Готовый перевод The Scorned and the Star Ex-Husband on a Dating Show / Бывший муж — кинозвезда: скандальное реалити-шоу: Глава 4

Сун Цинхуай проснулся совершенно обнаженным, тело пронзала тупая боль.

Фу Шицзюнь сидел на диване, закинув ногу на ногу и излучая абсолютное высокомерие, его темные глаза бросили на него быстрый взгляд.

— Помнишь, что было вчера ночью?

Сун Цинхуай опустил веки и ничего не ответил.

— Раньше тебя всегда защищал я, но, похоже, ты уже понял, к чему приводит жизнь без меня, — Фу Шицзюнь усмехнулся. — Хуай-хуай, раз уж мы расстались, не нужно строить из себя недотрогу, понимаешь?

— Иди сюда, продолжим то, что не успели в тот раз.

Эту талию так и хочется обнять

Менеджер доставил контракт.

«Давайте дадим друг другу еще шанс», сокращенно «Вторая встреча» — эта романтическая реалити-программа выделялась тем, что давала расставшимся парам шанс сойтись вновь.

Но самым будоражащим было то, что это являлось самым настоящим шоу знакомств.

Помимо воссоединения, у участников имелась иная альтернатива — отыскать новую пассию.

Проявлять двусмысленность на глазах у бывшего — от одной мысли кровь стыла в жилах.

Список участников после обнародования взорвал Вейбо: никто и предположить не мог, что знаменитый холодный и сдержанный киноактер завел тайный роман, да еще и заявился на шоу знакомств ради возвращения экс-возлюбленного.

В финале программы зрителям предстояло путем голосования определить пары, которые, по их мнению, являлись бывшими в реальности. Среди угадавших всех планировалось разыграть автомобиль марки БМВ.

Сун Цинхуай легко улыбнулся и тоже завел аккаунт: добро не должно уходить на сторону, этот БМВ будет его.

Менеджер понятия не имел, чему тот улыбается, и досадно-монотонно наставлял:

— Уяснил свою задачу на этот раз?

Сун Цинхуай потянулся, нажал кнопку записи, на его лице застыло беззаботное и расслабленное выражение.

Столь утонченное лицо при подобных манерах заставляло сердце невольно биться чаще. Менеджер размышлял: если бы Сун Цинхуай всегда пребывал в подобном состоянии, то не лажал бы постоянно на шоу, оскорбляя окружающих, из-за чего у него почти не осталось преданных фанатов, а сплошь хейтеры из лагерей противников.

Ради того, чтобы оттенить белого лотосочка во всей красе, Сун Цинхуай даже не стал накладывать макияж:

— Он — Белоснежка, а я — злая мачеха-королева.

Менеджер поперхнулся, но, подумав как следует, понял — разве не так все и обстояло?

Однако почему-то на душе у него скребли кошки.

Вот уже и аэропорт. Сун Цинхуай натянул маску, шагнул вперед длинными ногами, выходя из машины, и небрежно махнул рукой напоследок.

На нем было длинное черное пуховое пальто, фигура оставалась прямой и ладной, и никто не признал в нем того самого скандального малоизвестного актера, которого вечно обвиняли в стремлении покрасоваться и попиариться за чужой счет.

У входа в аэропорт толпились фанаты с плакатами поддержки Фу Шицзюня и Сун Цинцзэ, и лишь в самом углу сиротливо жался крошечный плакатик с именем Сун Цинхуай, который от порывов ветра раскачивался, словно камыши у озера.

Кутавшаяся в шарф девушка вовсю крутила глазками, выискивая Сун Цинхуая.

— Подруга, с чего тебя вдруг потянуло фанатеть по какому-то неудачнику?

— Хватит поддерживать его, он же весь перекроенный пластикой, лучше глянь на нашего Цинцзэ.

— Наш Цинцзэ и красив, и талантлив.

Девушка закатила глаза:

— Наш Сун Цинхуай невероятно хорош собой! Плевать на пианино, даже если он хлоппок пойдет щипать, я все равно буду за него болеть.

Сун Цинхуай прыснул со смеху.

Только тогда девочка сообразила, что ее любимый кумир стоит прямо рядом с ней. Она так перепугалась от избытка чувств, что едва не завизжала, но Сун Цинхуай приложил палец к губам, призывая к тишине.

