Готовый перевод The Stand-in Ran, Then They Chased Me / Сбежавший дублёр: охота на того, кто был лишь тенью: Глава 4

Вспомнив, что только что назвал Шэнь Лэюя братом, Пэй Тинлань невольно мысленно едва не вырвал: ну и дешево же он отделался.

Но... если отбросить прочие мысли, с такой-то внешностью...

Заставить себя назвать его братом еще пару раз он действительно уже не мог.

— Эй.

Пэй Тинлань прищурился, постепенно теряя терпение из-за того, что Шэнь Лэюй витал в облаках.

— Ты что, и впрямь проникся? Стоит ли столько раздумывать?

Шэнь Лэюй очнулся и машинально выдал:

— А?

— К чему притворяться дураком?

Пэй Тинлань усмехнулся и подался ближе: — Неужели ты и правда сможешь позариться на такого калеку?

— Я...

— Пэй Тинлань, кажется, тебе здесь не место.

Не успел Шэнь Лэюй договорить свое я, как его прервал низкий, бархатный голос.

Он повернул голову и увидел, что новоприбывший сидит в инвалидном кресле, но при этом все равно выглядит высоким, с широкими и прямыми плечами и спиной. У него были высокий лоб, брови словно далекие горы, а нос — как подвешенный бурдюк с желчью. Каждая черта лица по отдельности казалась изящной, а вместе они составляли поразительно красивую внешность.

И по сравнению с объемными, выразительными чертами лица Инь Шаочэня, тот факт, что собеседник сидел в инвалидном кресле, действительно убавлял ему пару баллов блеска.

Но несмотря на это, если Пэй Тинлань олицетворял юношескую, острую дерзость, то Инь Шаочэнь — зрелое спокойствие человека, прячущего клинок в ножна.

Само его появление заставляло окружающих чувствовать его сильное присутствие.

Особенно Шэнь Лэюй: стоило ему увидеть Инь Шаочэня, как в памяти тут же всплывало то соглашение о помолвке.

А при мысли об этом соглашении...

В этот момент Инь Шаочэнь перевел взгляд на Шэнь Лэюя.

— Подойди.

Стоило прозвучать этим двум словам, в которых невозможно было уловить никаких эмоций, как Шэнь Лэюй мгновенно закивал: угу-угу-угу.

Пришел, пришел! Мои денежки!

О нет, огромные деньжищи!

В том соглашении о помолвке ему пообещали просто уйму денег!

Шэнь Лэюй мысленно запрыгал и раскинул руки: вот столько, столько!

Как тут не послушаться?

— Господин Инь.

Шэнь Лэюй подбежал к Инь Шаочэню и послушно встал рядом.

Неважно, как именно Инь Шаочэнь разыскал эту оранжерею, главное — раз уж он здесь появился, Шэнь Лэюю в любом случае нужно вести себя покладисто, проявить чуткость и понимание. Иначе как он сможет смотреть в глаза этой кучке деньжищ? В конце концов, эти деньги пока лишь маячили перед ним, дразня аппетит.

Но стоило Шэнь Лэюю подойти, как Пэй Тинлань тоже шагнул вперед.

— Мне действительно не стоит здесь находиться.

Пэй Тинлань остановился перед Инь Шаочэнем, сначала подхватил его слова, а затем выдал насмешливую ухмылку: — Но я ведь здесь ради Сюань Чэня, не так ли... в конце концов, сегодня помолвка другого брата, разве нет?

Сюань... Сюань Чэнь?

Услышав это имя, Шэнь Лэюй сначала замер, но очень быстро вспомнил, кто это такой.

Сюань Чэнь — сын Сюань Чжижоу, точнее говоря, сын Сюань Чжижоу и Инь Шичэна.

