Готовый перевод Hazmat Suit Up to the Neck! / Костюм до подбородка: Запретные прикосновения: Глава 16

Тань Ляньай помнил, как во время учебы в университете их общежитие дружно записалось на факультативный курс под названием «Основы драматической литературы», который был совершенно далек от его специальности. Тогда они выбрали его ради легкого зачета, но кто же знал, что преподаватель окажется невероятно строгим и не пропустит ни единой проверки посещаемости, переклички или большой и маленькой работы.

В итоге под принудительным воздействием этого преподавателя Тань Ляньай, чья специальность не имела к предмету никакого отношения, усвоил множество знаний, связанных с драматургией.

Он до сих пор помнил того учителя в черной пластиковой оправе, который в эпоху мультимедиа старомодно и упорно писал мелом на доске.

Коронную фразу того преподавателя Тань Ляньай помнил до сих пор.

— В чем суть драмы? Это конфликт! Понимаете? Какой может быть разговор о драме без конфликта?!

И вот теперь, на этой межзвездной сцене, чтобы доиграть начатое представление, Чжу Иньэр, он сам и пришедший спасать положение У Цзуй были вынуждены импровизировать.

В голове Тань Ляньай эхом звучал пронзительный голос преподавателя факультатива:

— Конфликт! Конфликт! Конфликт!

— Отношения персонажей должны перевернуться!

— Позиции персонажей должны быть экстремальными!

— Взаимодействие персонажей должно быть конфликтным!

Тогда Тань Ляньай закрыл глаза, глубоко вздохнул и приготовился взорвать предельно острый «конфликт».

Зрители всё еще были погружены в информацию, раскрытую репликой храбреца: человек в синем — жених принцессы.

Что же будет дальше?

Они увидели, как принцесса подняла голову, протянула руку к силуэту на дереве, а затем медленно опустила ее.

Быть может, дело было в тени от рампы, упавшей на лицо принцессы, а может, в атмосфере, создаваемой мягкой и плавной мелодией.

Хотя черная вузь на краях полей шляпы скрывала лицо принцессы, зрителям почему-то казалось, что в этом поднятом взгляде принцессы таится невысказанное множество слов.

Зрители затаили дыхание, их зрачки двигались вслед за каждым движением принцессы.

Кто этот человек в синем?

Какие у него на самом деле отношения с принцессой?

Почему атмосфера между ними такая тонкая и напряженная?

Случалось ли что-то между ними в прошлом?

В этот момент зрители уже начисто забыли, что изначально это представление было героическим приключением.

Чжу Иньэр мысленно похвалила себя: а товарищ Ай Лянь хорош, одним движением успешно превратил приключенческую пьесу в романтическую мелодраму!

На заднике позади человека в синем взошла яркая луна.

Принцесса тихо вздохнула, словно воплощая настроение строчки из поэмы Древней Земли: «Хочу я быть звездой, а ты — луной, чтоб чистым светом озарять ночной покой».

Чжу Иньэр шагнула вперед, усиливая зыбкую атмосферу:

— Ваше Высочество, к чему это… Ох! Да и к чему он так мучается!

К чему это? К чему мучается? В любом случае, Чжу Иньэр не получила сценария и не знала, как играть дальше, ей было достаточно парой туманных фраз сделать сюжет еще более интригующим.

Человек в синем хранил молчание, окутанный ореолом глубокой тайны.

Именно поэтому он привлек максимум зрительского любопытства.

Для зрителей, если у персонажа слишком много реплик и внутренних монологов, он теряет свою таинственность, и они начинают думать, что перед ними обычный человек. А на что смотреть в обычном человеке?

Если же у персонажа нет внутренних монологов, и публика не может угадать, о чем он думает, — поскольку догадаться невозможно и любое развитие событий становится вероятным, — такой персонаж обретает фатальную притягательность.

Тань Ляньай не знал, проходил ли У Цзуй, подобно ему, факультатив по основам драматургии — судя по всему, нет, — или же настоящие великие мастера вот так загадочно молчат.

Короче говоря, безмолвный человек в синем обладал сейчас для зрителей смертельной притягательностью.

Ладно, раз ему нравится молчать, Тань Ляньай мог импровизировать самостоятельно.

И тогда Тань Ляньай напрямую, без утайки высказал на сцене то, о чем больше всего хотел заявить в последнее время.

— Я хочу расторгнуть с тобой помолвку.

Словно брошенный в воду камень поднял рябь, острейший конфликт был разом вынесен на поверхность, и в зале кто-то невольно выкрикнул:

— Почему?

— Ты обманывал меня.

