Готовый перевод Yakuza Fireworks / Фейерверк возмездия: Смертельный танец омеги: Глава 10

Тысяча лжи.

Клан Линь из Тайбэя.

Этот клан никогда не отличался многочисленностью потомков, а теперь и вовсе постепенно канул в лету. Даже в период своего наивысшего расцвета он обладал влиянием лишь зажиточной семьи литераторов местного масштаба, не имея ни малейшей возможности тягаться с возвысившимся за последние десяток с лишним лет Кланом Ло.

Однако в последние годы Ло Цзи, будучи старшим сыном в Клане Ло, неизменно пристально следил за каждым шагом этого семейства и лишь немного ослабил наблюдение после того, как Клан Линь объявил о банкротстве. Интерес Ло Цзи к этому клану порой казался столь чрезмерным, что даже его ближайшие сподвижники глубоко удивлялись.

Причина была скрыта в глубокой тайне: дело в том, что Юй Лишань, благородная девица и по воле судьбы законная жена Ло Цзи, некогда вклинилась в брак юной госпожи Линь Фэн — представительницы Клана Линь. Это вынудило сына Линь Фэн, являвшегося прямым младшим учеником Е Ляня, главного вождя наемников Южной Америки, преодолеть тысячи ли и вернуться в Шэньчжэнь, чтобы вырвать мать из руин разрушенной семьи.

Ло Цзи собственными руками замял этот скандал. Он не боялся Линь Фэн, но опасался её сына. Ходили слухи, что сын Линь Фэн преуспел в Южной Америке и добился выдающихся успехов. Такие влиятельные фигуры преступного мира, как Ло Цзи, больше всего страдали от страха навлечь на себя кровную месть какого-нибудь прославленного убийцы. Самые искусные убийцы — это те, кто обладает величайшим терпением: не сумев прикончить тебя сегодня или завтра, они способны десятилетиями, словно тень, таиться вокруг тебя в ожидании идеального мгновения, а затем нанести молниеносный удар и лишить жизни за один взмах.

Стать мишенью для подобного убийцы было крайне неприятно даже для человека вроде Ло Цзи, способного воротить делами в криминальном мире.

При всём влиянии Ло Цзи тогда было просто невозможно раздобыть информацию о передвижениях отряда Е Ляня. Единственное, что он мог предпринять в этой ситуации, — это постоянно держать под присмотром Клан Линь из Тайбэя, остерегаясь того дня, когда сын Линь Фэн свяжется с семьёй своей матери и предпримет что-либо во вред самому Ло Цзи.

Сын Линь Фэн носил фамилию отца — Чэнь, а звали его одним словом — Шао. Позже он сменил фамилию на материнскую и стал зваться Линь Шао.

Тому ребенку тогда было шестнадцать-семнадцать лет, и за прошедшие пять лет его возраст как раз должен был сравняться с возрастом Линь Фэна.

В тот день, когда Ло Цзи услышал из уст Фан Тяньхэ, что этот смазливый парень носит фамилию Линь, а затем сопоставил их возраст, он действительно насторожился. Линь Фэн появился слишком вовремя: прошло пять лет, и этот срок идеально подходил для того, чтобы юноша, впервые проявивший свой талант, превратился в зрелого и опасного убийцу, способного тщательно подготовиться, незаметно подобраться, а затем шаг за шагом, не привлекая внимания, совершить месть.

Уже на следующий день Ло Цзи приказал подчиненным проверить досье Линь Фэна. Он изначально приготовился к тому, что этот парень окажется старым знакомым, но кто бы мог подумать, что в ходе проверки всплывет другая тайна, связанная с Кланом Линь из Тайбэя.

— Я действительно раньше знал Линь Фэн... но она мне не мать, если строго считать по родственному старшинству, она моя тетушка.

Юй Лишань остолбенела и тупо уставилась на Линь Фэна:

— Что ты сказал?

Линь Фэн опустил голову и тихонько усмехнулся, и в этой улыбке сквозила неизбывная тоска:

— Мой отец происходил из Клана Линь из Тайбэя, но мать была простой певичкой. У отца была другая жена, а я... ну, меня можно считать внебрачным сыном. Тогда отец как раз участвовал в выборах в парламент, и чтобы избежать скандала и не портить публичный имидж, нас с матерью отправили на Континент. К счастью, в детстве тетушка Линь Фэн часто помогала нам, и только благодаря этому матушка смогла выжить вместе со мной...