Ребенок, рожденный в результате их обоюдной измены. Мало того, что он приходился младшим братом Пэй Тинланю, он был и сводным братом Инь Шаочэня... Если подумать, ключевыми доказательствами, всплывшими во время того давнего скандала, стали именно рождение Сюань Чэня и та страшная автокатастрофа Инь Шаочэня...

Глава семьи Инь и хозяйка семьи Пэй сошлись вместе, да еще и довели до смерти собственную жену, а единственный сын чуть не погиб в аварии...

Нет, даже если бы Инь Шаочэнь умер, оставался бы Сюань Чэнь.

Или, скорее, если бы Инь Шаочэнь тогда не выжил, Сюань Чэнь давным-давно сменил бы фамилию на Инь.

Вспомнив то, что Пэй Тинлань говорил ранее, он ведь и правда примчался сюда на бешеной скорости?

Впрочем, неудивительно, что охранники пытались его остановить и не пускали внутрь.

Ведь мать Пэй Тинланя, Сюань Чжижоу, перед тем как ее отправили в психиатрическую больницу, говорят, и вправду сошла с ума от пережитого потрясения, полностью потеряв рассудок.

А виновником всего этого...

Шэнь Лэюй невольно потрогал кончик носа.

Сейчас здесь развернется настоящее противостояние острой иголки с крепким лезвием. Ну же, давайте, поддевайте друг друга, деритесь!

Мысленно увлеченно пересуживая их, он вдруг заметил, как Пэй Тинлань перевел на него взгляд.

Шэнь Лэюй: ...А?

— Какое совпадение: брат Цинжань уехал за границу, а я, как ни крути, должен прийти выразить свою заботу по поводу помолвки его брата.

Шэнь Лэюй: ...Да можно было и не утруждаться!

— В конце концов, мы с Шэнь Лэюем тоже знакомы с детства.

Шэнь Лэюй: Какое еще знакомство, мы едва друг друга в лицо знаем!

— К тому же...

Пэй Тинлань наконец отвел взгляд от Шэнь Лэюя и перевел его на ноги Инь Шаочэня.

Уголки его губ искривились в злорадной улыбке: — К тому же, обручаться с калекой... Я действительно боюсь, что ты испортишь жизнь брату Цинжаня.

— Скажи ведь, братец Шэнь Лэюй?

Да-да-да, щас разогнался!

Шэнь Лэюй судорожно втянул воздух.

Младший брат, ты когда ищешь смерти, обязательно должен втягивать в это меня, да?

— Пэй Тинлань.

В этот момент Инь Шаочэнь, до этого хранивший молчание, наконец заговорил.

— Наговорился?

Инь Шаочэнь приехал сюда сам, в электрическом инвалидном кресле.

Его руки по-прежнему спокойно лежали на подлокотниках, осанка оставалась непринужденной, а на лице не было ни малейшего изменения — казалось, провокационные и оскорбительные слова Пэй Тинланя для него совершенно ничего не значат и ему вовсе не нужно обращать на них внимания.

— Раз наговорился, то уходи, здесь тебе не рады.

Лицо Пэй Тинланя мгновенно помрачнело.

Но он тут же снова расплылся в улыбке: — Ладно, раз уходить, так уходить.

— Все равно я заходил лишь повидаться с Шэнь Лэюем, поволноваться за него...

— Не нужно волноваться.

Шэнь Лэюй резко оборвал Пэй Тинланя, наконец получив возможность вставить слово.

— Господин Инь просто замечательный.

В конце концов, в соглашении о помолвке ему пообещали столько деньжищ.

— И я вовсе не считаю, что помолвка с господином Инем портит мне жизнь.

Еще бы, в соглашении о помолвке черным по белому требовалось при необходимости безупречно исполнять роль второй половины Инь Шаочэня — иными словами, демонстрировать образ любящих друг друга женихов. Что здесь трудного? Совсем не тяжело, правда же?

Шэнь Лэюй положил руку поверх запястья Инь Шаочэня, покоящегося на подлокотнике кресла.

http://bllate.org/book/26010/3114306