Прежде Тань Ляньай уже ударил рукоятью меча дракона Ян И, лишив того чувств, а теперь мог сделать шаг навстречу У Цзую.

— Эта помолвка — сплошной обман, я вообще не знал о ее существовании, поэтому теперь я хочу расторгнуть помолвку между нами.

Обман?!

Зрители тут же навесили на пьесу ярлыки «богатые семьи и давние обиды» и «мучительная, но глубокая любовь».

Кто бы мог подумать, что вечно молчавший человек в синем вдруг заговорит!

У Цзуй произнес:

— Это не обман. Это обещание из далёкого прошлого.

Тань Ляньай замер: неплохо, главнокомандующий У, а играть-то умеет, реплики отчеканил ладно и гладко.

Из далёкого прошлого?!

Зрители приклеили новые ярлыки: «возлюбленные с детства» и «разбитое зеркало снова цельно».

«Принцесса» Тань Ляньай продолжил обвинения:

— …Из далёкого прошлого? Я никогда тебя не знал и никогда не помнил! День, когда наша помолвка была заключена, — это всего лишь день нашей первой встречи!

Принцесса ставит под сомнение то, что они виделись раньше?

Студентка, сидевшая в первом ряду, молча поднялась с места и пробормотала себе под нос:

— Только не говорите, что будет драма с истериками и страданиями! Я никогда не смотрю стекло, только приторно-сладкое и динамичное. Если дальше пойдет сплошное мучение, я брошу это смотреть.

У Цзуй ненадолго замолчал, а затем тихо произнес:

— Виделись… Просто ты забыл.

Виделись? Услышав это, Тань Ляньай внутренне разозлился.

Что за чушь он несет! Он вообще не из этой эпохи, как они могли видеться? Не в прошлой же жизни?!

Но в тот же миг сообразил: У Цзуй просто подыгрывает его репликам на сцене, сказанное вовсе неправда, с какой стати ему злиться из-за текста роли.

Поэтому «принцесса» отвернулась:

— Вот как? В моих воспоминаниях нет твоего следа. Ты говоришь, что я забыл, неужели ты всё еще надеешься, что я вспомню?

Под холодной луной человек в синем заговорил вновь.

Его голос был тихим, но глубоким и веским.

Словно бесчисленные эпохи превратились в невысказанный вздох, растопивший все ожидания, и наружу вырвалась лишь верхушка айсберга — казалось, он подавлял столь глубокие чувства, что их уже невозможно было четко различить.

— Я одновременно и надеюсь, что ты вспомнишь, и боюсь, что ты никогда не вспомнишь…

Как только эти слова слетели с губ, их скрытый смысл заставил зрителей замереть от подступившего к горлу ужаса. Студентка, которая уже собиралась покинуть зал, ощутила, как у нее мурашки побежали по коже, и тут же снова села:

— …Слова жениха звучат так страшно проникновенно, за ними наверняка скрывается трогательная до слез божественная история любви. Ладно-ладно, досмотрю… После такой драмы дальше обязательно будет сладко!

Зрители боялись даже вздохнуть громче обычного, страшась пропустить какую-нибудь ключевую реплику.

У Тань Ляньай мурашки по коже не бегали, у него от этих слов волосы на затылке чуть не встали дыбом: неужели этот диалог написала бабушка Цюн Яо?

По мере того как актеры обменивались репликами, сдобренными то и дело вклинивающейся «мутью» от Чжу Иньэр и безупречно точной регулировкой музыки и света со стороны Сян Ваня в аппаратной, «Борьба храбреца с драконом» в театре А постепенно трансформировалась в «Принцессу и таинственного незнакомца». Этот непредсказуемый поворот и уход пьесы далеко от первоначальной темы привлекали всё больше и больше зрителей. Когда Чжу Иньэр оглянулась назад, первые пять рядов уже были забиты до отказа, а дальше и вовсе стояли плотные толпы народа.

Тогда Чжу Иньэр постигла одну истину: пусть уж дешевый фарс, чем унылая скука; зрители жаждут острых сюжетов, на этот раз они точно победили.

Спектакль приближался к своей кульминации: недопонимания между героями разрешились, и принцесса, похоже, «отпустив душевные терзания», бросилась к таинственному незнакомцу.

Словно вылетевшая из клетки белая голубка, принцесса устремилась к своему истинному пристанищу.

Обнимутся ли они?

Поцелуются ли?

Зрители повскакали со своих мест, желая увидеть эту счастливую развязку, но занавес опустился прямо перед их носами.

Чжу Иньэр произнесла финальный закадровый текст:

— С тех пор принцесса жила долго и счастливо.

