Готовый перевод HATCH / Выход: Глава 24

По дороге домой Тэджу зашёл в круглосуточный магазин неподалёку от дома и нахмурился, увидев имя на экране телефона. Звонил председатель дисциплинарного комитета — тот самый человек, с которым Тэджу неизменно сталкивался, когда приезжал в головной офис на дисциплинарные разбирательства и повторные инструктажи.

Тэджу старался не отвечать на звонки из офиса в нерабочее время, но после сегодняшнего происшествия на борту продолжать игнорировать их было уже нельзя. Он неохотно почесал шею и принял вызов. На его лице отчётливо отразилось раздражение.

— Я так и знал, что вы позвоните. Что именно вас интересует?

— Капитан Хан Тэджу, прошу вас объяснить обстоятельства происшествия, случившегося сегодня примерно в 18:05 на борту рейса 802 нашей авиакомпании. Заранее предупреждаю, что разговор записывается.

— Да, это я приказал связать пассажира. Вас ведь именно это интересует больше всего?

— Пожалуйста, как можно подробнее опишите, что происходило на месте. Неужели угроза была настолько серьёзной, что пришлось прибегнуть к крайней мере и силой пристегнуть пассажира ремнями?

— Разумеется. Раз пришлось его связать, значит, на то были причины. Вам ни разу не приходило в голову, до чего нужно довести бортпроводников, для которых вежливое обслуживание — главная обязанность, чтобы они решились на такое?

— Насколько мне известно, этот пассажир рассматривает возможность судебного разбирательства против Korean Air и членов экипажа рейса 802. Он уже сообщил об этом прессе. Если дело получит огласку, пострадает репутация всей компании. Капитан Хан, вас совершенно не волнует имидж работодателя?

Продолжая разговор, Тэджу без разбора снимал с полок банки пива и всевозможные закуски.

— Пусть подаёт в суд. Первым закон нарушил именно этот пассажир: закурил на борту, а когда ему сделали замечание, начал угрожать старшему бортпроводнику и другим пассажирам, а затем напал на них. В итоге всё закончилось кровопролитием. Происшествие целиком записано на видео, от начала до конца. Так что я не понимаю, какую чушь они несут. Если пресса начнёт нас травить, просто опубликуем запись. Вот и всё.

— Я сейчас говорю не о юридической стороне вопроса, а о вашей дисциплине и отношении к работе. В Korean Air пассажир всегда на первом месте. Это наш главный принцип. Вы слишком долго прожили за границей и уже не понимаете, что вам говорят по-корейски?

Выслушав эту язвительную, скользкую речь, Тэджу лишь невесело усмехнулся.

— Если бы все в Korean Air соблюдали принцип приоритета пассажира так же, как я, никаких конфликтов не возникало бы. И мне самому не пришлось бы из-за них нервничать.

— То есть вы признаёте, что регулярно становитесь причиной скандалов?

— Вы правда думаете, что я сам этого не знаю? Вы, конечно, мастер язвить исподтишка. Но, может, всё-таки остановитесь, пока я тоже не перешёл на личности?

Похоже, возразить было нечего, и собеседник поспешил сменить тему:

— Как бы то ни было, вы, как ответственный командир воздушного судна, превысили допустимые пределы. Избежать дисциплинарного взыскания вам вряд ли удастся.

— Ну так действуйте. Вы ведь уже всё решили, а позвонили только затем, чтобы потрепать мне нервы.

— А ведь достаточно было действовать по инструкции и попытаться убедить пассажира словами.

Тэджу покачал головой, словно окончательно убедился, что разговаривать с этим человеком бесполезно.

— Вот поэтому вы, кабинетные умники, которые ни дня не работали непосредственно на месте, совершенно не понимаете, как устроена реальная жизнь.

— Капитан Хан Тэджу, что вы сейчас сказали? Вы забыли, что разговор записывается?

Тэджу вывалил выбранные продукты на кассу и прижал телефон плечом к уху, чтобы освободить руки и достать карту. Писк сканера раздался несколько раз, но, сколько он ни обыскивал карманы формы, бумажника нигде не находилось. Видимо, оставил его в машине.

Тэджу жестом попросил продавца подождать и уже собирался выйти за бумажником, когда у него за спиной неожиданно появилась чужая банковская карта.