В его голосе уже звучали едва сдерживаемые дрожь и рыдания. Ло Цзи шагнул вперед и приглушенным голосом произнес:

— Давай больше не будем об этом. Пойдем наверх, выпьем чаю и отдохнем.

Линь Фэн внезапно взмахнул рукой и, покачнувшись, отстранился от него:

— Раз уж зашел разговор, позвольте мне высказаться до конца! Господин Ло, ваша семья — влиятельный клан, знатный род, я знаю, что такому внебрачному сыну из провинции трудно здесь закрепиться! Пусть я не являюсь чистокровным членом Клана Линь, у которого есть все записи в реестрах, но я тоже рожден матерью и воспитан отцом. Пусть другие смотрят на меня свысока, неужели я и сам должен презирать себя? Неужели я даже не смею упомянуть, кто мои родители?

Ло Цзи на мгновение лишился дара речи.

Столь взволнованный вид Линь Фэна на миг породил в нем странное ощущение: казалось, после сегодняшнего дня между ними что-то надломилось и раскололось навсегда, так, что уже невозможно склеить. Этот парень по-прежнему оставался мягким и теплым, но в то же время в нем возникло непреодолимое отчуждение, из-за которого даже протянутая рука теперь с трудом могла до него дотянуться.

Это предчувствие было скверным, и Ло Цзи нахмурился.

— Позже моя мать умерла от болезней и нищеты, а меня одного бросили в приюте. Тетушка Линь Фэн собиралась забрать меня к себе, но по какой-то причине связь прервалась. Из рассказов других людей я смутно слышал, что она ушла из дома, но куда именно направилась — мне было неизвестно. Позже я сдал экзамены в университет, но из-за нехватки денег оказался на грани отчисления... Случайно повстречавший меня Фан Тяньхэ, который в то время еще служил в полиции, проявил великодушие и помог мне.

Юй Лишань с недоверием произнесла:

— Не верю, я ведь сама собственными глазами видела тебя...

— Госпожа Юй, та, кого вы видели, судя по всему, был сыном тетушки Линь Фэн. Его с детства отправили в Южную Америку, и он редко бывал в Шэньчжэне. К тому времени, как меня отправили на Континент, он уже уехал, так что долгое время мы вообще не пересекались. Скажу вам правду: в детстве он пострадал в автокатастрофе, и его лицо было обезображено, поэтому он всегда ходил с тем ужасным выражением. В конце концов, возможности человеческой пластической хирургии небезграничны.

Ло Цзи мысленно вздохнул. Он верил, что Линь Фэн говорит правду, ведь это в целом совпадало с деталями, которые он сам велел выяснить своим людям в Шэньчжэне несколько лет назад. Несоответствие в каких-то мелких деталях объяснялось, должно быть, тем, что прошло слишком много времени, и даже сами участники событий уже с трудом всё помнили; впрочем, это ничуть не умаляло правдивости того, что излагал Линь Фэн.

— В тот год, когда я окончил университет, сын тетушки Линь Фэн навестил Шэньчжэнь и встретился со мной...

Юй Лишань резким движением подалась вперед на полшага, Ло Цзи тоже поднял взгляд и в упор посмотрел на Линь Фэна.

Линь Фэн медленно продолжил:

— Он вернулся в Шэньчжэнь, сопровождая гроб для похорон — говорили, что тетушка Линь Фэн скончалась от глубокой депрессии в Южной Америке. Вернувшись, он встретился со мной и заявил, что намерен разыскать ту женщину, которая много лет назад разрушила его семью, чтобы отомстить. Я очень хотел удержать его и отговорить от безрассудства, но он не стал меня слушать. Я был глубоко благодарен Линь Фэн за протянутую в трудный момент руку помощи и не мог спокойно смотреть, как её единственный сын подвергает себя смертельной опасности. Я последовал за ним в Гонконг, намереваясь неотступно следовать за ним и попытаться остановить, но очень скоро он стряхнул меня с хвоста. И вот тогда, оставшись в полном одиночестве и без поддержки, я снова встретился с Фан Тяньхэ... Дальнейшее вам обоим уже известно, поэтому я и говорю: мое появление в Клане Ло — вовсе не случайность.