Зрители: «……» И ради этого их заставили смотреть?!

— В финале даже поцелуя не будет?! Не слишком ли пресной получается ваша пьеса?! — студентка из первого ряда, уже полностью увязшая в божественной романтике, громко и недовольно возмутилась. — Пусть даже ниже шеи касаться нельзя, но хоть экран бы погасили да пустили реплику вроде «прошла одна ночь», и то сойдет! А тут в самом финале главные герои даже не прикоснулись друг к другу, вы это серьезно?!

— Эта пьеса часом не на деньги Комитета по запрету прикосновений ниже шеи для всего человечества планеты поставлена, чтобы прорекламировать Закон о Прикосновениях?! В ней и впрямь абсолютно нет никаких взаимодействий ниже шеи!

Столкнувшись с праведным гневом зрителей, требовавших зрелищ ниже шеи, Чжу Иньэр удовлетворила их одной фразой:

— Мы выпустим вторую часть! Приглашаем всех посмотреть «Супружескую жизнь принцессы и таинственного незнакомца»!

…Хотя товарищ Ай Лянь уж точно не станет сниматься в продолжении, да и главком У вряд ли сможет еще раз выручить их экспромтом, как сегодня, но сначала нужно пообещать зрителям золотые горы и успокоить их.

Услышав обещание второй части и рассказ о сладкой семейной жизни, зрители наконец успокоились.

Зрителей всегда легко разозлить, но в то же время они самые отходчивые.

За кулисами Сян Вань обрабатывал рану Чжу Иньэр. Глядя на поверженного и лишенного чувств дракона Ян И, он озадаченно спросил:

— С чего это вдруг товарищ Ян И вздумал буянить на сцене?

— А с чего бы еще? Студенческий совет велел ему сорвать выступление в театре А.

Кто бы мог подумать, что неудача обернется благом: изначально задуманная Чжу Иньэр история о храбреце и драконе вряд ли возымела бы такой оглушительный успех. Из-за выходок Ян И им пришлось импровизировать на ходу, а вмешательство У Цзуя принесло поистине потрясающий результат — к концу представления театр А собрал явно больше зрителей, чем соседний.

Иными словами, если не случится непредвиденного, они выиграли.

Тань Ляньай прислонился к стене, храня молчание, а в мыслях вновь и вновь прокручивал реплики, брошенные У Цзуем во время спасения спектакля.

Хотя он прекрасно знал, что эти слова были наспех выдуманы ради роли, почему же слова У Цзуя и его интонация так глубоко врезались в его собственную память?

— Это не обман. Это обещание из далёкого прошлого.

— Виделись… Просто ты забыл.

— Я одновременно и надеюсь, что ты вспомнишь, и боюсь, что ты никогда не вспомнишь…

Тань Ляньай потсил виски. Он собирался после окончания спектакля толком поговорить с У Цзуем насчет помолвки, но Юань-юаньский зверь неизвестно куда убежал, У Цзую нужно было его искать, у него самого оставалась куча дел, к тому же Чжу Иньэр пострадала, так что им пришлось временно разойтись в разные стороны.

— Председатель Чжу, если рана серьезная, обязательно обратитесь к школьному врачу, — сказал Тань Ляньай.

— Несерьезная, всё в порядке, — Чжу Иньэр беспечно взмахнула перевязанной рукой. — А как быть с Ян И?

— Поступим по всей строгости. Если бы он просто устроил переполох на сцене, еще куда ни шло, но он поранил вас оружием, председатель Чжу. Если это было сделано умышленно, ему неминуемо придется отвечать перед школьной полицией за намеренное причинение вреда. Если же он заявит, что не хотел… — Тань Ляньай холодно усмехнулся. — Раз он не хотел, значит, у него психическое расстройство. Разве опасного человека с психическим отклонением, который вовсю буйствует и калечит людей, не следует изолировать под стражу?

Эти слова Тань Ляньай наглухо перекрыли Ян И любые пути к возможному оправданию.

Чжу Иньэр не удержалась от восхищения:

— Ладно, сделаем так, как ты сказал, товарищ Ай Лянь!

— Не спешите, — улыбнулся Тань Ляньай. — Кое-кто уже идет «выручать» своего человека.

— Кто? — только успела произнести Чжу Иньэр, как дверь распахнулась.

— Председатель Чжу, поздравляю с блестящим успехом вашего выступления.

В комнату с сдержанной и вежливой улыбкой на лице вошел глава студсовета Пань Жуйань.

Тань Ляньай приподнял брови и посмотрел на Чжу Иньэр.

…Вот видите, а вы сомневались.

http://bllate.org/book/26112/3127810