Он обернулся. Это был Чаён.

Тэджу никак не ожидал встретить его здесь. Он замер и пристально вгляделся в лицо Чаёна, словно хотел убедиться, что ему не мерещится. Тем временем продавец быстро провёл оплату и вернул карту вместе с пакетом. Не дав Тэджу даже открыть рот, Чаён забрал покупки и вышел из магазина. Тэджу молча последовал за ним.

— Ладно, хватит. Я прекрасно понял вашу позицию, так что избавьте меня от дальнейших нравоучений. Когда назначите заседание дисциплинарного комитета, вызывайте. До свидания.

— Капитан Хан Тэджу! Послушайте, капитан Хан!

Тэджу сам завершил вызов. Телефон тут же снова зазвонил, но он немного посмотрел на экран и вовсе выключил его.

Выйдя из магазина, Тэджу огляделся и заметил Чаёна возле собачьей будки в углу здания. Тот разламывал купленную сосиску и кормил собаку. Пёс с удовольствием уплетал угощение и вилял хвостом. Они не могли понимать друг друга словами, но со стороны казалось, будто между ними существует удивительная близость.

Ещё минуту назад Тэджу был на грани взрыва от ярости, однако при виде этой мирной сцены гнев необъяснимым образом отступил. Ему даже не требовалось обдумывать свои чувства: всем телом, каждой клеточкой он ощущал, как сильно соскучился по Чаёну.

Он медленно направился к нему. Но прежде, чем Тэджу успел заговорить, Чаён первым подал голос — тот самый, который Тэджу так хотел услышать.

— Капитан Хан, ты, я смотрю, всю Korean Air на уши поставил. Я видел новости.

— Уже попало в новости?

— Сейчас всё распространяется в режиме реального времени. Ты что, в прошлом веке застрял? И зачем вообще было связывать пассажира? Ты совсем с ума сошёл?

— Это называется необходимой самообороной. Я и сам до последнего не хотел прибегать к крайним мерам.

— А с кем ты только что так яростно ругался? Наверное, как раз из-за этого?

— Да так. Сотрудник из головного офиса.

Тэджу ответил так небрежно, словно речь шла о пустяке. Чаён тихо вздохнул.

— Хан Тэджу-сси, ты всегда говоришь правильные вещи и поступаешь правильно. Но почему же тогда у тебя столько врагов и столько людей, которые тебя ненавидят? Ты хоть раз задумывался об этом?

— Нет. А должен?

— В Корее есть известная пословица: «Одним словом можно погасить долг в тысячу нян». Не знаю, есть ли что-нибудь подобное в Америке. Я ведь там не жил.

Тэджу с лёгкой улыбкой посмотрел на Чаёна сверху вниз и ловко перевёл разговор на другую тему:

— Откуда ты знаешь, что я жил в Америке?

— Твои уловки не сработают. Об этом знает половина сотрудников аэропорта.

— Тебе не холодно? Мне очень хочется тебя обнять.

— Ещё как холодно. Но обнимать меня не надо.

— Почему?

Чаён не ответил.

Он сидел на корточках, съёжившись от пронизывающего ветра, и выглядел так, словно совсем замёрз. Тэджу не мог отвести от него глаз: сейчас Чаён напоминал маленького взъерошенного котёнка. Но сам тот почти не обращал внимания на Тэджу, целиком увлёкшись собакой: гладил её и ласково возился с ней.

Тэджу почувствовал лёгкую обиду, но тут же одёрнул себя. Глупо требовать слишком многого и торопить события. Чаён ведь даже не подозревал, как долго Тэджу ждал этого дня. Неудивительно, что пока он держался отстранённо.

Сдержав вздох разочарования, Тэджу как ни в чём не бывало заметил:

— Вообще-то рядом с тобой стоит человек.

— Знаю.

— Если тебе так нравятся собаки, почему бы не завести себе одну?

— Я ведь не смогу проводить с ней целыми днями. Зачем заставлять животное страдать? Пусть уж всё остаётся как есть.

— Тогда возьми меня и воспитывай.

Чаён на мгновение задумался над его словами, а потом недоверчиво усмехнулся.

— И как ты предлагаешь мне воспитывать такое непослушное существо, как капитан Хан? Ты явно переоцениваешь мои возможности.