Даже Ло Цзи никогда не слышал об этой стороне его жизни. Прежде он сомневался, с какой стати благополучному выпускнику материкового вуза вдруг понадобилось ехать в Гонконг в поисках работы; теперь же, после этого рассказа, связь между Линь Фэном и событиями прошлого полностью выстроилась в логичную цепочку, и даже его скидки за последнее время выглядели совершенно прозрачными, лишенными каких-либо сомнений.

Ло Цзи вздохнул и сказал:

— Среди внебрачных детей, которых Клан Линь когда-то отправлял на Континент, действительно кто-то был, об этом я тоже слышал краем уха. Не думал, что это окажешься ты.

Линь Фэн горько улыбнулся:

— С детства меня сторонились из-за отсутствия отца, соседи тыкали в нас пальцами, а родня не хотела признавать. Раньше я думал, что стоить мне вырасти — и я смогу навсегда избавиться от этого прошлого, но я не предполагал, что куда бы человек ни отправился, он все равно будет сталкиваться с чужими предрассудками и подозрениями...

Он отступил на полшага назад, через силу улыбнулся, и лицо его было мертвенно-бледным:

— Простите, госпожа Юй, что доставил вам столько хлопот в последнее время.

В голове у Юй Лишань царил полный хаос, и она совершенно не понимала, как на это реагировать.

Ло Цзи сделал шаг вперед, придержал Линь Фэна за плечо и мягким, низким голосом произнес:

— Не нужно пока об этом. Я вовсе не пытался в чем-то тебя подозревать, просто всё совпало слишком уж некстати... поэтому я и велел навести справки, злого умысла у меня не было...

Кто бы мог подумать, что такой кроткий и мягкий обычно парень вдруг резко оттолкнет его руку. Застигнутый врасплох Ло Цзи отшатнулся на несколько шагов назад, а в ушах зазвенел срывающийся на крик, полный гнева вопрос:

— Никакого злого умысла? Ты с самого начала мне не доверял! Ты ведь говорил, что любишь меня, говорил, что будешь заботиться обо мне, а на деле? На деле ты решил доказать свою любовь именно такими ранящими методами?

— Линь Фэн...

— Боль, причиненную тобой, я даже не принимал всерьез, потому что я действительно... по-настоящему полюбил тебя...

Сердце Ло Цзи растаяло, из глубин души поднялась щемящая, острая боль, грозящая окончательно растопить в слезах его никогда прежде не смягчавшееся сердце.

— ...Я никогда ничего не ждал от тебя, надеясь лишь на то, что ты сдержишь обещание и будешь по-настоящему добр ко мне, ведь меня еще никто в жизни искренне не любил... Я думал... я действительно думал, что ты не похож на остальных...

Линь Фэн плакал так, что голос его охрип, а пальцы судорожно впились в лицо — с такой силой, будто собирались переломить его пополам.

— Линь Фэн...

— А оказалось, что ты ничем не отличаешься от прочих, с самого начала смотрел на меня свысока... с самого начала не верил мне, считая каким-то злодеем с дурными замыслами...

Ло Цзи попытался сделать шаг вперед, опуститься на одно колено и поднять Линь Фэна на руки. Но тот, опираясь о стену и дрожа всем телом, с трудом заставил себя выпрямиться и устоять на ногах.

— Не подходи, Ло Цзи... — он медленно качал головой, и слезы заливали всё его лицо, не переставая течь. — Мне теперь... больше не нужно, чтобы ты подходил...

Шатаясь, он отступил назад, а затем резко развернулся и побежал к выходу.

Ло Цзи страшно испугался:

— Линь Фэн! Вернись!

Юй Лишань вскочила как ошпаренная, споткнулась о высокий каблук, но всё же бросилась наперерез Ло Цзи, загородив ему дорогу:

— Ты сошел с ума? Он ведь тоже связан с семейкой Линь! Оставишь его — и он рано или поздно принесет беду!

— Это тебя не касается, уступи дорогу!

Пронзительно взвизгнула Юй Лишань:

— Ты вконец одурманен им, Ло Цзи, ты просто рехнулся!

Линь Фэн уже выбежал за дверь, мгновенно растворившись в постепенно погружающемся в сумерки саду. Главные ворота еще не закрыли, выбежав сейчас на улицу, куда он мог направиться? Кто знает, не вернется ли он снова к Фан Тяньхэ?

