замер, осознав, что кумир сейчас преподает ему урок. Ему отчаянно захотелось раздобыть диктофон, чтобы записать эти слова и прокручивать их по кругу по нескольку десятков раз на дню.

Заодно он мысленно поспешил оправдаться: вовсе вы для меня не что-то постороннее.

К сожалению, суровая реальность этого не позволяла. Тихо поблагодарив, он сделал легкий вдох и закрыл глаза, настраиваясь на нужный лад.

Пять минут пролетели незаметно.

На этот раз сцену сняли с первого дубля, и лицо режиссера Суна слегка посветлело: — Продолжайте в том же духе.

Время шло быстро, наступил час полуденного перерыва. После обеда съемки должны были продолжиться, а поскольку перерыв предстояло сделать короткий, возвращаться в гостиницу не имело смысла.

Отработав все утро в паре с Гу Байлюем, Лу Шэн чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Получив свой коробочек с едой, он устроился рядом с Фан Аем.

Фан Ай моргнул: — Братец Лу, ты вроде бы такой довольный?

Лу Шэн тут же подавил рвущуюся наружу улыбку и невозмутимо кивнул: — Угу, почерпнул много полезного.

С этими словами он переложил жареные баклажаны из своего контейнера в контейнер Фан Ая.

Фан Ай растерялся: — Братец Лу?

Не моргнув глазом и не покраснев, Лу Шэн нёс откровенную чушь: — Ты трудился всю смену с самого утра, порядком устал, так что держи добавку, в качестве награды за твой труд.

Фан Ай поспешно попытался вернуть баклажаны обратно, но Лу Шэн ловко увернулся. Подняв свой контейнер повыше, он свободной рукой взъерошил волосы Фан Ая и изрек с абсолютно серьезным видом: — Раз отдал, значит, твоё.

С этими словами он опустил контейнер и принялся перекладывать Фан Аю морковь с зеленой фасолью.

Тут до Фан Ая наконец дошло: — ...Братец Лу, а вы часом не привередничаете в еде?

Лу Шэн в несколько приемов умял часть риса и невнятно пробормотал: — Это называется не привередливостью, а осознанным физиологическим и психологическим выбором.

Фан Ай: — ... —

Фан Ай отвернулся, издав странный звук: — Ой, братец Лу, глянь-ка! Звездный актер Гу! Кажется, он стоит там уже целую вечность!

Лу Шэн тут же устремил взгляд в ту сторону и, то ли случайно, то ли по совпадению, встретился взглядом с Гу Байлюем. Прежде на лице того не было никаких эмоций, но, заметив его, он вдруг улыбнулся, изящным пальцем коснулся собственного уголка рта и лишь затем отвернулся.

Лу Шэн машинально провел пальцем по собственному углу рта, повторяя его жест, и только тогда обнаружил там рисовое зернышко.

......

Фан Ай, не заметивший, как у Лу Шэна на мгновение едва душа из тела не вылетела, испуганно приложил руку к груди: — Взгляд, которым на нас только что посмотрел актер Гу, был таким страшным...

Лу Шэн подавленно вытер уголок рта.

Вчера — кофейное пятно, сегодня — рисинка.

И пусть он прекрасно знал, что в глазах Гу Байлюя у него и так репутация ниже плинтуса, все равно...

Это просто, чёрт побери, до одури неловко.

Стараясь изо всех сил заглушить накатившую волну неловкости, Лу Шэн мысленно вернулся к утренней сцене.

Его кумир... поистине достоин звания кумира, широты его души можно только позавидовать: хотя тот терпеть его не может, но все равно нашел в себе терпение поучать его и дважды проявил деликатность, давая подсказки.

Поразмыслив об этом, он наконец понял, почему команда Гу Байлюя обладает столь высоким уровнем профессионализма.

И правда, чем больше думаешь о нем, тем сильнее он нравится.

Стоило Лу Шэну переполниться эмоциями, как ему непременно требовалось выплеснуть их наружу. В прошлый раз он уже выплеснул все на Сун Лу, так что на сей раз решил его пощадить. Покрутившись по сторонам, точно заправский воришка, и убедившись, что никто не обращает внимания на такую незаметную сошку, как он, он украдкой зашел в свой блог с ресурсами и опубликовал восторженный пост:

Съешь леденец и успокойся: Я! ТАК! ЕГО! ЛЮБЛЮ! А-А-А-Х-Х-Х!!!

Едва запись появилась в сети, под ней тут же возник первый комментарий. Открыв его, Лу Шэн с удивлением обнаружил, что это снова тот самый хейтер.

Пользователь смартфона 17xxxxxxxx: Весна уже прошла.

http://bllate.org/book/26128/3129399