— Ты всегда такой заботливый и мягкий?

— Не сказал бы, что уж очень. Но это ведь лучше, чем быть чёрствым, правда?

— И добрый.

— Ну, это тоже лучше, чем быть злым.

— Если обнимать нельзя, можно хотя бы поцеловать?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно и прямо, что Чаён наконец оторвался от собаки и посмотрел на Тэджу. Похоже, он был совершенно ошарашен. Их взгляды встретились, и Чаён от неожиданности несколько раз чихнул. К счастью, к тому, что Тэджу неотрывно на него смотрел, он, кажется, уже понемногу привык. Чаён глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и наконец ответил:

— Капитан Хан Тэджу, послушай внимательно. Когда диспетчерская служба даёт разрешение на вылет, самолёты отправляются по очереди. При этом учитывают дальность маршрута, направление вылета, эшелон и множество других факторов. Всё это сопоставляют, а затем определяют, какой самолёт должен вылететь первым, какой следующим и так далее.

— Да какая ещё очередь? Сколько тебе лет? Мы можем хоть сейчас пойти в постель, и ничего странного в этом не будет.

— Нет, это как раз очень странно. Ты мужчина, и я мужчина. Мы оба всю жизнь считали себя гетеросексуалами. С какой стати нам вдруг целоваться при первой же возможности?

— А я не гетеросексуал. Разве гетеросексуальность не означает, что человека привлекает противоположный пол?

— То есть ты относишь себя к какой-то другой категории? А мне ведь говорил, что ты не гей.

— Не совсем. Если судить по моему опыту, я и к геям себя не отнесу. До тебя мне никогда не хотелось уложить мужчину в постель.

Тэджу непринуждённо подался к Чаёну. Тот тут же выставил ладонь, останавливая его порыв, и поспешно продолжил:

— Всё равно нужно подождать. Пока я не дам разрешение, самолёт, которым ты управляешь, не сможет ни взлететь, ни приземлиться. Нарушить правила можно в порыве минутной слабости. А мне нужно время, чтобы ты стал для меня правилом, а не исключением.

Если сравнивать их отношения с полётом, Чаён имел в виду, что Тэджу пока не создал необходимых условий для того, чтобы они могли безопасно двигаться дальше. По сути, это был вежливый, но недвусмысленный отказ от немедленной физической близости. Тэджу не любил неопределённости, однако обвинять Чаёна не стал и вместо этого задал другой вопрос:

— Ладно. Тогда пойдём завтра в кино?

— Давай.

Чаён согласился так быстро, что Тэджу на мгновение даже растерялся.

— Я же согласился. Почему у тебя такое лицо? Уже передумал?

— Кто сказал, что я передумал?

Тэджу усмехнулся и протянул ему руку. Чаён молча посмотрел на раскрытую ладонь.

— Ну что, любитель порядка и очередности, давай для начала возьмёмся за руки.

— И что потом?

— Пойдём пешком до дома. Если сегодня хотя бы за руки не возьмёмся, завтра я точно не смогу тебя обнять. А я, вообще-то, нетерпеливый. И мысли у меня сейчас весьма неприличные.

Чаён нерешительно шевелил губами. Он невольно огляделся по сторонам, на тёмные улицы, куда уже опустилась ночь. Сделать этот шаг оказалось не так просто, как он думал.

Убедившись, что вокруг никого нет, Чаён ещё немного помедлил, не сводя глаз с руки Тэджу — крупной, с отчётливо выступающими суставами пальцев, — и смущённо спросил:

— И насколько же неприличные у тебя мысли?

— Не знаю. Я и сам впервые испытываю что-то подобное. Придётся многое попробовать, прежде чем я смогу объяснить точнее. Но пока я точно знаю одно: мне хочется проигнорировать все команды диспетчера и заставить самолёт, который спокойно летит по приборам, рухнуть вниз.

— …

— Ну что ты медлишь, Ли Чаён? У меня уже рука отвалится.

Улыбка Тэджу была мягкой и удивительно красивой — под стать зимней ночи.

Чаён чувствовал, как часто и сильно бьётся сердце. Наконец он решился, взял Тэджу за руку и поднялся на ноги.

http://bllate.org/book/25917/4482995