Острая, пронзительная боль впилась в самую нежную струну души Ло Цзи. Сама того не замечая, это имя — Линь Фэн — словно мягкая, прозрачная и проникающая повсюду вода, постепенно впиталось в ткань его жизни. Под многократным повторением слов я люблю тебя, я тебя не брошу, звучавших как отговорки, уговоры, дежурные фразы и шутки, он незаметно для себя поверил в них. В какой-то момент ему и вправду начало казаться, что он любит этого мальчика, любит всем сердцем и без всякого обмана, искренне собираясь никогда его не бросать и прожить вдвоем всю оставшуюся жизнь.

Повтори ложь тысячу раз — и сам в нее поверишь, что уж говорить о трех заветных словах я тебя люблю.

Магия этих трех слов за бесчисленные повторения глубоко вросла в костный мозг; каждая его косточка, каждая капля крови, каждая клетка были так искушены ими, что он уже не мог совладать с собой.

Он действительно влюбился в Линь Фэна, он не мог позволить ему уйти.

За воротами Клана Ло пролегало загородное шоссе. Стоило Линь Фэну выбежать за пределы усадьбы, как у обочины сиз резкого торможения замерло такси. Он торопливо нырнул внутрь, захлопнул дверцу и бросил глухим голосом:

— Поехали быстрее, Ло Цзи скоро нагонит.

Фан Тяньхэ кивнул и тронулся с места:

— И всё же, какую игру ты опять затеваешь?

— Строю из себя недоступного. — Линь Фэн задрал голову, позволяя слезам течь обратно в глаза: хотя уголки век еще оставались алыми, лицо его вновь обрело холодное выражение. — Проклятье, я ведь и правда всплакнул... Найдите мне для начала какое-нибудь жилье, мне нужно немного отдохнуть, а потом я спокойно подумаю, как действовать дальше.

— Временное убежище уже подготовлено, я отвезу тебя туда прямо сейчас. — Фан Тяньхэ бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. — Только не забывай о задании полиции: наркобизнес, в который Клан Ло ввязался за последние годы, протянул щупальца к морским путям Юго-Восточной Азии, начальство уже несколько раз запрашивало отчеты, эту опухоль необходимо вырвать с корнем до конца года!

Линь Фэн холодно прикрыл глаза:

— Я знаю.

Внезапно на него повеяло чужим присутствием. Резко распахнув глаза, Линь Фэн увидел, что чья-то рука с чистым хлопковым платком аккуратно стирает не высохшие еще следы слез с его лица. На пассажирском сиденье сидел полицейский, который до этого хранил молчание; заметив, что Линь Фэн проснулся, он лишь улыбнулся и убрал руку.

— Это офицер У, направленный Штаб-квартирой Интерпола для проведения расследования, он помогает нам вести это дело, — Фан Тяньхэ покосился на помрачневшее лицо Линь Фэна. — Тебе не о чем беспокоиться: хотя ты тоже чишишься в списках разыскиваемых Интерполом преступников, после завершения этой операции ты станешь ключевым свидетелем обвинения, и тебя не станут сильно привлекать к ответственности. К тому же ты столько лет успешно избегал правосудия, так что должен был привыкнуть к работе Интерпола.

Тот полицейский с легкой улыбкой протянул руку:

— Здравствуйте, меня зовут У Бинь.

Линь Фэн какое-то время молча сверлил взглядом его протянутую руку, а затем внезапно подался вперед и прошептал:

— Ты что, хочешь сам подсунуть мне руку, чтобы я размолол ее в фарш?

Не успел он отклониться назад, как У Бинь резким движением обвил рукой его затылок, принуждая сблизиться почти вплотную:

— А твой нрав ничуть не изменился, Инструктор Линь.

Повинуясь рефлексу, Линь Фэн выбросил кулак, и от мощнейшего удара голову У Биня отбросило в сторону.

Фан Тяньхэ сурово окликнул его:

— Линь Фэн!

У Бинь языком потрогал изнутри поврежденную щеку и беззаботно улыбнулся:

— Ничего страшного, всё в порядке. Несколько лет назад по долгу службы мне уже доводилось сталкиваться с господином Линем, и те впечатления врезались мне в память. Не ощущал этого вкуса уже столько лет, что даже успел немного соскучиться.