Из-под челки виднелись лишь яркие, не тронутые косметикой глаза да мягкие черные пряди.

— Спасибо, что пришла на меня посмотреть, на улице холодно, возвращайся домой, — Сун Цинхуай извлек из кармана бутылочку с подогретым молоком и вложил девушке в ладонь.

Стоявшие неподалеку злословившие фанатки внезапно смутились. С чего это они вдруг позавидовали поклоннице какого-то никчемного актеришки? Им ведь тоже хотелось подарочек от кумира! К тому же Сун Цинхуай вовсе не вел себя заносчиво, как болтали в слухах... И эта талия, эти ноги, эти чертовы глаза — к черту, больше нельзя на это смотреть, их собственный Цинцзэ все равно самый-самый лучший!

Сун Цинхуай не волновало, что о нем думают посторонние, но к тем, кто испытывал к нему искреннюю симпатию, он относился с благодарностью.

Не успел пройти и мимолетный миг, как снаружи поднялся переполох.

В ушах зазвучали имена Фу Шицзюня и Сун Цинцзэ. Сун Цинхуай не желал с ними пересекаться, поэтому поспешил первым проскользнуть мимо толпы внутрь аэропорта.

— Сун-гэ, подожди нас! — голос Сун Цинцзэ отличался звонкой пронзительностью, вмиг приковав всеобщее внимание к Сун Цинхуаю.

Сун Цинхуай с элегантным видом закатил глаза. Быть злобной третьесортной бездарностью оказалось не так уж сложно, в конце концов, заказчик платил поистине щедро.

— Надо же, с чего это вороны сегодня не каркают, оказывается, явился младший братец Цзэ, — вразрез со своим обычным ледяным тоном Сун Цинхуай заговорил подчеркнуто участливо, даже излишне радушно, правда, слова звучали откровенно недоброжелательно.

Подвергшийся нападкам Сун Цинцзэ пришел в дикий восторг. Именно этого он и добивался: чем агрессивнее вел себя Сун Цинхуай, тем выгоднее оттенял его собственную чуткость и понимание.

Присутствующие фанатки переглядывались: только что казалось, что Сун Цинхуай пришел в себя, но прошло всего несколько минут, и его истинное нутро снова вылезло наружу.

Губы Сун Цинхуая изогнулись в лукавой улыбке, вид у него был донельзя довольный.

Какой-то несчастный простофиля платит ему деньги за то, чтобы над ним издевались — сколько он жил на свете, подобной дикой прихоти еще не встречал, а лучшие деньки были еще впереди.

Сун Цинхуай лениво скользнул взглядом по Фу Шицзюню, оберегавшему Сун Цинцзэ:

— Постойте-ка здесь, я сгоняю за мандаринами.

Фанатки Сун Цинцзэ: [...]

На этот раз никто уже не пытался преградить Сун Цинхуаю путь — интуитивно подсказывая, что в следующую секунду из его уст польется очередная порция яда.

Поклонники молча расступились по сторонам, освобождая ему дорогу.

Сун Цинхуай кивнул в знак благодарности, излучая максимум раздражающего высокомерия.

Сун Цинцзэ усердно и самозабвенно включил режим невинного белого цветочка:

— Ребята, не сердитесь на Сун-гэ, я совсем не в обиде. Наверное, у него просто сдали нервы, он ведь еще позавчера отплясывал эротический танец в клубе... Ой, то есть, простите, я оговорился.

Перед посадкой в самолет Сун Цинхуай заглянул в ленту Вейбо.

Он каким-то образом угодил в тренды, взлетев на вершину поисковой выдачи.

Видеозапись его танца в том клубе неведомым образом попала в сеть, а в сочетании с издевательскими комментариями Сун Цинцзэ это обеспечило Сун Цинхуаю новую волну бешеной популярности.

Сун Цинхуай с легким пренебрежением дернул уголком рта, перевел телефон в авиарежим и потому не увидел распутнейших комментариев внизу.

[Я обжег язык, дайте мне кубики пресса облизать, надо охладиться.]

[А-а-а, Сун Цинхуай, каких еще сюрпризов от тебя мы не знаем!]

[У Сун Цинхуая изо рта несет помоями, у вас что, проблемы с моралью раз такое нравится.]

http://bllate.org/book/25963/3108922