Линь Фэн некоторое время изучал его взглядом:

— ...Псих.

Временное жилье, о котором говорил Фан Тяньхэ, представляло собой квартиру в центре города, арендованную полицией под прикрытием. Ее по очереди контролировали сотрудники правоохранительных органов, а официально она числилась домом Фан Тяньхэ.

Помимо самого Фан Тяньхэ и Линь Фэна, в квартире проживали еще два оперативника — на случай непредвиденных обстоятельств. Номинально эти двое обеспечивали охрану и выполняли служебные обязанности, однако в глубине души каждый прекрасно понимал, что их истинная цель — слежка за Линь Фэном и сдерживание его возможных шагов. Прошлое этого человека было слишком сложным и запутанным: полиции требовалась его помощь, но в то же время они были вынуждены опасаться столь опасной личности.

Линь Фэн обошел квартиру с инспекцией, заглянул в холодильник и заявил:

— Сегодня на ужин хочу жареный картофель соломкой по-китайски, поострее. Толщина соломки — от одного до полутора миллиметров, масла поменьше. Черт побери, в эти дни в Гонконге просто невыносимо жарко.

Оба дежуривших сегодня стража порядка относились к новичкам. Услышав это, они переглянулись, и один из них, тощий и долговязый, не выдержал:

— Хватит тут рассиропливаться! Ты думаешь, мы здесь для того, чтобы прислуживать тебе? Радуйся, что вообще есть еда, нечего капризничать!

Лениво захлопнув дверцу холодильника, Линь Фэн процедил:

— Вы двое новички, верно?

— ...Ну и что с того? А ну веди себя тихо, мать твою!

— То-то я гляжу — новички, — холодно усмехнулся Линь Фэн. — Новички как раз и существуют для того, чтобы прислуживать мне, великому господину. Или вы до сих пор не усвоили правила игры?

Долговязого вывели из себя его наглые манеры:

— Ах ты сук...

Всё произошло в мгновение ока. Линь Фэн, еще секунду назад стоявший в десятке шагов от них спиной к холодильнику, в ту же долю секунды очутился прямо перед долговязым полицейским. Его волосы слегка взметнулись от потока воздуха и опали обратно, а тихий голос прозвучал так близко, словно шел прямо из ушной раковины опешившего стража порядка:

— Слово сукин сын обычно произношу я, обращаясь к другим. А те, кто смеет бросать его в мой адрес, как правило, вскоре начинают горько сожалеть о том, что вообще появились на свет. Изволь зарубить это себе на носу, новоиспеченный птенец!

Не успел долговязый вспылить, как из ванной, умыв лицо, выглянул У Бинь:

— Эй, вы чем тут занимаетесь?

— Офицер У! Этот тип он...

— Информаторам приходится тяжело, да и жареный картофель — не какое-то заморское ладыство. Раз уж хочется, пусть приготовят, я и сам не против перекусить. — У Бинь рассмеялся и, оттолкнув обоих полицейских в стороны, добавил: — Ладно, всё равно делать нечего, приготовьте-ка пару блюд на ужин да откройте ящик пива, посидим, расслабимся!

Хотя полицейские всё еще кипели от злости, в присутствии начальства они не посмели открыто выражать недовольство и принялись с грохотом греметь посудой, открывая холодильник и моя овощи.

У Бинь вышел из кухни, и стоило его ноге ступить на пол, как его взгляд метнулся вниз. В воздухе он резко изменил траекторию движения, чудом увернувшись от носка ботинка Линь Фэна.

— Неплохая реакция, — лениво зевнул Линь Фэн.

У Бинь скромно улыбнулся:

— Польщен.

— В картошку добавьте побольше перца. Передайте тем двум зеленым новичкам: если перца окажется слишком много, я засуну им острый соус прямо в задницы.

У Бинь опустил голову:

— Есть.

Линь Фэн развернулся и с грохотом захлопнул дверь спальни. В тот самый момент, когда полотно чуть не врезалось ему в нос, У Бинь успел отступить на полшага назад, после чего раздался оглушительный удар.

— ...Слушаюсь, — со склоненной головой и едва заметной улыбкой произнес У Бинь, — Инструктор Линь.

http://bllate.org/book/26113/3127862